Ольга Болдырева – Слуга (страница 72)
Я понимал, что он продержится не дольше, чем Бель. Чудо, что Артизар вообще пробудил в себе это и поддержал щит. Но время утекало быстрее, чем оставшаяся во мне кровь.
Сознание гасло, шум в ушах становился невыносимо громким.
Потянувшись, я подобрал обломок шпаги и посмотрел вверх, словно рассчитывал увидеть наблюдателей. Ну не может же быть, что наша борьба никому не важна и не интересна?
Замершее над Миттеном небо с осколками снега безмолвствовало.
–
Лезвие легко вошло в грудь.
Что Господу память и свобода, если они не нужны мне самому? Оставалось надеяться, что он примет единственную стоящую жертву, которую я смог принести.
Сердце слабо трепыхнулось. На краткий миг показалось, что я узнал, кто стоит по ту сторону разлома. А дальше ярчайшая, белее белого цвета, благодать, вырвавшись из раны, затопила все вокруг, стирая бесов и разрыв, будто неудачный набросок в альбоме Селмы.
Ненавижу холод!
Если бы только каждое воскрешение я не чувствовал себя куском мяса, вмерзшим в ледяную глыбу, умирать было бы куда приятнее. Хотя на этот раз, признаю, все оказалось не так плохо. Стоило смерти чуть разомкнуть объятия, я ощутил приятный жар и услышал треск огня.
Вот что странно: я вычерпал благодать до капли. Ладно бы я! Артизар, присосавшись пиявкой, умудрился и со дна соскрести, чтобы наверняка ни крупицы не осталось. Не знаю, откуда у него этот дар и может ли он так же силу из простых колдунов забирать, но дело точно нездоровое. Абелард за подобным замечен не был – он бы своего не упустил. Значит, такой подарочек Артизару достался от матери, чтоб ее черти драли.
От воспоминания о тянущем опустошении меня передернуло.
И все-таки изнутри что-то давило и рвалось сквозь опустевшие оковы. Мешалось занозой. Болело.
– Интересное решение – принести меня в крепость. – Я перестал пялиться в белый потолок и с трудом повернулся на бок.
– А куда еще? – удивился Артизар.
Он снова осунулся, будто на три дня предался аскезе. Тени усталости заострили скулы, щедро мазнув черным под блестящими от волнения глазами.
Мордой в кашу макну и буду держать, пока всю тарелку не съест. Вместе с фаянсом.
– Далеко же. Оставили бы в ближайшем доме… Ну или где-то, где не мешался бы. Мне-то без разницы.
– Рыцарь-командор решила так, – пожал плечами Артизар. – Ты не?..
– Не… что? – Я уставился на танцующее в камине пламя. – Не злюсь? Не собираюсь тебя убивать?
С чего бы мне вообще злиться? Если бы не Артизар, все закончилось бы совсем иначе. Куда печальнее. А дальше пусть Йозеф разбирается.
Судя по тому, как нервно поежился Артизар, он считал, что я, как воскресну, сразу его прибью. Стоило, конечно. Но только за то, что он не послушался и покинул безопасный дом Фалбертов. Интересно, а броситься на помощь была его идея или Самуила?
– Много погибших?
– Двадцать четыре. – Артизар убедился, что я не настроен его избивать, чуть расслабился и, спустив ноги с кровати, принялся ими болтать. – Сегодня были похороны. В Миттене объявлен траур. Рыцарь-командор с помощью оставшихся артефактов занималась укреплением границ. Она сказала, что зайдет, когда закончит с делами. Мы точно не знали, когда ты вернешься. Город все три дня как не в себе был. Фалбертам досталось – миттенцы видели Бель.
Я приподнялся на локте. Были бы силы – вскочил, но тело еще не слушалось.
– Они в порядке?
– Вроде. Точнее, Бель не очень хорошо, но это из-за колдовства. А с людьми рыцарь-командор разобралась. Говорят, кого-то даже побила.
Представив, как фон Латгард, не достучавшись до разума перепуганных горожан, объясняется по-простому – пинками и тычками, – я хмыкнул и снова завалился на подушку.
– Лазарь… – позвал Артизар, запнулся и немного помолчал, видимо подбирая слова. – Что со мной не так? Я не собирался что-то такое делать! И ничего не понял! Помню панику. Такой ужас, что я не мог даже вдохнуть! А потом начало жечь, будто внутри оказался горячий уголь. Я попытался его вытолкнуть… И появилась эта сила. Я боюсь ее! Она же была твоей?
Слова рвались из него, как вода из пробоины. Голос опасно повысился, в нем зазвенели слезы.
– Не истери – не девица! – рыкнул я.
Артизар, проглотив слова, испуганно затих и перестал болтать ногами.
– Прости, – только и проскулил он.
– Что с тобой не так, выяснит Йозеф. Но ищи во всем плюсы: если обычная магия не была проблемой посадить тебя на трон, то с этими фокусами не факт, что план останется прежним.
Артизар встрепенулся и оживился. Под таким углом на свою проблему он не смотрел.
Дверь открылась без стука, и первым в комнату прошел Юхан с заставленным тарелками подносом. За ним следовала фон Латгард. Раненый лоб блестел от мази, а на щеке виднелись светлые швы: кажется, ее можно было поздравить с новым шрамом.
– Доброй ночи! Вот как, фрайфрау, вы точно время рассчитали! – обрадовался Юхан, поставив поднос на комод. – С возвращением, судья Рихтер! Там моя супруга вам еще мармелада передала, уж не побрезгуйте угощением. Она специально не ложилась, чтобы отдельно приготовить для вас ужин и держать его горячим.
Юхан явно хотел добавить что-то еще или просто задержаться в комнате и послушать, о чем пойдет разговор, но, переставив пару тарелок и пожелав приятного аппетита, откланялся.
От подноса сочно тянуло мясом. Желудок беспокойно заворчал, пытаясь согнать меня с кровати и заставить вцепиться зубами во что-нибудь вкусное.
– Думала, вы минута в минуту на третий день воскресаете, – заметила фон Латгард, присев на мою кровать в ноги и расстегнув верхние пуговицы кителя.
– По-разному. Обычно на пару часов позже, раньше – никогда, – сообщил я, гипнотизируя ближайшую миску, но та отказывалась подплывать ко мне по воздуху.
– Учту, – кивнула фон Латгард и снова замолчала, будто зашла просто посидеть.
– Мне передали, что за приятное воскрешение стоит поблагодарить вас, фрайфрау. – Вообще-то я хотел заявить, что нечего ей учитывать. Не собираюсь я в ближайшие месяцы больше умирать. Обойдутся.
Фон Латгард бросила на меня короткий взгляд, потянулась к внутреннему карману, но отдернула руку, видимо вспомнив, что курить в комнате не стоит.
– Не знала, как правильно поступить, – призналась она. – Поэтому решила, что самое простое – думать, будто вы просто уснули на три дня. А спать лучше в своей постели.
– От вашей я бы тоже не отказался. – Я паскудно ухмыльнулся.
Фон Латгард на провокацию не поддалась, продолжив рассказ:
– Было нелегко сориентироваться. Часть бесов уцелела и разбежалась. Солдаты валялись вповалку – сразу и не разберешь, где труп, а кому еще можно помочь. Кстати! Эккерт выжил: Колман Ленз его зашил и вытащил буквально с того света. Не забудьте потом Ланзо поблагодарить. Люди кричали, собаки выли – я уже и забыла, что так бывает. Еще и Артизар, как сумасшедший, тряс ваш труп за плечи и плакал.
Мальчишка виновато вздохнул:
– Простите, фрайфрау, я испугался.
– Если бы рана не была смертельной, ты бы добил Лазаря такой тряской, – хмыкнула фон Латгард. – Сначала появилась мысль отнести ваше тело в ратушу: близко и вроде даже удобно. У меня не было понимания, нужно ли вам что-то специальное для воскрешения, но Артизар сказал, что уже видел, как это происходит, и присмотрит. А если что-то пойдет не так, сообщит.
– Столько раз все шло «так», с чего бы вдруг случиться осечке? – отмахнулся я и, кое-как скатившись с кровати, добрался до еды. – Знакомая ведьма создала несколько заклинаний, чтобы с телом за три дня ничего не случилось. Меня можно бросить и в воду, и в сугроб, и запереть в подвале или круге из соли…
Рука невольно потянулась к небольшой серьге-гвоздику.
– Мне доводилось неоднократно погибать на поле боя. Знаете ли, не самая лучшая перспектива – очнуться без глаз, которые выклевали вороны. Или без рук-ног-печени, растащенных хищниками. На, ешь. – Я впихнул тарелку с мясным рагу в руки Артизару. – Осилишь хотя бы половину тарелки – дам мармелад.
Тот вздрогнул, поморщился, словно ему сунули ведро с помоями, и уныло заскреб вилкой, счищая вареный лук с кусков говядины.
– Не завидую вам, Рихтер. Иногда не знаешь, что с одной своей жизнью делать, – отстраненно заметила фон Латгард и добавила: – К слову, я полистала «Гезец Готт». Оказывается, ваш известный тезка воскрес на четвертый день, а не на третий.
– А я говорил! – вклинился Артизар с набитым ртом.
Я оперся на комод и принялся отпивать горячий сладкий чай. Ужин провалился в желудок комом, заглушив голод.
– Понимаю, если бы я ходил по воде… Хотя давайте уже признаем, что это не самое полезное умение. Но, увы, я даже ее в вино превращать не могу – я пробовал. Так что с другим персонажем совпадений еще меньше. – Мой тон растерял веселость. – Поверьте, был бы хоть малейший шанс, что я воплощение Йехи, айнс-приор Херген узнал бы это. Меня изучали лучшие из лучших сотрудников апостольского архива. А кроме людей, были и ведьмы, и другие… существа. Я обычный человек. Просто с некоторыми способностями. Не спаситель, не мессия. И не испытываю ни малейшего желания искупать чьи-либо грехи. Я вообще не отличаюсь человеколюбием.