Ольга Булгакова – Особенности современной артефакторики (страница 32)
- Ты хотел поискать в оранжереях, не осталось ли тут этих цветов? - догадалась я.
Робин кивнул:
- Ага, но без толку пока. Магический фонарик гаснет каждые два шага, обычные не работают. Да и теплиц много, грядок тоже. Я и не знаю даже, где искать.
Вспомнился сон, который я видела в первую ночь в Юмне.
- Думаю, нужна теплица номер три.
- Οчень уверенно прозвучало, - насторожился он.
- Ясновидение, - пожала плечами я.
- Какой удобный дар, - теплая улыбка тронула его губы, и я поцеловала Робина. Он ответил, и время перестало существовать. Только биение сердца, вкус поцелуя, прикосновения и блаженство.
Робин прижался лбом к моему лбу, чуть слышно сказал:
- Ты не спросила, как называется магическое состояние.
- Я подожду, когда ты сам захочешь рассказать.
- Тебе не любопытно?
- Любопытно, но я не хочу на тебя давить. Я подожду, Робин, подожду.
Он поцеловал меня, от нежности на душе было светло, сияющая золотая аура Робина обнимала меня, и я чувствовала, знала, что все преодолимо.
В понедельник у нас был сдвоенный урок целительства. Очень кстати, учитывая то, что покой, холод и вольтарен не принесли Робину облегчения. Боль ярко-оранжевым пятном растекалась по ауре и сильно ограничивала движения.
- У вас подвывих плеча, господин Штальцан, - заключил магистр Донарт, осмотревший Робина за пару минут до урока. - Вы согласитесь побыть на занятии подопытным кроликом?
- Кроликом мне быть еще не приходилось, – хмыкнул парень.
- Надо вправлять? - догадалась я.
Декан целителей кивнул:
- Да, надо. Если вы, господин Штальцан, согласитесь, я сделаю для наглядности подобие рентгеновского снимка в режиме реального времени. Тогда будет видно, насколько сместилась плечевая кость и как она становится на место. Вы почувствуете легкое покалывание, как от любого диагностического заклинания. Обезболю я загодя. Будете пособием?
- Буду, - согласился Робин.
- Отлично, - улыбнулся магистр. - Тогда снимите, пожалуйста, пиджак, а я принесу из медпункта повязку. Магия магией, но сустав нужно будет поберечь некоторое время.
Только наблюдая за тем, как осторожно Робин раздевается, я поняла, насколько была права, уговорив его не ждать большой перемены, а обратиться к магистру Донарту еще до урока.
- Он кажется таким сильным, - шепнула Луиза, когда Робин подошел к лежаку, застеленному большим бумажным полотенцем.
- Он не кажется, он есть, – усмехнулась я.
- Доброе утро, юмнеты, - улыбнулся магистр Донарт. - У нас с вами по плану сегодня визуализация костей и суставов. Этим мы займемся чуть позже, а сейчас поговорим об обезболивающих заклинаниях. Они делятся на три типа: чистое обезболивание, перевод боли на предмет, перевод боли на лечащего. Я для полноты картины напишу на доске формулы, но не советую вам пока ими пользоваться.
Он обвел взглядом класс и подчеркнул:
- Вам действительно еще рано. Чтобы использовать эти чары, нужно хорошо владеть даром, а для этого нужно терпение, тренировки и время. В ином случае обезболивающие заклинания могут произвести прямо противоположный эффект. Может, хоть это еще и не проходили, кто-нибудь знает, какие обезболивающие чары проще всего в использовании?
Робин поднял руку, но магистр Донарт спросил Кору, робко тянувшую вверх ладонь. Девушка редко вызывалась сама, и складывалось ощущение, что магия вообще дается ей тяжело.
- Проще всего перевести боль на себя, - пробормотала Кора. - Мамы часто говорят: «Пусть бы у меня болело, а не у тебя». В этом желании исток древнейшего обезболивающего заклятия.
- Совершенно верно, – кивнул магистр Донарт. - Пять баллов артефакторам. Господин Штальцан, расскажете о других заклинаниях?
- Перевод боли на предмет – следующее по сложности заклинание. Если при переводе на себя потом эту негативную энергию материализовывать нужно и извлекать из тела, то в предмете этого делать и не надо. Только не все для этого подходит. Дерево, если в него много вложить, может воспламениться, камень – треснуть, а металл – расплавиться. Потому опасно пользоваться, если не знать, как.
- Верно, - подтвердил целитель. – Ожоги и осколочные ранения лечащего в таких случаях не редкость, заживлять их очень трудно.
- Ну и последний тип, чистое обезболивание. Это уже для профи. Там надо сконцентрировать негативную энергию и полностью ее нейтрализовать и развеять, - добавил Робин.
- Отлично, - похвалил магистр. - Десять баллов за подробный ответ.
Парень улыбнулся и, глянув на меня, подмигнул.
- К сожалению, господин Штальцан получил травму на футболе. Чтобы вправить подвывих плеча, нужно обезболить, потом визуализировать повреждение, лишь потом вправить и зафиксировать чарами и повязкой. Для обезболивания я использую чистое обезболивание. Прислушайтесь к мелодии фразы, - велел магистр, - обратите внимание на то, какую форму имеет сияние целебных чар. Я спрошу потом.
Οн положил ладони на поврежденное плечо Робина, произнес нужные слова – под его пальцами забрезжил свет, разгорелся сильней и соткался в большой оранжевый цветок. Миг – лепестки обняли плечо и растворились. Робин прикрыл глаза и вздохнул с явным облегчением.
- Теперь, собственно, чары, которые являются темой нашего сегодняшнего урока. Отметьте, как я подчеркиваю «о» в словах, произношу чуть дольше, нараспев. Благодаря тому, что магическая энергия направляется через сомкнутые указательный и cредний пальцы, для диагностики не нужно называть часть тела. Пальцы касаются ее, - декан целителей жестом призвал внимательно следить за его действиями. - Заклинание только для костей и суставов. Пальцы ведущей руки на нужном месте. Слушайте и запоминайте.
Формула звучала красиво, напевно. Долгие, протяжные «о», ясные ударения – воздух задрожал, и появился четкий мираж, напоминающий рентгеновский снимок, только почему-то желтый. Восторженное «вау» стало магистру наградой, он же с улыбкой заверил, что мы тоже сможем уже к концу полугодия делать такие подробные картины костей и внутренних органов.
Робин лег, расслабил и вверил целителю руку.
- Вправление подвывиха, который виден вот тут, – магистр Донарт указал на мираж, - я буду делать по методу Гиппократа, одного из известнейших магов-целителей древности. Смотрите внимательно.
Посмотреть было на что, особенно тем, кто не был приемной дочерью Марины. Она работала и на скорой помощи тоже, часто делала презентации о неотложных состояниях, вправлении вывихов и обработке ран. Так что для меня новизна заключалась в ощущениях. Я так ярко ощущала в момент вправления эмоции Робина, что даже услышала глухой щелчок, с которым головка плечевой кости встала на место.
- Вот и все, - возвестил магистр, указав на желтый мираж костей. - Видите? Теперь сустав выглядит естественно. Нужно зафиксировать повязкой и чарами. Это сложное волшебство, я даже пока не буду его записывать на доске. Раньше четвертого курса к нему нет смысла подступаться, если не хотите после зачарования слечь и валяться денек, разглядывая потолок.
Под пальцами магистра Донарта вспыхивало и поблескивало голубым и белым, черная повязка плотно легла на руку Робина.
- Неделю вам придется ходить с ней, господин Штальцан, - прозвучало строго и наставительно. - Спать тоже нужно в повязке. Берегите руку, иначе снова вывихнете сустав, но на этот раз полностью.
Робин поблагодарил за лечение, придержал здоровой рукой пострадавшую и вернулся за парту.
До конца урока весь класс пытался создать подобия рентгеновских снимков. Получилось только у Робина, Луизы и у меня. Каждый день учебы так или иначе давал понять, кто из артефакторов наиболее способен к волшебству. На этом фоне постоянные попытки магистра Фойербаха убедить Робина в ничтожности его дара выглядели по меньшей мере странно.
После обеда магистр Клиом подошел к Робину, чтобы обсудить игру, намеренные нападения Свена и Тобиаса, травму и рекомендации магистра Донарта. О бойцах Робин говорил неохотно, а Кевин, тоже игравший в тот день, вмешался и подозвал Адама. Робин на бывшего друга даже не посмотрел и, судя по всему, не ожидал поддержки.
- Они брали вратаря в «коробочку», магистр Клиом, - жестко подчеркнул младший Йонтах.
- Магистр Торнвальд не разбирается в футболе. Она назначила штрафные баллы только за сам факт нападения, – пояснил декан. – Поэтому мне нужно знать, что произошло.
- Они нападали на вратаря! - выпалил Кевин. - Трижды!
- Они вели себя так, будто у них была цель нанести травму. раньше они ограничивались словесными атаками и высказываниями на грани оскорблений, - прокурорским тоном заявил Адам.
- Я очень давно научился их игнорировать, - холодно бросил Робин.
- Со своей стороны подтверждаю, что господин Штальцан никоим образом не провоцировал конфликт ни на вербальном уровне, ни тем более на уровне действий. Его поведение всегда было исключительно корректным и миролюбивым, - твердо глядя в глаза преподавателю, вещал Адам. - Даже после трех нападений с грубейшим нарушением правил господин Штальцан не сказал агрессорам ни одного плохого слова и не сделал ни одного непристойного жеста. Также он не ответил силой на агрессию.
Поразительно. Адам говорил холодным канцелярским языком не хуже заправского адвоката, но при этом чувствовалось, насколько он возмущен поведением приятелей. Он явно хотел помочь Робину и переживал за него как друг. Мне так хотелось, чтобы они помирились!