Ольга Болдырева – Слуга (страница 74)
На первом этаже было холодно. Как бы ни отапливался дом, в трещину сильно дуло, отчего стекло жалобно дрожало в такт порывам ветра. Под картонками уже набралась лужа. Отраженные оскорбления, изуродовавшие витрину, с этой стороны казались проклятиями на неизвестном языке, а красная краска – подтеками крови.
– Сволочи!
– Люди… – пожал плечами Самуил, будто отвечая сразу на все непрозвучавшие оскорбления. – У них всегда виноват кто-то другой. Ведьма, сосед, Йамму… Сам Господь. Хорошо, что никто не видел Артизара, иначе ему бы тоже прохода не дали.
Тот испуганно ссутулился и, оставив верхнюю одежду и обувь, прошмыгнул на кухню. Я остался в коридоре с Самуилом, не зная, что сказать.
– Ничего, Лазарь, – вымученно улыбнулся Самуил. – Главное, чтобы Бель пришла в себя, остальное переживем. Я подозревал, что, если в городе узнают о ее колдовских способностях, это вызовет волну подозрений и недовольства. Теперь еще грехи Ребекки начнут всплывать – попробуй докажи, что я в этом не замешан.
– Поехали с нами в Берден весной, – неожиданно предложил я, хотя собирался сказать что-то дежурное и бессмысленное. – Моя знакомая ведьма возьмет Бель в ученицы. Ты откроешь новую лавку…
…А я продолжу годами пропадать на войнах и охотах за нечистью и отступниками и вряд ли вообще лишний раз вспомню, что меня кто-то ждет.
Самуил несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза, а потом качнул головой.
Я снова влез в паскудные розовые тапки, чтобы не тащить в детскую грязь, вымыл руки и прошел в комнату.
Со стороны Бель казалась фарфоровой. Она лежала на кровати, и дыхание с трудом угадывалось по редким движениям теплого одеяла. В ногах малышки свернулась клубком Фильга. При виде меня кошка встрепенулась, открыла глаза, принюхалась и дальше продолжила охранять покой хозяйки.
– Еще не прошла инициацию, а уже истощила резерв, – вздохнул Самуил и присел рядом с Бель. Фильга чуть шикнула на него, но все-таки подпустила. – Я не особо разбираюсь в ведьминских делах… Почитал за последние дни пару книжек. Говоришь, у тебя есть знакомая? Она сталкивалась с подобным?
Ни разу не видел Микаэлу ослабленной. Она всегда пылала жизнью и силой, будто самый яркий и жадный костер. А если и случались плохие минуты, переживала их в одиночестве, без лишних глаз и пустого нытья.
– Микаэла говорила, что сушеная гвоздика помогает, – припомнил я. – И не помешает источник живого огня.
Самуил кивнул и вышел из комнаты. Я осторожно присел на освободившееся место и почесал за ухом Фильгу в благодарность за то, как она ловко расправилась с бесом. Кошка в ответ облизала и чуть прикусила мне пальцы, а потом боднула лбом ладонь. Взяв Бель за тонкое запястье, посчитал слишком редкий пульс.
В прошлый раз я не заметил, что, оказывается, стена у кровати тоже была изрисована маленькими неровными пентаграммами и магическими символами, совсем как страница в альбоме. Только эти рисунки сделали давно, еще неумелыми детскими пальчиками. Однако Бель явно обладала упорством: она пробовала снова и снова, пока линии наконец не стали плавнее и увереннее, уже больше походя на настоящий ритуал.
– Надеюсь, поможет.
Самуил поставил на тумбочку у изголовья плошку с толстой, уже на треть оплывшей свечой и посыпал вокруг и сверху сушеной гвоздикой. Добираясь до нее, пламя выстреливало вверх мелкими искрами и наполняло комнату пряным ароматом.
Фильга недовольно чихнула и прикрыла морду пушистым хвостом, но с места не сдвинулась.
– Я вычитал, что нужны тысячелистник, анис, полынь… – Самуил сбился, нахмурился и ласково провел по волосам дочери. – Что-то еще… Уже забыл, но у меня записано. Пойдем на кухню, если что, Фильга нас позовет.
За пару минут Артизар успел поставить чайник, высыпать остатки печенья в глубокую миску и перебрать оставленные книжки из тайника Хинрича.
– Холодильник совсем пустой, – сообщил он мне таким тоном, будто выдал государственную тайну.
Самуил потер затылок и, обхватив горячую чашку, замер.
– Я не голоден.
Еще один на мою голову!
– Если ты свалишься, то не поможешь Бель, – проворчал я и, не став садиться за стол, тоже сунул нос в холодильник. Несколько яиц, прокисшее молоко и треть кастрюли рыбного варева для Фильги… Не хватало только повесившейся мыши, ее хоть пожарить можно было бы. – Ладно, так уж и быть. Сегодня за повара я.
Благо в шкафу над раковиной нашлись и мука, и сахар.
Что-то похожее на оладьи точно получится.
– Ты умеешь готовить? – так поразился Артизар, будто я все-таки сознался, что хожу по воде.
– Самое простое. Иногда в дороге приходится заботиться о еде. Мы в прошлый раз остановились на том, что ты вычитал. Рассказывай, если не забыл. – Кажется, книги из тайника Хинрича были прокляты. Стоило только упомянуть их, снизу опять постучали. Это прозвучало так внезапно и зловеще, что я едва не выронил яйца. – Вашу мать! Вот я сейчас кому-то!..
– А вдруг снова прорыв? – перепугался Артизар.
Вряд ли. Убийца Воинта, не ожидая, что будет столько погибших, наверняка хорошо затаился. Гостю с той стороны предстояло пару дней зализывать раны. Мог, конечно, активизироваться загадочный демон. Зачем-то же его в Миттен принесло? Но я бы очень удивился, если бы он начал действовать, когда взбудораженный город был особенно внимателен и тревожен.
За дверью обнаружился незнакомый мужчина. Спустя еще секунду, почти послав того далеко и неприлично, я сообразил, что где-то его видел. Один из охранников фрау Элк.
– Доброй ночи, герр судья. В гарнизоне сказали, что вас следует искать здесь… – Охранник попробовал войти в лавку, но я, перегородив проход, удержал его на крыльце.
– Нашли. Что дальше? – Я был крайне недружелюбен.
– Виконтесса настаивает на срочной встрече.
Фрау Элк связалась с духом погибшей жены бургомистра? Что-то пошло не так?
– Она жива? – Я перешел к сути проблемы.
Охранник смешался из-за нелогичности вопроса. Действительно, если бы фрау Элк не была жива, вряд ли смогла бы на чем-то настаивать.
– Да, конечно.
– Дети?
– Воспитанники виконтессы также живы и здоровы.
– Отлично. Зайду завтра. После обеда.
– Но… Герр Рихтер! – Охранник дернул дверь на себя, за что едва не получил пинок в колено.
– Завтра, – настойчиво повторил я и, оттолкнув мужчину, закрыл лавку.
Вернувшись на кухню, я пожаловался на ситуацию и принялся замешивать тесто для будущих оладьев. Самуил, так и чахнувший над кружкой, свел брови к переносице.
– А если у фрау Элк что-то действительно случилось?
– И что? – грубо отозвался я. – Все живы, значит, дело подождет. Нет у меня сейчас желания бегать по городу. Утром схожу в аптеку и магазин, а потом уже подумаю. Ты, кстати, посмотрел, какие еще нужны травы?
Самуил встрепенулся и принялся перекладывать бумаги на столе в поисках списка. Нашел спустя пару минут под своей чашкой, с круглым отпечатком дна, в каплях и с уже расплывшимися чернилами.
– Да что ж такое… – Повертев бумажку на свету, он кое-как прочитал: – Мята, крапива, ромашка… Эм, вербена? Сушеные яблоки у меня есть, листья малины тоже. И еще кора дуба и розмарин.
– Вроде ничего редкого и запрещенного, – сказал я и шлепнул первую порцию теста посередине сковороды. Во все стороны полетело шипящее масло. – Так что там с книгами?
Артизар придвинул к себе проверенную стопку, будто так лучше вспоминал содержимое, и протянул:
– Я не уверен, что тут есть что-то важное. Больше всего информации и пометок касаются Вельтгерихта – очень много сносок, сравнений и трактовок. Чаще прочих встречаются числа двадцать один, сорок два… Вот из тринадцатой главы: «И говорил он гордо, и хулил Йехи. И дано ему было право и время творить беззаконие сорок два месяца». Каждый раз кажется, будто это про тебя! – хихикнул Артизар.
– Не про меня! – рявкнул я и швырнул в него прихваткой.
И конечно, попал. Прямо в лицо, но явно не больно. Артизар ее перехватил, помахал над головой, как белым флагом, и перекинул обратно – мне как раз нужно было придержать сковороду, чтобы перевернуть первую порцию оладий.
– Мы уже обсуждали «Вельтгерихт» с Маркусом, – припомнил я. – Он нашел архивное дело: в Миттене некогда действовала секта, члены которой покончили с собой, когда конец света не наступил по расписанию.
– А он должен был? – удивился Артизар.
– Конечно, – ответил ему Самуил таким тоном, будто объяснял что-то очевидное. – Сорок два года назад. Плюс-минус, конечно. Уже были сломаны печати, вострубили ангелы, и двое пророчествовали… сколько-то там дней. Процесс шел к концу, но потом, когда мир затих и приготовился войти в новую Эпоху, все оборвалось и вернулось на круги своя. Свидетельства видевших павшую звезду и иссушения вод великой реки записаны во многих книгах. Даже у меня есть несколько копий. Принести? Просто человечество таково, что минуло год-два, и уже никто не воспринимал случившиеся бедствия как знамения. Ну было, ну прошло…
– Лазарь! – так завопил Артизар, что я даже удивился, как он не разбудил Бель. – Это точно связано с тобой! И ты не сможешь мне возразить! Ты все равно ничего не помнишь! Сам рассказывал!
Самуил допил чай и поинтересовался:
– Совсем-совсем ничего?
– Я помню достаточно! – Хотел запустить в щенка половником, но подумал, что тесто запачкает книги и кухню, к тому же половник только один, а теста еще много – значит, мыть придется. Поэтому я только погрозил Артизару кулаком. – За прошедшее время у меня накопилось много новых воспоминаний, чтобы не переживать из-за утерянных.