Ольга Булгакова – Заслужить смерть (страница 39)
Мост. Широкий, деревянный, добротный. Домик смотрителей прижался на берегу к скалам так, чтобы камни закрывали от непогоды. Рядом на веревках вялилась рыба, за забором ходили куры. Слишком спокойное место для засады, но Триен все равно набросил защиту и на коня, и на себя.
Плату за проезд смотритель, крупный каганатец, судя по виду привыкший орудовать не мечом, а молотком и рубанком, потребовал небольшую, вопросов задавать не стал, хотя и окинул северянина долгим взглядом. Триен расплатился, похвалив себя за предусмотрительность. Он давно еще настоял на том, чтобы у Алимы в кармане были деньги. Воспользовавшись ими, девушка с некоторой вероятностью не сразу поймет, что оба кошелька, все припасы и даже тетрадь с детальным описанием формул ошейника и путей решения лежат в сумках мерина.
Смотритель велел спешиться, шаман не спорил. Проходя по мосту, отметил веревки, к которым наверняка крепились ловушки для рыбы. Естественное использование того, что под рукой. Житейское, простое. Триен поймал себя на мысли, что последние недели, после того, как принял решение, вообще стал многое подмечать. Он и раньше был наблюдательным, теперь же вбирал образы, звуки, запахи. Будто пытался прожить оставшиеся дни и часы полнокровно, осознавая каждое мгновение.
Вспомнился сегодняшний восход, Алима, прислонившаяся к плечу, тонкий аромат череды, которой она мыла волосы, тепло объятий. Последних объятий. О ссоре и всех тех кошмарах, которые он наговорил лишь потому, что Алима боялась услышать именно их, Триен старался не думать.
Мост закончился, второй смотритель потрошил рыбу и даже не отвлекся от своего занятия, когда Триен прошел мимо. Дорога раздваивалась, но шаман, не колеблясь, выбрал путь на юго-восток. Туда, где тропу ограждали нагромождения светлых камней. Алима торопилась домой и не стала бы делать крюк.
В душе поднялась запоздалая злость на Фейольда. Пришли непрошенные мечты о том, как чудесно все могло бы сложиться, не будь этого человека. И даже мысль о возможном посмертии для былых воплощений Санхи и для себя уже не утешала. Триен надеялся, что ему удастся обезвредить мага. Ранить или связать. Тогда можно будет вернуть его в тюрьму, а потом приехать к Алиме. Название города и приблизительный путь туда Триен знал.
А раз так, то не все потеряно. Есть шанс поговорить с Алимой, объяснить, зачем пугал ее, зачем врал. Сказать, как она изменила его жизнь, сделала ее яркой и чудесной. Признаться, что никогда и ни к кому не испытывал таких чувств…
Болт целил в грудь шаману, но Триен заклятием отбросил его в сторону. Щит прикрыл от чар Фейольда и треснул. Напуганный конь рванул вперед, Триен только успел выпустить повод. Ничего. Если получится выжить, конь вернется. Если нет — о нем позаботятся.
Новый болт — шаман отправил его обратно. Крик боли, ругательства из-за камня. Молния пробила щит и застряла в нем в пяди от лица Триена.
Разрушить щит, укрыться за камнем, сделать новый заслон, толще, надежней прежнего, и слушать, не взведут ли арбалет.
Щелчка не было, но Триен слышал быстрые шаги, заметил движение, увидел Фейольда. Еще один удар магией был таким сильным, что Триен еле удержался на ногах. Заслон обуглился, осыпался. Новый Триен поставить не успел — белый всполох, правое плечо пронзила дикая боль, в глазах потемнело. Триен привалился к камню.
Фейольд подходил к нему осторожно, смог защититься от атаки, но третий заслон шамана ему уже нечем было пробивать. На то мощное заклинание ушел чуть ли не весь резерв северянина.
— Вот мы и встретились, господин Триен, — на губах осунувшегося, потрепанного мага играла презрительная ухмылка. — Скажите мне, где тварь, и я отблагодарю вас. Убью быстро.
— Удивлен тем, что вижу вас, господин Фейольд, — глядя в глаза своему возможному убийце, спокойно ответил шаман. — Я был о стражниках Наскоса лучшего мнения. Они прежде очень болезненно воспринимали смерти своих и не отпускали преступников. Как же вам удалось выбраться?
Подняв с земли камешек, Фейольд бросил его в заслон. Если таких ударов будет много, щит рухнет, а новый Триену создавать нечем. Много сил ушло на то что, чтобы вызвать у Алимы животный ужас и отвращение к себе, чтобы атаковать ее, одновременно прикрывая щитами, и так избежать случайных ранений.
— Вы недостаточно хорошего мнения о Вольных орлах, — наставительно и с чувством собственного превосходства заявил маг. — У нас всюду свои люди. И гонец командора из Кипиньяра — один из них. Немного хитрости, подкупа и одно убийство — рецепт свободы.
— Вы, разумеется, надеялись именно на такой исход, — Триен проводил взглядом еще один отскочивший от щита камень.
— Я знал, что так будет, — жестко подчеркнул Фейольд. — А на что рассчитываете вы, заговаривая мне зубы, я не понимаю.
В барьер полетело сразу несколько камней помельче.
— Единственное, на что я не рассчитываю, так это на ваши здравый смысл и совесть, а все остальное вполне может произойти.
— Не смей меня совестить! Ты покрываешь убийцу! — рыкнул маг.
— Слышать такое от вас, бахвалящегося чужими смертями…
Плечо болело сильно, истощенный резерв саднил щемящей пустотой. Это раздражало, злило, и Триен дразнил противника. Выхода он не видел, использовать магию не мог, левой рукой орудовать кинжалом умел плохо, а потому был согласен с Фейольдом только в одном: лучше закончить все быстро. А там будь, что будет. Главное, что Алима в безопасности.
Сердце колотилось, мне было страшно, как никогда в жизни! Я понукала мерина, мчалась к спасительному мосту! Там свои люди, свои, они укроют, помогут, защитят меня от чудовища!
По щекам текли слезы, ветер бил в лицо и сушил их. Боже! Как я могла так ошибаться в Триене? Доверяла, искренне считала, что мне повезло встретить хорошего человека… Спасибо, что уберег меня и мою семью от смерти! А сердце я как-нибудь потом соберу по осколку.
Мерин устал, пошел медленней, я не подгоняла, ведь за мной никто не гнался. На дороге больше никого не было, и я плакала навзрыд, долго не могла успокоиться. Вспоминались объятия, ласковые слова, нежные прикосновения, трогательная забота и чудесное, совершенно волшебное душевное тепло. Все это оказалось ложью, наведенными чувствами! Как жестоко было обманывать меня так! Бесчеловечно!
Постепенно страх уходил, зато крепла жуткая злость на шамана. Да я Φейольда ненавидела меньше! Не так яро! Не будь ошейника, я бы вернулась, лишь бы испепелить этого богомерзкого лжеца!
Мелькнула мысль рассказать смотрителю моста о шамане, но, потеряв меня, тот вряд ли сунется дальше в Каганат. Его план пошел прахом, поймать меня он не сможет, я этой гонкой выиграла себе пару часов. Он не дурак, кто угодно, но не дурак. Он понимает, что проиграл.
Копыта мерина стучали по доскам широкого моста, второй смотритель проверял ловушки, свисающие с перил. Достал из одной рыбину, сунул в ведро, а ловушку, простую клетку без изысков и приманки, опустил в реку. Наблюдая за ним, почувствовала себя такой же глупой рыбой, которая попалась в бесхитростную ловушку. Какое счастье, что я не ушиблась, когда шаман скинул меня со своего коня! Я не смогла бы убежать, если бы сломала себе что-нибудь, а при ударе такой силы это было вполне возможно.
Мост закончился, я снова забралась в седло, направила мерина к дому. Проезжая мимо нагромождения больших валунов по обеим сторонам дороги, не могла избавиться от ощущения засады. Сердце билось тревожно, взмокли ладони, и я обрадовалась, когда снова выехала на открытое пространство. Оглянувшись, убедилась в том, что из-за валунов не видны ни мост, ни противоположный берег, где сливались выход из ущелья и подходящая к нему по берегу дорога. Значит, шаман, если вдруг решит ехать за мной, не увидит, куда я свернула на развилке.
Вдохнула воздух исконно каганатских земель, закусила губу, чтобы не плакать по тому волшебству, которое оказалось мороком и ложью. Угораздило же меня влюбиться в шамана!
Перед внутренним взором возник образ Триена, вспомнились его улыбка, доброта. В Зелпине он ведь был таким же, когда думал, что я не вижу, не наблюдаю за его общением с просителями. Ладно бы он наводил морок только для меня, но нет же! Триен, будто солнце, сиял для всех!
Как он мог превратиться в чудовище? За несколько минут стать не просто неприятным, а отвратительным, мерзким и до жути пугающим нелюдем? Это невероятное перевоплощение! Так не бывает!
Солнце припекало, хоть до полудня было еще очень далеко. Шляпа осталась на привале, а упасть где-нибудь на дороге от солнечного удара на радость шаману мне хотелось меньше всего. Я спешилась, завела мерина в тень деревьев, привязала к ветке. Себе места не находила и сновала туда-сюда, вытаптывая дорожку в высокой траве.
Отрицать дальше было глупо. Я влюбилась в Триена. Первый раз в жизни влюбилась. Чутье все время подсказывало, что и я ему дорога. Пусть он не говорил ничего о чувствах, но то, как он смотрел на меня, как искал общества, как обнимал… У всего этого не было другого объяснения! Не было!
Но сегодня утром я его резко, за мгновение возненавидела. Будто какой-то голос поселился во мне и науськивал на Триена. Еще и навязчивые видения, образы Санхи и других призраков. Поразительно яркий, необъяснимый страх, с которым никак не удавалось совладать. Потом ночной разговор с тетей, ее подозрения. Она словно натравливала меня на Триена. Зачем?