Ольга Болгова – Триктрак (страница 35)
Спустилась с крыльца и, напоследок оглянувшись на дом, зашагала к дороге, туда, где возле машины ждал англичанин, с которым мне хотелось поговорить. Как ни странно, этот инспектор оказался вдруг самым близким человеком в чужой, так неприветливо встретившей стране.
Я уселась на уже знакомое место — непривычно сидеть в машине справа, а не слева от водителя — и, повернувшись, встретилась с ним взглядом. Он вдруг закашлялся, завел мотор и вывел автомобиль из переулка в лабиринт улиц Гастингса. Несмотря на желание поговорить, я долго не решалась начать разговор. Он же, после своего приступа кашля, не произнес ни звука, словно интереснейшее занятие — управление машиной заняло его целиком и полностью. И всё-таки я первой нарушила молчание.
— Гастингс — красивый город, — выдала весьма оригинальное и актуальное наблюдение, когда мы проезжали мимо старой церкви. Её боковой неф был украшен пятью или шестью остроконечными фронтонами и окнами в ажурных готических переплетах. На тёмных каменных стенах и черепичной крыше древностью зеленели пятна мха.
— Да, вероятно, я здесь живу, — отозвался инспектор Нейтан.
— И не замечаете его красоты…
Словно я сама успевала заметить эту красоту в суматохе дней.
— Да, потому что вижу каждый день, а для вас это необычно.
— Вы правы.
Светскость разговора зашкаливала, инспектору не хватало смокинга, а мне — вечернего платья.
— Между прочим, я собираюсь пообедать, не составите ли компанию? — произнес он, заворачивая на широкую улицу под названием Helen’s Road.
Он приглашает меня пообедать, или я что-то не так поняла? Я молчала, глядя вперед, на неуклонно приближающее белое здание, усыпанное башенками, балкончиками и прочими архитектурными излишествами, молчала, потому что боялась попасть впросак.
— Вы собираетесь пообедать? — наконец решилась уточнить.
Он взглянул на меня и кивнул.
— Я… я тоже проголодалась…
Кажется, он остался доволен ответом, потому что улыбнулся, сразу став каким-то другим, и что-то сказал, так быстро, что я не сразу поняла.
— Вы что-то говорите о рыбе? — переспросила на всякий случай.
— Да, о рыбе. Вы любите рыбу? Fish-and-chips?
В принципе, я люблю всё, было бы вкусно приготовлено, и это можно заметить по моим габаритам и круглой физиономии. Хотя, данное блюдо я уже имела несчастие попробовать и разочароваться. Разумеется, этого я говорить не стала, а продолжила светскую беседу, признав, что к рыбе отношусь вполне положительно.
— Отлично… тогда едем, — сказал он и снова свернул куда-то влево.
Выходит, что я с чемоданом и смутными перспективами ехала обедать с инспектором полиции. Интересно, не будет ли это служебным проступком — обедать со свидетелем или подозреваемой? Или такие жесты милосердия поощряются?
— Куда? — спросила я. — Мне немного, э-э… некомфортно.
Вообще-то я хотела сказать, что мне неловко, но подобрать подходящее слово не сумела.
— Некомфортно? — переспросил он.
— Некомфортно… имею в виду, что это не совсем правильно, в смысле, я не должна с вами обедать, — я окончательно запуталась в определениях и замолчала, разволновавшись и вспотев.
— Не должна? — удивление инспектора казалось неподдельным. — Вы имеете в виду, потому что я — полицейский?
— О, нет, нет! — запротестовала я. — Просто, просто… почему вы…
Я смешалась, как девочка на первом свидании, весьма вовремя вспомнив, что, если он тащил меня сонную на руках, я спала в его доме, общалась с его кошкой или котом, завтракала с ним, то отчего не пойти дальше и не пообедать?
— Вы не согласны? — резонно спросил он и, кажется, не особо ожидая ответа на вопрос, вновь углубился в управление своим авто, делая поворот за поворотом.
— Да, хорошо, я согласна, — пробормотала я на родном языке. Мне было физически необходимо сказать хоть что-то по-русски вслух, не пытаясь перевести свою мысль на чужой язык.
— Что? — спросил инспектор, не глядя на меня и вновь сворачивая куда-то.
Кажется, я поняла, куда мы приехали: за окном сверкнуло рекламными и новогодними огнями знакомое здание торгового центра, затем впереди по курсу выросла и ушла влево скала с руинами замка. Насладиться зрелищем я не успела, потому что Нейтан вновь повернул, машина выехала на набережную и помчалась вдоль променада, за парапетом которого синел волнующий душу морской простор. Еще несколько минут, и он остановил машину.
— Приехали, можете выходить.
Я выбралась наружу и огляделась. Мы находились на берегу. Впереди расстилался галечный пляж, где в живописном беспорядке, который, очевидно, имел свой внутренний, невидимый чужому глазу порядок, расположились разноцветные лодки: чёрные, коричневые, бело-голубые, красно-белые, жёлто-зелёные, свежеокрашенные и ободранные, с изящными линиями килей, носов и корм, с мачтами, на которых сушились разноцветные капроновые рыбацкие сети. «Moonshine of Hastings», прочитала я название, написанное белой краской на корме ближайшего судна. Слева возвышались три прилепившихся друг к другу сооружения, обшитые доской темного, почти черного цвета, похожие на три поставленные в ряд башни древнего форта. Перед ними утопленный одним концом в гальку лежал огромный полу-съеденный ржавчиной якорь, словно символ вечного причала. Напротив — другое здание, обшитое такой же тёмной доской, с квадратной аркой, под которой тянулись тонкие рельсы узкоколейки, и деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. На верхней площадке лестницы на древке, прикрепленном к перилам, развевался Веселый Роджер — пиратский флаг с черепом и скрещёнными костями, а на стене дома красовалась надпись «Maggie’s». Шум и запах моря, свежей рыбы, крики чаек, холодный ветер, лодки, странные здания — и над всем этим, сжимая пространство, возвышалась замковая скала. Белая чайка, чуть не задев меня крылом, спланировала на перила лестницы, сложившись в силуэт, словно на страницу альбома по орнитологии, слегка покачиваясь, готовая в любой миг взмыть в небеса, свободная от суеты и невзгод.
— Это Стейд, — сообщил подошедший ко мне Нейтан. — Причал для лодок здесь существует уже не один век, самый большой лодочный причал в Англии. А вот это, — он показал на башни, — сушильни для сетей. Идемте.
Он начал подниматься по лестнице, я последовала за ним. В небольшом зале ресторанчика, куда мы вошли, было людно, почти все столики заняты. Старые фотографии лодок и рыбаков, чёрно-белые, в узких рамках, оживляли крашеные грязновато-оранжевые стены. Официантка прогнала чайку, усевшуюся на подоконник приоткрытого окна, захлопнула ставню и помахала рукой в нашу сторону. Инспектор кивнул и, слегка подхватив меня за локоть, повёл туда, куда указала жестом официантка. Так он здесь завсегдатай! Или пользуется служебным положением в личных целях?
Мы сели за столик у окна, за которым открывалась гавань, очерченная дугой длинного, уходящего в море мыса с башней маяка в конце. Официантка с небрежно стянутыми в хвост русыми волосами смерила меня быстрым оценивающим взглядом и спросила, обращаясь к инспектору.
— Как обычно, Питер? Рыба и чипсы? Принести меню?
— Привет, Мэри, да, как обычно, — кивнул Нейтан.
— Советую взять рыбу и чипсы, самые вкусные на всем побережье, — сказал он мне.
Мне оставалось лишь согласиться и попросить бутылку воды и чашку кофе.
Питер… Надо же… Официантка выслушала меня, изогнув бровь и кося глазом на инспектора. Видимо, ей очень хотелось спросить, где он подцепил иностранку.
— Эспрессо? Латте? Капучино? — поинтересовалась она.
— Эспрессо, — важно ответила я.
Она ушла, и за столом на несколько секунд воцарилось молчание. Я вновь нарушила его первой, обнаглев от уютной обстановки, ревности официантки Мэри и поступившей информации.
— Вас зовут Питер? — спросила, надеясь, что мне, как иностранке, спишется постоянное переспрашивание.
— Да, именно так… А ваше имя… Анастасиа.
— Да, именно так, — в тон ему пропела я, чувствуя, что начинаю флиртовать. — Но вам проще будет называть меня Ася.
— Асья, — повторил он, улыбнувшись.
Улыбка вновь преобразила его лицо, сделав на миг каким-то мальчишеским. Моё имя прозвучало в его исполнении весьма приятно.
Мэри была расторопна, вероятно, здесь царил, судя по летающим по залу официанткам, культ быстрого обслуживания. Вскоре на нашем столике, покрытом скатертью в красную клетку, появились две огромные тарелки с не менее огромными кусками рыбы, запечённой в кляре, с румяной зернистой корочкой, по паре на каждой тарелке, с аппетитной поджаристой картошкой фри; сосуды с кетчупом, горчицей, каким-то соусом, высокие стаканы, бутылка воды с запотевшим стеклом.
— Очень большая порция, — пробормотала я по-русски, берясь за нож и вилку.
— Простите?
— Это вы меня простите. Я сказала, что порция очень большая…
— Да, порция, я понял. Мэгги славится этим…
— Мэгги — хозяйка ресторана?
— Да, она содержит ресторан. А внизу, на первом этаже — рыбный рынок.
— Лучший на побережье? — не удержалась я.
Он кивнул с самым серьёзным видом, лишь в глазах мелькнула усмешка.
— Лучший. Есть музей рыбацкого дела, в старой рыбацкой церкви, она была разрушена во время войны. А чуть подальше, по берегу — музей кораблекрушений и аквариум. Здесь всегда много туристов.
— Очень интересно! — искренне и с излишним жаром воскликнула я. — Когда я была маленькой девочкой, мечтала о море, много читала, знаете… как это бывает.