Ольга Дашкова – Капитан моего сердца (страница 6)

– Нет.

– Вы дрожите.

– Ветер.

– Кардиган декоративный.

– Может, я люблю декоративные кардиганы.

– Может.

Он стоял чуть левее, чем минуту назад. Незаметно, без жеста. Просто между мной и ветром.

«Есения», – сказал внутренний голос.

«Молчи», – сказала я ему.

«Он встал между тобой и ветром».

«Я вижу».

«И про Марко спросил».

«Вижу, говорю же».

«И дважды спрашивал Диму».

«Заткнись, пожалуйста».

– Пойду в салон.

– Хорошее решение.

– Спокойной ночи, капитан Тихомиров.

– Спокойной ночи, Есения Олеговна.

Я пошла. Дошла до двери. Остановилась, не специально, просто остановилась и обернулась. Он стоял у борта. Смотрел на горизонт. Потом медленно, как будто почувствовал, повернул голову.

Три секунды через всю палубу. Я зашла в салон.

В каюте я легла и уставилась в потолок. Думала про везде все хорошо знает– ровным голосом, без единой лишней ноты. Про то, как он встал между мной и ветром. Про три секунды.

– Нет, – сказала я потолку.

Потолок молчал.

– Он капитан. Он в море. Я живу в Москве. У меня богатый опыт неправильных решений, и я не собираюсь пополнять коллекцию.

Потолок не нашел это убедительным. Взяла телефон. Написала Жанке: «Жань. Он спросил про итальянца. Ровным голосом. И встал между мной и ветром. Это ничего не значит?»

Жанка ответила через минуту: «Есь. Это значит все. Спи».

Я положила телефон. Посмотрела на бирюзовую рыбу на полке. Рыба смотрела на меня с видом существа, которое давно все поняло и просто ждет, когда я догоню.

***

Судовой журнал яхты «Афродита».День второй. Ницца. Курс – зюйд-вест.Стоянка шесть часов. Все пассажиры вернулись в срок.Пассажирка Короткова Е.О. приобрела керамическую рыбу.Необходимость неясна.Погода – переменная.Инцидентов нет.

Глава 4 Капитан

Монако я не люблю.

Это непрофессионально, у капитана не должно быть любимых и нелюбимых портов, порт – это точка на карте, координаты, глубина, причальная стенка. Но Монако раздражает меня своей открыточностью. Все слишком красивое, слишком дорогое, слишком уверенное в собственной исключительности.

Сегодня Монако раздражало меня по другой причине. Я стоял на палубе и смотрел на набережную. Профессионально. Там была она.

Начну с утра.

Утро началось нормально. Пять тридцать, подъем, кофе, Федул молча поставил чашку и ушел – идеальный человек. Я проверил курс, поговорил с Димой о стоянке, все штатно. Потом открыл телефон.

В чате экипажа было семнадцать непрочитанных сообщений. Это много. Обычно – ноль. Экипаж у меня немногословный, Петрович вообще в чате не пишет принципиально, Федул не знает, как печатать одним пальцем быстрее трех минут на слово.

Я открыл.

Дима: Петрович, ты видел, как капитан вчера на палубе стоял?

Дима: Двадцать минут. Я засек.

Дима: Просто стоял. Смотрел на закат.

Дима: Капитан никогда не смотрит на закат.

Дима: Капитан смотрит на приборы и карты.

Дима: Там была Короткова.

Потом долгая пауза. Потом одно сообщение от Петровича.

Петрович: Знаю.

Потом снова Дима:

Дима: Карина, ты видела?

Карина: Я все вижу.

Карина: Всегда.

Дима: И?

Карина: И ничего. Работаем.

Дима: Карина, ты робот.

Карина: Нет. Я профессионал. Разница существенная.

Потом опять Дима:

Дима: Федул, ты здесь?

Пауза восемь минут.

Федул: М.

Дима: Ты тоже заметил?

Пауза двенадцать минут.

Федул: М.

Дима: Это да или нет?

Пауза пятнадцать минут.

Федул: М.

Последнее сообщение было от Димы, отправлено в час ночи: