Ольга Дашкова – Капитан моего сердца (страница 2)

– Вторая осталась.

– Тоже вижу.

– Вы собираетесь плыть за ней?

Нет. Я собираюсь стоять здесь и делать вид,что так и было задумано. Я собираюсь провести две недели на яхте в одной туфле. Я собираюсь…

– Есения Короткова, – говорю и зачем-то протягиваю руку. – Пассажир.

Он смотрит на мою руку секунду дольше, чем нужно.

– Тихомиров, – говорит он. – Илья Миронович.

Жмет руку. Коротко. Профессионально.

– Капитан.

«Капитан, – думаю. Смотрю на его часы. – Ну, разумеется, капитан и такой красивый».

***

Судовой журнал яхты «Афродита».День первый. Марсель.Курс – зюйд-ост. Ветер – 9 узлов. Волнение – 2 балла.Отплытие задержано на 11 минут.Причина: пассажирка Короткова Е.О.Погода – ясная.Инцидентов нет.

Глава 1 Есения

Меня поселили в каюту номер четыре.

Карина – стюардесса с профессиональной улыбкой и рентгеновским взглядом – провела инструктаж с видом учительницы, отпускающей первоклассников на перемену.

– Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. В рубку без приглашения не входить, на нос в шторм не выходить, капитана по имени не называть.

– А как обращаться?

– Капитан Тихомиров.

– А если срочно?

– Капитан Тихомиров, – повторила она с интонацией человека, который отвечает на этот вопрос не в первый раз и надеется, что в последний. – И еще кое-что. Чемодан в проходе не оставлять. Просьба лично от боцмана.

Я не спросила почему. По тону было понятно, что лучше не спрашивать.

В салоне меня ждали семеро незнакомых людей с бокалами в руках. Они смотрели на меня с таким выражением, с каким смотрят на человека, опоздавшего на вечеринку, то есть знающего об этом и понимающего, что все остальные тоже в курсе.

Женщина слева встала первой. Ей было за пятьдесят, безупречный маникюр, серьги с рубинами, такие не купишь в аэропорту.

– Алла, – представилась она и протянула руку. – Громова, – кивок в сторону стоящего рядом плотного загорелого мужчины с видом человека, которому везде хорошо, потому что он здесь хозяин. – Это Виктор, мой муж.

– Есения, – ответила я. – Короткова.

Алла внимательно посмотрела на меня, так оценщик смотрит на предмет, принесенный на экспертизу.

– Скулы хорошие. С такими скулами либо умирают в одиночестве, либо живут очень счастливо – середины не бывает.

Я открыла рот. Закрыла. Подумала. Снова открыла.

– Спасибо, – сказала наконец. – Наверное.

– Алла, опять, –Виктор покосился на жену.

– Что – опять? Я говорю правду. Все говорят правду?

Судя по тишине, не все и не всегда.

Мужчина напротив оторвал взгляд от ноутбука, который лежал у него на коленях прямо здесь, на яхте, рядом с бокалом вина. Я уточняю на всякий случай, потому что это важная деталь.

– Антон, – коротко сказал. – Берг, – и тут же развернул ноутбук экраном ко мне: – Это вы та, что опоздала и облила капитана?

– Это уже легенда?

– Это уже в чате экипажа.

На экране было написано: «Внимание всем. Пассажирка Короткова Е.О. размещена в каюте № 4. Просьба проверить крепление всего незакрепленного имущества».

– Шутка такая?

– Петрович никогда не шутит, – сказал Антон и вернул ноутбук на колени с видом человека, выполнившего свой гражданский долг.

Слева тут же появилась девушка с телефоном. Быстрая, улыбчивая, такая энергичная, что рядом с ней хотелось либо тоже улыбаться, либо лечь.

– Соня! – она протянула руку, прежде чем я успела открыть рот. – Мирошниченко. Блогер, двести тысяч подписчиков, лайфстайл и путешествия. Ты просто золото, я уже все сняла, надеюсь, ты не против.

– Что – все?

– Как ты бежала по причалу. Как упала туфля. И как капитан смотрел тебе вслед.

– Он смотрел?

Соня посмотрела на меня с выражением «ты серьезно?».

– Да, а Петрович поперхнулся кофе.

– Соня, – сказала девушка рядом с ней – темноволосая, с книгой на коленях и усталыми глазами человека, привыкшего работать в сложных условиях. – Человек только что вошел.

– Я просто излагаю факты, – Соня убрала телефон с видом художника, который убирает кисть, но ненадолго. – Это моя сестра Лена. Она архитектор и скептик.

– Лена Мирошниченко, – подтвердила сестра, не вставая с места. – Добро пожаловать.

Последним поднялся мужчина у окна. Это заняло некоторое время, он был высоким и вставал с той ленивой грацией, которая бывает у людей, давно привыкших к тому, что на них смотрят. Итальянец – это было очевидно без слов, по жестам, по тому, как он держал бокал, по тому, как он улыбался – медленно, словно делая одолжение.

– Марко, – сказал он и взял меня за руку. Поцеловал воздух над ней с таким видом, будто делал одолжение всему Средиземноморью. – Феррари.

– Как машина?

Он засмеялся – добро, без обиды.

– Именно как машина. Быстрая, итальянская, иногда шумная.

Безымянный палец левой руки – чист. Я проверила его автоматически, рефлекторно, как проверяют срок годности молока – не задумываясь, просто потому, что по-другому уже не получается.

«Итальянцы иногда не носят кольца, – тут же вмешался внутренний голос. – Уточнить при первой возможности».Ненавижу свой внутренний голос. Он циничный, неугомонный и, к сожалению, почти всегда прав.

Петровича я нашла на палубе после обеда. Деревянная трубка, усы как у Буденного, взгляд человека, который все повидал и перестал удивляться лет двадцать назад.

– Вы Петрович? – спросила. – Боцман?

– Зуев, – ответил он. – Геннадий Петрович, – посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. – Знаю, кто вы. Вся яхта знает.

– Геннадий Петрович, я правда ненарочно. С кофе. Я торопилась и…

– В море не бывает случайностей, – веско произнес он, не меняя выражения лица. – Море все делает не случайно. Каждая волна – не случайно. Каждый человек, попавший на борт, – тоже не случайно.

– Это философия или угроза?

Он посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.

– Наблюдение. Сорок лет в море, – затянулся трубкой. – Вы, Короткова, не морской человек. Но вы не притворяетесь морским человеком. Это редкость.

– А капитан – морской человек?