Ольга Борисова – Как жить с пограничным расстройством. Путешествие во тьме (страница 1)

Ольга Борисова

Как жить с пограничным расстройством. Путешествие во тьме

© Ольга Борисова, текст

© ООО Издательство «АСТ»

Предисловие

Эта книга написана через мою боль.

Лет 6–7 назад мы шли с дочкой, и на тот момент не было диагноза, не было понимания, что делать, и опускались руки. И я подумала: «Мне так трудно, что я делаю не так? Я хочу поделиться этим, об этом невозможно молчать».

Я ходила с дочкой по врачам, искала ответ в интернете, обращалась к Богу – чтобы хоть где-то найти ответы и обрести опору. Теперь я знаю: этот диагноз дочери сделал меня почти несгибаемой, но хрупкой.

Принято считать, что пограничное расстройство личности связано с воспитанием, и родители напрямую на это влияют. Я столкнулась с осуждением от общества, непониманием от родных, а главное – со стихией под названием «пограничное расстройство личности».

И большинство людей так же, как и я, блуждают в темноте и ищут ответ на вопрос: что же делать, если твой близкий (ребёнок, партнёр, подруга, друг) имеет такой диагноз? Считать ли его болезнью? Слабостью? Безразличием к жизни? Упрямством? Капризами?

Нет и ещё раз нет.

Состоянием души – да.

Что делать?

Принимать, любить вопреки, не терять надежду и предлагать помощь.

Если хотите, это исповедь матери, которая ищет свет!

Пролог

Давайте я расскажу вам, как обычно начинаются селф-хелп книги. Автор рассказывает, как в его судьбе случилось нечто, разделившее жизнь на «до» и «после». Желательно, чтобы это нечто было максимально шокирующим – потеря близкого, страшная авария, заболевание.

Такие трудности делают историю сильнее, опыт героя-автора – ценнее. Ведь он делится с нами откровениями, которые получил через боль, препятствия и страдания. Эти жемчужины прямо у нас в руках. Чтобы их получить, нам не нужно проделывать тот же тернистый путь – достаточно просто открыть книгу.

Эта книга будет другой. У меня нет для вас героической истории. Нет козыря, который бы автоматически расположил вас ко мне. Ровно наоборот – мой козырь заставляет некоторых людей от меня отворачиваться. Я психолог, который работает с психическими расстройствами, и два года назад я узнала, что у моей дочери ПРЛ.

На этом моменте люди обычно отводят взгляд или слегка меняются в лице, изо всех сил пытаясь скрыть лихорадочный мыслительный процесс. Я могу догадаться, что происходит в их голове: сапожник без сапог, как она это допустила, что это за психолог такой. Иногда люди даже не пытаются скрывать эти мысли. Последний раз, когда я ходила с дочкой в суд, судья прямым текстом выразил сомнения в моей компетентности как специалиста.

Меня такие комментарии давно не ранят. Я всё про себя знаю – как про мать и про психолога. А ещё знаю, как работает психотерапия. Увы, невозможно быть психологом ещё и за пределами кабинета. Тем более для людей, с которыми у тебя двойственные отношения. Именно поэтому психотерапевты не могут консультировать своих родственников, друзей или коллег.

Да, человеческие слабости – накричать, поругаться, сделать неосторожное замечание – мне не чужды. Как мать я совершала множество ошибок. Потому что родителем быть чертовски сложно: неважно, психотерапевт вы или бухгалтер. Жаль, что люди часто забывают об этом и свою беспощадность к себе переносят на других. Им хочется быть идеальными супругами, работниками, родителями, и когда они видят, что другие позволили себе такими не быть – испытывают испепеляющее чувство несправедливости. Мне бы очень хотелось, чтобы люди были бережнее не столько ко мне, сколько к себе самим, потому что одно вытекает из другого.

Я же давно поняла, что не смогу вернуться в прошлое и по-другому воспитать свою дочь. Я даже не уверена, что это бы что-то изменило, потому что на развитие ПРЛ влияют десятки факторов – мы ещё поговорим о них в этой книге. Но то, что пограничное расстройство личности стало частью моей жизни, укрепило моё желание помогать другим. Таким же родителям, как я. Таким же подросткам, как моя дочь. Так и родилась эта книга.

Признаки пограничного расстройства можно обнаружить примерно с 10–13 лет. Оборачиваясь в прошлое, я понимаю, что заметить их могла и я. Но, как и многие родители, я списывала странности своего ребёнка на плохой характер. Я думаю, что эта книга может помочь многим родителям вовремя заметить важные симптомы. А подросткам – почувствовать себя видимыми и обратиться за помощью.

Пограничное расстройство – это не блажь, избалованность или плохой характер. Это расстройство, которой приносит людям огромное количество эмоциональной боли. Именно она толкает подростков к суициду или селфхарму[1] – а вовсе не желание привлечь внимание к себе или «быть в тренде». Мне важно прояснить это сразу, пока мы ещё не отправились в наше путешествие по тьме.

По некоторым исследованиям американских врачей, статистика суицидов среди пациентов с ПРЛ достигает 10 %[1]. Но это, вероятно, очень заниженные цифры. Тысячи людей, особенно подростков, живут без диагноза – и без диагноза прерывают свою жизнь. Почему я делаю акцент на подростках? Именно среди них суицидальные риски максимально высоки. Осмелюсь сказать так: если человек с ПРЛ сумел сохранить свою жизнь в подростковом возрасте, значит, он адаптировался в своему расстройству и, скорее всего, уже не убьёт себя. Так происходит потому, что к 30–40 годам любое расстройство слабеет. Люди привыкают с собой жить, они знают о себе гораздо больше, чем в пятнадцать. В пятнадцать нас пугает всё: будущее, меняющееся тело, родители, учителя, одноклассники, отношения. К сорока годам всё это знакомо, пережито, а лимбическая система мозга – та, что отвечает за эмоции, – работает совсем по-другому.

Но это не значит, что терапия и эта книга таким людям уже не нужна. Даже в 40 лет не поздно начать получать навыки, которые помогут регулировать себя, строить крепкие отношения с окружающими и избавиться от зависимостей – ещё одного важного и частого симптома ПРЛ. При полноценной психотерапии, с применением навыков самопомощи и соблюдением несложных рекомендаций любой человек с ПРЛ может выйти в стойкую ремиссию и жить полноценную жизнь.

Каждый год я помогаю десяткам пациентов это сделать. Надеюсь, у меня получится помочь и вам – неважно, сколько вам лет и подозреваете ли вы ПРЛ у себя, ребёнка, родственника, друга или партнёра.

Один из важнейших симптомов ПРЛ – это чувство пустоты и одиночества. Одна моя давняя клиентка может написать мне ночью: «Помогите, меня накрыла тьма». Тьма, пустота, бездна, дыра, воронка внутри – люди описывают это по-разному, но говорят они об одном и том же. Для человека с ПРЛ именно эта темнота – источник большого, глубокого и экзистенциального страдания. А для окружающих людей вокруг это слепая зона, пучина, в которую не хочется и страшно разглядывать. В этой книге мы возьмём фонарик и изучим это тёмное пространство вместе, комната за комнатой. Чтобы разобраться и понять, как же они живут – эти люди без кожи.

Коридор

Путь в темноту. Как всё начиналось

Мы сидели в приёмном покое городской психиатрической больницы. Я и дочка, которую только что привезли на скорой. Я вызвала врачей, потому что больше не вывозила ярость и агрессию. Где-то там на Васильевском, в нашей комнате коммунальной квартиры, всё ещё бродили тени представителей органов, опеки, социального приюта. И сейчас я испытывала ужас. Меня трясло от чувства неопределённости. Я сдала своего ребёнка в психушку! Сама!

Говорят, что если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума. Я скажу иначе: если Бог хочет наказать человека, он лишает разума твоего близкого.

С дочкой беседует усталый врач в мятом халате. Они сидят за столом друг против друга. А я изучаю это унылое помещение. Слева от меня две комнаты без дверей. Заглядываю – помывочная и туалет. Без дверей. Конечно, это сделано в целях безопасности, чтобы человек не причинил себе вреда. Но как же унизительно…

По холлу ходит женщина средних лет с ярко-рыжими растрёпанными волосами и в старом байковом больничном халате. Она явно чем-то взволнована. Мужик сидит в углу, схватившись за голову. Бормочет бессвязные слова. Передо мной дверь. За решёткой – тёмный длинный коридор.

Дочь отпустили, и я растерялась ещё больше. Что мне делать с агрессивным подростком? Мы выходим на улицу, а там лето. Дочь с вызовом смотрит на меня: «Ну что, получилось сдать в психушку?» Но присмирела. Она испугалась, что действительно там окажется.

Врач поговорил с ней. Предложил госпитализироваться, а она отказалась. Закон о психиатрической помощи гласит: человека можно госпитализировать в психиатрический стационар без его активного согласия только в трёх случаях: если он наносит вред себе, причиняет вред другим или считается беспомощным.

А я всё думаю про этот тёмный страшный коридор. И мне так хочется туда зайти. Я возвращаюсь на следующий день и беру вас с собой.

Фотоальбом. Генетика

В этом неизведанном тёмном пространстве пахнет сыростью, старостью и пылью. Я несколько мгновений стою на пороге, испытывая трепет. Много раз я оказывалась здесь благодаря своим пациентам – они описывали это место и помогали мне мысленно в него перенестись. Но я ещё никогда не оказывалась в нём сама, и все рассказы о том, как здесь страшно, разом обрушиваются на меня и вызывают лёгкую щекотку в груди.