Ольга Булгакова – Особенности современной артефакторики (страница 34)

- Ничего, потом схожу, теперь знаю, где искать, – утешил меня Робин.

- А если там нет нужных растений? - нерешительно оглянувшись на теплицу, заметила, что нас провожают взглядами.

- Я верю в твое ясновидение, - улыбнулся он и предложил устроитьcя под яблоней.

Там мы сидели обнявшись, глядя как по куполу скатывается искусственное солнышко. Световой день полностью соответствовал тому, что был на поверхности, даже становилось прохладней. Магистр Клиом объяснил, что зимой для растений на грядках и деревьев начаровывают снег, максимально приводя климатические условия в соответствие с природными. А сейчас под куполом была своя собственная золотая осень, теплая и камерная. Порой даже казалось, что мы все лишь часть большого артефакта, некого подобия шарика со снегом. Красивый замок, ухоженный городок, дома под красными черепичными крышами, идеальное, прекрасно продуманное место.

Вечер воскресенья запомнился стычкой со Свеном и Тобиасом. Они подкараулили нас с Робином после ужина и обозвали меня собачьей подстилкой. Так же, как и Сандра в городе. Но о совпадении, которое наверняка что-то означало, я задумалась намного позже, а не в тот момент. Тогда я была занята тем, что останавливала взбеленившегося Робина, а потом и Кевина, вышедшего из большого зала в разгар перепалки.

На счастье, в коридоре появился директор, только поэтому до драки не дошло. Я помнила, как господин Йонтах отнесся к Робину, и не ждала справедливых решений, но отец Адама приятно меня удивил. Он окинул взглядом бойцов, злого Кевина, взбешенного Робина и посмотрел мне в глаза.

- Госпожа Штольц-Бах, опишите суть конфликта, пожалуйста.

- Эти двое молодых людей, - я указала на бойцов, - оскорбили меня. Обозвали. Господа Штальцан и Вайс потребовали, чтобы они извинились.

- Благодарю, – холодный тон подчеркнул северную утонченность черт директора. Даже не верилось, что этот ледяной аристократ мог сердечно улыбаться и показался мне в день зачисления открытым и дружелюбным. - Господин Нэлькштайн, господин Буркхард, я исключительно разочарован. Минус двадцать баллов каждому. И, господа, такими темпами вы оставите свой факультет вообще без положительных очков. Советую изменить поведение и отказаться от инфантильной задиристости. Если продолжите в том же духе, к концу календарного года Юмне придется с вами распрощаться.

Тобиас и Свен промолчали, обменялись короткими взглядами.

- Предупреждаю всех участников, - жестко продолжил директор. - Если будет дуэль, отчислю в тот же день. Госпожа Штольц-Бах, господа Штальцан и Вайс, желаю вам приятного вечера, - директор повернулся к бойцам: - А с вами мы продолжим беседу в моем кабинете.

Острая ситуация миновала, а меня настиг «откат», как называла его Марина. Руки тряслись, губы дрожали, в глазах щипало. Мы с ребятами шли в башню, а меня захлестнуло обидой и неуемным желанием влепить Свену пощечину. У него не было причин относиться лично ко мне плохо. Он на самом деле оскорблял не меня, а Робина через меня! Как низко и гадко использовать меня таким образом!

- Зря он о дуэлях заговорил. Ой, зря, – недовольно цыкнул Кевин. - Эти бы сами не додумались.

- Руки им развязал, - буркнул Робин.

- Погодите, он же отчислением пригрозил. Почему «руки развязал»? - такую взаимосвязь я не понимала.

- Чтобы директор Йонтах отчислил детей своих политических соратников? Ну, если они школу по камешку разнесут, тогда, может, - мрачно бросил Робин.

- Ага, они на дуэль могут вызвать в любом случае, - отмахнулся Кевин. - Им за это ничего не будет. Отказаться от дуэли… ну, сама понимаешь, не круто для имиджа. А самому вызвать нельзя и отказаться придетcя, на нас-то прямой запрет директора точно действует. Мы ж не детишки шишек.

- Так в чем проблема для имиджа тогда? Директор же запретил, - недоумевала я.

Парни обменялись короткими взглядами. Робин вздохнул, промолчал.

- Девушки, брат, - утешил его Кевин. - Они правда не понимают. На своей шкуре проверял.

Мы как раз дошли до башни, Кевин положил ладонь на ручку двери и повернулся ко мне:

- Прикрываться такими запретами, чтобы не набить морду тому, кто сказал гадость твоей девушке, - трусость. И только так это расценивается. Только так, Лина. Понимаешь?

Я хмуро кивнула и пожалела о том, что не могу ничего разбить. Такая тяга к разрушению была мне несвойственна, но я безобразно злилась на директора за то, что несколько минут думала, ему не чужда справедливость. А он просто подсказал Тобиасу и Свену новый способ унизить Робина. Мелкая месть за ссору с сыном. Продолжение подлой травли, затеянной магистром Фойербахом и департаментом!

Ненавижу разочаровываться в людях. Ненавижу!

Робин молча меня обнял. Я обхватила его обеими руками, прижалась лицом к его груди, заставила себя сделать глубокий вдох и думать только о древесном запахе и о тепле объятий. Тихо cкрипнула дверь – Кевин понял, что стал лишним, и ушел.

- Я обязательно найду способ поставить их на место. Обязательно, Лина, – прошептал Робин.

- Нет, не надо. Пожалуйста, - тихо, но твердо попросила я. – Οни провоцируют, пытаются дать школе повод отчислить тебя или хотя бы создать проблемы. Нельзя давать им эти шансы, Робин.

Я отстранилась, посмотрела ему в глаза:

- Только так можно им действительно дать отпор. Посмотри, что происходит! Ты – идеальный студент. Учишься, интересуешься, успеваешь по всем предметам, у тебя сильный дар, ты не задира. Магистр Клиом пытается помочь, и ему удается. Магистр Донарт прямо сказал, что многие преподаватели на твоей стороне. Ты сам видишь, как меняются учителя-немаги. Для них всех ты – человек, который с честью выдерживает травлю со стороны департамента и его прихвостней.

- Я не могу позволять всяким идиотам оскорблять тебя! - жестко возразил Робин.

- Α я не хочу, чтобы тебя выгнали из школы и испортили будущее. Это важней личной добавки к тем отрицательным баллам, которые назначают преподаватели!

- Это другое.

- Прошу, пожалуйста, не связывайся с ними. Пожалуйста, Робин!

Οн промолчал, ласково погладил мою щеку пальцами и поцеловал в губы. Надеюсь, он понял, на самом деле понял, что для меня важно, а что не так уж. Судя по выражению лица, принять мою позицию Робину было сложно.

Домашнее задание отвлекло от переживаний, наблюдение за тем, как Робин, щадя все еще перевязанную левую руку, занимается заказной шкатулкой, успокоило. Но ночью я долго валялась без сна, размышляя о том, как дальше быть с бойцами. Χотелось при всех прямо с утра подойти к двум забиякам и дать каждому по физиономии. Однако мои попытки хотя бы представить все это действо успехом не увенчались. Вмазать в разгар ссоры – это одно, а та же реакция, но спустя время уже не будет уместной. Будто я жираф, до которого долго доходит.

Раздраженно пихнув подушку, попыталась уснуть. Все оставшееся до будильника время мне снился Тьотт. Тот самый оборотень, который вместе с Ахто и Роной воевал с тангорцами, а потом с друзьями опускал город под воду. Юмнеты в моем сне просчитывали формулы купола и способы подпитать его от магического источника на дне залива. Тьотт, оказавшийся в человеческом облике крупным мускулистым молодым мужчиной, выделялся не только статью, но и особой хищной грацией.

Рона, глазами которой я видела обрывки этой истории, очень дорожила им. Мне черноволосый уверенный в себе оборотень тоже нравился, но магия интересовала меня гораздо больше. Я снова и снова повторяла за Роной заклинания и будто наяву видела металлические цветы сакуры на куполе, чувствовала боль в напряженно удерживающих чары пальцах.

Будильник прервал зациклившееся на моменте создания купола видение. Умываясь, я думала о том, что в обсуждениях купола и необходимости опустить город под воду не упоминались ни церковь, ни папа римский, ни ересь, ни проповеди. Рону, Тьотта и их друзей интересовали только источник, способы стабилизировать поток энергии и магический фон. Видимо, либо исторические хроники не сохранили истинную причину переноса города на дно, либо на лекции нам сказали не всю правду. В последнее предположение верилось больше.

Свен и Тобиас подошли к нам с Робином, едва мы уселись завтракать.

- Прими мои искренние извинения, Лина, - сухо начал Свен, не глядя мне в глаза и избегая смотреть на Робина. - Я был очень расстроен из-за вылазки в субботу. Из-за отца. Ему сообщили об отрицательных баллах за футбол.

- Поэтому ты решил «исправить» положение вчера, ага, - хмуро бросил Робин.

Свен будто не услышал.

- Мне, это, жаль. Я наговорил… Прости. Правда, прости. Я сорвался, а не должен был, - он протянул мне конверт с логотипом местного кафе. - Мы с Тобиасом вину загладить хотим, вот. Возьми, пожалуйста, и прости.

- Смотрю, разговор с директором пошел вам обоим на пользу, – мрачно подытожила я сбивчивую оправдательную речь. Не принимать извинения было как-то неправильно, это только обострило бы и без того неприятную ситуацию. Поэтому я взяла конверт, из которого выглядывала пестрая скидочная карта, и уточнила:

- Я пока не простила. Вы оба на испытательном сроке.

Свен кивнул, Тобиас пробормотал извинения и сказал, что понимает. Ну и то ладно. Бойцы ушли, Робин долго смотрел им вслед. Взгляд был настороженным и неприязненным, но Робин считал правильным то, что я взяла конверт и предпочла приглушить конфликт. Проскользнувшее подозрение, что сумма на карточке будет мелкой подачкой, не подтвердилось.