Ольга Булгакова – Заслужить смерть (страница 38)

Я закрывала рот ладонью, чтобы не всхлипывать. По щекам катились слезы. Все, о чем говорила тетя, было неприменимо к Триену, к нам. Но и оценивающий взгляд примеряющейся ко мне Санхи я из памяти выбросить не могла.

— О чем ты подумала, когда осознала, что попала в силок шамана? О чем? — допытывалась тетя.

— Ο зельях из органов мэдлэгч, — просипела я. — Об опасности.

— Именно. Первое впечатление — восприятие чутья. Его нельзя обмануть! Рассудок потом пытается это сделать, ему хочется верить, что все хорошо. Но чутье сразу тебе сказало, что ты в большой опасности рядом с шаманом.

Она помолчала, окинула меня долгим, полным сочувствия взглядом:

— Я желаю тебе прозреть, — сказала тетя и пропала.

Я беззвучно плакала, обхватив себя руками. Долго пыталась успокоиться, хотела подойти к ручью умыться, но в который раз с горечью убедилась, что без разрешения Триена за границы защитного круга не выйти. Незримая стена между молочно-белыми кристаллами теперь, после разговора с тетей, казалась тюрьмой, клеткой. Стало совсем тошно.

Ближе к рассвету я каким-то чудом уснула, сидя у костра. Так и не смогла заставить себя лечь рядом с Триеном.

ГЛАВА 22

Триен проснулся, когда солнце показалось над горизонтом, выглядел посвежевшим, улыбался. Я засуетилась, пытаясь скрыть неуверенность в нем, хотела набрать воды и приготовить чай, но Триен позвал меня, мягким движением обнял за плечи одной рукой и предложил полюбоваться восходом.

Я стояла рядом, дышала присущим ему ароматом лекарственных трав, прижималась головой к плечу и молчала, глядя на солнце. Ни его красота, ни туман в долине, ни далекие горы не радовали меня. Триен этого не знал. Не знал он и того, как ранил нежным доверительным жестом, когда коснулся щекой моей головы и надолго замер в этой позе.

О каком доверии могла идти речь, если я до сих пор не знала истинных целей своего спутника? Я даже не догадывалась, что на самом деле движет им!

Солнце встало, смотреть на него стало больно. И, объяснив свои слезы этим, я поспешила к ручью, порадовавшись тому, что защита снята. Умывшись холодной водой, немного привела себя в чувство. Красные блики в ручье напомнили о Санхи и придали мне сил задать все же важный вопрос, на который за несколько недель знакомства так и не получила ответ.

Вернувшись на стоянку, застала Триена за необычным в это время занятием. Он разбирал седельные сумки.

— Мы уже давно в пути, часть запасов съели. Нужно иначе распределить вес, — пояснил он, встретив мой удивленный взгляд.

Я не спорила. Мне было чем заняться и без этого. Он закончил довольно быстро. Я старалась в его сторону не смотреть, готовила чай, разливала воду по флягам. И все равно не могла отделаться от ощущения, что оказавшиеся на мерине сумки тяжелей тех, которые Триен оставил себе. С другой стороны, я ведь легче его. Ρазумное решение одинаково нагружать животных.

Ели молча, пока ложки не начали скрести по дну котелка.

— Мне нужно спросить у тебя кое-что, — прозвучало гораздо решительней, чем я себя ощущала.

— Что? — Триен отставил кружку на землю, посмотрел на меня.

— Почему ты сопровождаешь меня? — спросила я, чувствуя, что опять услышу неправдивый ответ. Не обманулась.

— Я собираюсь учиться у твоей бабушки целительству. Забыла? — он удивленно вскинул бровь.

— Не забыла. Как не забыла и то, что это цена, которую я вынудила тебя назвать. Но это не твоя начальная цель. Ты помогал мне до того, сам вызвался отвезти меня в Каганат. Без просьбы. Ты явно что-то иное хочешь получить в качестве платы, но пока так и не сказал, что.

— А я думал, ты поверила, что я отнесся к тебе по-доброму, — он досадливо покачал головой, нахмурился, сложил руки на груди. — Ты хорошо разыгрывала доверие.

То, что он уходил от ответа, меня пугало и раздражало. Поэтому заговорила резче, чем следовало:

— С моей актерской игрой разберемся позже. Ты увиливаешь. Просто скажи, с какой целью ты мне помогал. Почему решил ехать в Каганат? Почему?

— Я уже отвечал на этот вопрос, — сердито бросил он. — Раз мой ответ тебе не нравится, предложи свой. Ты наверняка что-то придумала!

— Я не хочу ничего придумывать. Скажи, честно скажи сам, почему шаман помогает мэдлэгч!

Он молчал. Εго поза, взгляд, все, совершенно все бесило меня просто ужасно.

— Почему шаман помогает мэдлэгч? — крикнула я.

— А зачем шаманам мэдлэгч? — с издевкой спросил он. — Ты до сих пор не догадалась?

— Я думала, эти шаманские зелья — сказки!

— О, ты знаешь о зельях? — осклабился он. Никогда до сего момента не думала, что увижу такое пренебрежительно-злорадное выражение на его лице. Отпрянула, сжала руку в кулак. — Об амулетах из костей и зубов тоже знаешь? А о том, что зачарованный глаз мэдлэгч может спасти жизнь даже умирающему шаману, слышала?

— Зачем ты меня пугаешь? — я отодвинулась от этого чужого и жесткого человека.

— Ты хотела ответов. Вот тебе, пожалуйста, — хмыкнул шаман. — А почему ты о зельях только сейчас заговорила, догадываешься?

Я отрицательно тряхнула головой.

— Каганат рядом, — припечатал он. — Я больше не могу изменять твои эмоции.

Я вскочила, отступила на несколько шагов. Он так и остался сидеть, только буравил меня взглядом. Жестким, решительным, кровожадным. Даже более страшным, чем у Санхи.

Во рту пересохло, ладони мерзко вспотели, я сильней сжала ложку, которую все ещё держала в руке. Пусть не нож, но хоть какое-то оружие! Сердце заходилось стуком, и слова незнакомца, которым за считанные минуты стал Триен, я разбирала с трудом.

— В тебе нет магии. Она заблокирована. Из тебя не получится сделать зелья. Но ты убедишь своих родных доверять мне, и моя помощь тебе окупится многократно. У меня будет не одна, а по меньшей мере пятеро мэдлэгч для компонентов. Причем один из них ребенок. Их органы самые ценные. Но ты это и так знаешь.

— Εсли твой план такой изначально, зачем ты мне это рассказываешь? — отступая к лошадям, я неотрывно следила за вставшим с бревна Триеном. — Я ведь предупрежу их!

— Как? — мерзко усмехнулся он. — На тебе ошейник, формулами которого я делиться не собираюсь. Без формул его не снять. Превращение в лису лишает тебя голоса. Ключ-фразу знаю только я. Писать ты не сможешь. Я отрублю тебе руки и скажу, что нашел такой. Учитывая смерть Интри и ошейник, мне поверят.

Я швырнула в него ложку. Он увернулся. Но мига мне хватило, чтобы вскочить на коня. Шаман заклятием вышиб меня из седла. Я упала, быстро встала. Пользуясь тем, что его конь встал на дыбы и прикрывал меня, кинулась к своему мерину. Тот волновался, но слушался.

Всполох — заклятие просвистело в локте от морды мерина! Угодило в сук, к которому привязали поводья. Я рванула повод, доломала сук, выдергивая кусок коры. Ударила мерина по бокам, направила к мосту.

Скорей, быстрей! Подальше отсюда, от этого чудовища в человеческом облике! От заклятий, взрывающих землю за мной!

Триен тяжело опустился на бревно у остывающего костра, устало потер ладонями лицо. Он не любил влиять на эмоции других, но знал, как это делать, и без зазрения совести воспользовался умениями, чтобы настроить Алиму против себя. Ближе к полудню чары рассеются, девушка постепенно поймет, что он лгал, и, возможно, захочет вернуться. Но к тому времени животному понадобится отдых, Алима вообще будет далеко. А чем дальше от Триена, тем ближе к дому, тем больше сомнений в том, что возвращаться следует. Учитывая все ужасы, которые он наговорил, у Алимы вообще не должно возникнуть желания вновь видеть его.

Залив костер остатками чая, Триен подобрал брошенную девушкой ложку, помыл котелки, приторочил их к седлу, как и всегда. Коня шаман давно успокоил чарами, но тот все равно поглядывал на хозяина с осуждением, недовольно фыркал, тряс головой.

— Она простит меня. Я в это верю, — погладив его по шее, вздохнул Триен. — С тобой тоже все будет хорошо. Каганатцы прекрасно обращаются с лошадьми. И здесь привольней, чем дома. Ты привыкнешь. Тебе тут понравится.

Конь убежденным не выглядел.

Через какой-то час пути вдалеке показался мост. Тогда же Триен увидел спасительную тропу, но с дороги не свернул. Скалы по правую руку постепенно теряли в высоте, слева открывался прекрасный вид на долину. Поля, небольшие деревеньки, настоящих городов немного, по пальцам пересчитать. Восточней все было иначе. Там пролегал широкий торговый тракт, по нему шла большая часть караванов. Ущельем, отделенным от Триена скалами, и той дорогой, которую посоветовал Зеленоглазый, пользовались редко. В основном для доставки срочных сообщений и небольших грузов. Οбвалы случались часто, поэтому ложной картине в ритуале Алима поверила и согласилась не идти коротким путем.

Триен очень надеялся на то, что умная девушка сможет сопоставить все куски мозаики и понять со временем, что он ни в коем случае не хотел ей вреда. Даже то, что он вышиб ее из седла, прошло бесследно, ведь Триен окутал Алиму защитным коконом. Она даже не ударилась. Он надеялся на прощение, на то, что не останется в ее памяти жестоким убийцей, способным ради своих целей отрезать ей руки. Не могла же она всерьез в это долго верить!

Слева в неглубоком ущелье текла река, через которую мост и перебросили. Он был все ближе. Солнце припекало, и Триен пожалел, что забыл привязать одну шляпу к седлу мерина. А ведь казалось, обо всем подумал…