Ольга Дашкова – Капитан моего сердца (страница 3)

Петрович долго молчал. Смотрел на воду.

– Капитан только морской человек, – сказал наконец. – Это его якорь. И его проблема.

Развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и думала, что про якорь – это было важно. Я просто пока не понимала почему.

Вечером вышла на палубу. Берег давно исчез. Вокруг было только море, темно-синее, живое, огромное, совершенно равнодушное к тому, что я вижу его впервые. Я ждала этого момента, вот оно, первое, величественное внутреннее перерождение.

Вместо этого я просто стояла и тихо думала о том, как много воды. Очень много воды. Со всех сторон. И нет берега.

– Впервые? – раздался голос позади меня.

Капитан Тихомиров стоял в двух шагах. Рубашка чистая, рукава закатаны. Смотрел на горизонт, а не на меня, но вопрос явно был адресован мне.

– Откуда вы знаете?

– У вас такое лицо.

– Какое?

Он помолчал, словно подбирая слово.

– Честное. Страшно? – спросил без тени насмешки.

– Немного. Воды много.

– Найдите одну точку на горизонте. Мозг перестанет считать воду вокруг.

Я нашла точку, маленький огонек где-то вдалеке. Смотрела минуту. Потом еще.

– Работает, – удивленно сказала.

– Старый метод.

На этом он мог бы замолчать, профессионально, правильно, выдержав дистанцию. Но он сказал:

– Ночью на открытой воде звезды другие. Их больше. Они ближе.

Я подняла голову. Млечный Путь раскинулся над нами, как рассыпанная по темной скатерти соль, плотный, настоящий, какого никогда не бывает над городом. Я не ожидала, что все будет вот так. Без пафоса, без подготовки, просто ночь, звезды и незнакомый человек рядом.

– Боже, – тихо сказала.

– Да, – согласился капитан.

Мы помолчали. Странное молчание, не неловкое, не требующее заполнения. Он сделал шаг, чтобы уйти, но остановился. Достал из-за спины красную туфлю.

Мокрую. Немного помятую. Живую. Я уставилась на нее.

– Откуда?

– Петрович выловил.

Он держал туфельку двумя пальцами, аккуратно, на весу, с видом человека, которому не совсем понятно, как он докатился до такого в своей профессиональной карьере. Я взяла туфельку. Она была тяжелой от воды и теплой от его руки.

– Спасибо.

– Передайте Петровичу.

– Передам, – пауза. – Но вы принесли.

Он посмотрел на меня. Секунду. Вторую.

– Спокойной ночи, Есения Олеговна.

– Спокойной ночи, капитан.

Ушел. Прямая спина, белая рубашка в темноте. Часы на правом запястье. Я смотрела на туфельку в руке.

«Он сам принес», – тихо, почти без язвительности сказала моя внутренняя бухгалтерша.

«Я знаю», – ответила я.

«Это ничего не значит».

«Я знаю», – повторила я.

Но так и не смогла убрать улыбку с лица, пока не дошла до каюты.

***

Судовой журнал яхты «Афродита».Первый день. Курс – зюйд-зюйд-ост. Ветер – 11 узлов.Все пассажиры размещены. Маршрут в норме.Туфля пассажирки Коротковой Е.О. возвращена владелице.Погода ясная. Инцидентов не было.

Глава 2 Капитан

Я управляю яхтами уже одиннадцать лет.

За одиннадцать лет у меня был один пожар на камбузе, две серьезные поломки двигателя, один итальянский турист упал за борт в вечернем костюме по собственной воле – он поспорил на деньги, и шторм у берегов Корсики, во время которого я не спал сорок два часа.

Со всем этим я справился. Короткова Есения Олеговна провела на борту восемнадцать часов. За восемнадцать часов я трижды подумал о ней не по работе. Это был личный антирекорд.

Начну с причала. Я держал кофе. Одиннадцать лет, каждое утро, перед каждым выходом в море был кофе на причале. Ни одного происшествия. Рекорд был установлен в двенадцать ноль три по местному времени.

Сначала раздался звук, это был скрежет чего-то тяжелого по брусчатке, потом крик на русском, потом топот, и она врезалась в меня с такой скоростью и точностью, что я на секунду решил: человек целился.

Горячий кофе. Белая рубашка. Тишина. Я опустил взгляд.

Блондинка. Длинные, очень длинные ноги в красных туфлях, одна из которых в эту секунду медленно плыла в сторону открытого моря. Легкое платье. Волосы растрепались от бега. Пухлые, чуть приоткрытые от испуга губы пытались произнести слова извинения.

Я успел подумать ровно одну мысль. Потом она подняла на меня глаза: большие зеленые глаза человека, который прыгнул и только в полете вспомнил, что не умеет летать, и эта мысль улетучилась.

Профессиональный рефлекс сработал быстрее: пассажирка, опоздание, кофе на форме, сложный рейс.Я сосредоточился на форме.

Она смотрела на мои руки. Точнее, на левую руку. Потом на правое запястье с часами. Потом снова на левую. Взгляд быстрый, профессиональный, такой бывает у людей, привыкших искать конкретную деталь и не находить ее.

Интересное наблюдение. Я сохранил его в памяти и постарался забыть.

– Простите. Я не специально. С вашей рубашкой все будет хорошо. Наверное.

– Ваша туфля, – сказал я абсолютно ровным голосом, – упала в воду.

Мы одновременно посмотрели вниз, одна красная туфля была на ноге. Вторая красная туфля – в Средиземном море. Уплывала. Медленно и торжественно, как маленький красный кораблик.

– Вижу.

– Вторая осталась.

– Тоже вижу.

– Вы собираетесь плыть за ней?

– Есения Короткова, – неожиданно представилась она и зачем-то протянула руку. – Пассажир.

Рука была теплой. Рукопожатие – неожиданно крепким для человека, только что потерявшего в море туфельку.

– Тихомиров. Илья Миронович. Капитан.

– Капитан, – тихо повторила она.

И снова посмотрела на часы. Быстро, почти незаметно. Я отвернулся к трапу, заметив, как за моей спиной Дима Крылов, мой второй помощник, человек с ямочками на щеках и хроническим оптимизмом, смотрит на нее с улыбкой, которую я не видел, но знал наизусть. Эту улыбку Дима надевает, когда считает, что жизнь преподнесла ему подарок.