Ольга Болдырева – Слуга (страница 58)
– Отвратительно, – сообщил я Артизару, когда он остановился недалеко от плаца и, согнувшись и опершись на колени, закашлялся морозным воздухом. – Ты же молодой здоровый парень, а не кусок дохлятины! Абелард в твоем возрасте мог на спор с одного конца Бердена до другого добежать! А ты даже тарелку супа на спор не съешь!
Артизар только вскинул гневный взгляд, а невидимая сила уже подсекла мне ноги.
Дрянь!
Спину пронзило болью, и лишь чудом я успел сгруппироваться, чтобы не приложиться затылком об землю.
– Лазарь!
Протянутую руку и жалобный скулеж со стандартным набором «прости!» и «это случайно!» я проигнорировал, а когда поднялся, увидел, как из носа Артизара на губы и ворот капает темная кровь.
– Все-таки интересный спусковой механизм. – Порывшись по карманам, я нашел относительно чистый платок и протянул его Артизару. – Вытрись, а то никакого склада не хватит, чтобы нас тряпками обеспечивать. Пошли мыться и завтракать, а то по виду ты вот-вот Господу душу отдашь.
Говорить, что после кладбищенских приключений полноценную тренировку не потянул бы не только он, я не стал.
– Почему же твоя сила срабатывает только на меня и только при упоминании твоего покойного папаши?
Артизар, виновато ссутулившись и так и не подняв взгляда, буркнул:
– Надеюсь, ты не ждешь, что я отвечу.
– Абелард? – на пробу позвал я, но ничего не случилось.
Пришлось слегка толкнуть мальчишку в плечо и добавить:
– Ты не похож на Абеларда! Щенок! М-м-м? Почему не работает-то?! Может, надо что-то пообиднее брякнуть? Или толкнуть сильнее…
Артизар поднял на меня взгляд до того тоскливый, будто я не на пробежку его вывел, а все утро избивал и унижал.
– Я же понимаю, что ты сейчас специально. – Он потер плечо и сделал шаг в сторону, посчитав, что я вполне могу претворить угрозу в жизнь и толкнуть сильнее. – Но ты же с утра нормально общался, объяснил все по-человечески. Вот я и расслабился, надеялся, что для первого раза не так все плохо… Что ты, может, оценишь. Я дурак, да. Наивный дурак.
– На жалость напрашиваешься? – Удивительно, как это недоразумение легко выводило меня из себя. Настроение убывало так же стремительно, как и появилось.
Артизар, сообразив, что не в те уши начал ныть, испуганно мотнул головой.
Мы поднялись в общежитие одновременно с сигналом к пробуждению. В соседних комнатах уже раздавались голоса, снизу доносился рев младенцев, побеспокоенных громким оповещением. Еще немного, и в душевых будет не протолкнуться. Так что щадить чувства Артизара я не стал – пошел в душ с ним, чтобы потом не выяснять отношения с офицерами. Еще и нагло встал в кабинку напротив, чтобы уж наверняка выбить мальчишку из зоны комфорта. Тот, что забавно, с таким интересом вытаращился на меня, что, кажется, забыл про смущение.
– А это у ключиц что такое? – Он даже шею вытянул, пытаясь разглядеть. – Неужели от…
Кажется, след от когтей нахцерера приняли за последствие любовных утех.
– Почти. – В подробности вдаваться не хотелось. Сочинять я не мастер и, если начну говорить, могу случайно выдать Самуила. Поэтому я перевел тему: – Что-то болит? Или другие неприятные ощущения? Одно дело – отложить регистрацию и не светить твоими странными способностями швырять меня в стены и снег, но совсем другое – не показать тебя медикам, если плохо.
Артизар моргнул, наконец вспомнил, что Йехи не просто так дал людям стыд, и, перестав пялиться, отвернулся к стене, чтобы быстро промыть длинные волосы. Я заметил, как забавно пунцовеют его уши, и сфокусировал внимание на тонких шрамах от плети на спине и верхней части тощих ягодиц.
– Немного голова закружилась, но уже прошло, – подумав, сознался он. – А кровь из носа у меня и до этого шла… Сказали – сосуды тонкие.
– Допустим, – нехотя согласился я, считая, что было бы слишком просто признать, мол, это лишь досадное стечение обстоятельств. – А еще что-нибудь ты ощущаешь? Ну, кроме желания размазать меня тонким слоем.
Теперь думал Артизар подольше. Мы уже в комнату вернулись, когда он наконец отмер и, развесив полотенца (мое, кинутое комом, тоже поправил), сообщил:
– Разве что само ощущение этой злости. Я вроде никогда за собой не замечал чего-то подобного. Думал, что по-настоящему злиться могу только на отца. И умом я вроде понимаю: ты говоришь гадости, потому что не можешь не говорить. Такой у тебя характер. Проще было бы смириться. Но внутри что-то выключается, остается только желание сделать больно в ответ. Хоть как-нибудь. Будто ты мой враг.
Я хмыкнул под нос. Интересно! Появилась забавная и сумасшедшая идея: либо противники Йозефа, либо мои «поклонники», зная, что рано или поздно наши с кронпринцем пути пересекутся, что-то сделали с ним. Провернули обряд или ритуал за спиной айнс-приора, чтобы Артизар неадекватно реагировал на судью Рихтера. Смысл такого выверта ускользал от меня. Ну убьет он меня. Хоть сотню раз – нестрашно. Можно подумать, его папаша этого не делал по одному только капризу или плохому настроению. Или из-за таких вспышек силы меня нельзя будет подпускать к новому императору, и это откроет… Что?
Нет, бред какой-то.
Проще предположить, что некто, зная о колдовском наследстве, запечатал Артизара еще в младенчестве. Но мой дар или просто само мое присутствие в моменты эмоциональных перепадов мальчишки нарушали блок.
Что так, что так – плохо.
– Как думаешь, Лазарь, – неуверенно позвал Артизар, – твой дар – ключ к пониманию моей силы или, наоборот, моя странная магия может помочь узнать, кто же ты такой?
Сорок лет не знал и еще бы столько же провел в незнании.
– Надеюсь, этому есть какое-то другое, более простое и логичное объяснение, – отмахнулся я. – Сейчас мы идем на завтрак, и пока тарелка не опустеет – из-за стола ты не встанешь. Понял? Не заставляй кормить тебя насильно.
Артизар посмотрел на меня так, что я даже удивился, когда не совершил очередной полет спиной вперед. Его темные глаза покраснели, но длилось это меньше мгновения, будто и вовсе привиделось. А затем он привычно ссутулился и отвернулся, не проронив ни слова.
Глава 17
В столовой двое дежурных заканчивали приготовления к завтраку. Один расставлял алюминиевые миски из высокой и опасно колышущейся стопки. Другой шел следом с огромной кастрюлей и разливал порции клейкой молочной каши. Парни не замечали нас и живо, хоть и позевывая, обсуждали неких гимназисток, с которыми познакомились в увольнительную. Пустые миски при каждом шаге громко бряцали, а со стороны кухни доносился стук. Кажется, отбивали мясо. Или почки нерадивому работнику.
От заполненных тарелок шел густой пар. Даже невооруженным глазом было видно, что к приходу солдат каша только-только успеет остыть.
На мой оклик из кухни выглянула жена коменданта. Седые, туго уложенные волосы скрывала шапочка, поверх строгого платья был повязан свежий, идеально отглаженный передник.
– Доброго утра, фрау Дачс, – первым поздоровался я. – Мы с герром Хайтом пришли раньше времени. Понимаю, что вам не очень удобно кормить нас отдельно, но в городе много дел.
– Что вы, что вы! – взволнованно перебила комендантша и засуетилась, быстрее усаживая нас за ближайший к кухне стол. – Никаких неудобств! Йехи Всеблагой, я так распереживалась, когда Юхан сказал, что в городе неспокойно. Вот ведь завелась нечисть! Вы уж защитите нас, пожалуйста, герр судья.
Перед нами с Артизаром возникли тарелки, обычные, фаянсовые, не как для солдат. На той, что поставили перед мальчишкой, даже имелась затершаяся от времени цветная роспись. Впрочем, ее тут же скрыла большая порция рисовой каши с куском сливочного масла, расплывшегося в середине подтаявшим айсбергом. К каше полагалось по ломтю ржаного хлеба, куску колбасы, вареному яйцу и стакану крепкого сладкого чая. По мне – королевский завтрак, до полудня в сторону еды даже смотреть не захочется.
– Герр Хайт, смотрю, оживился! – продолжила комендантша и ласково потрепала его по волосам. – Приятного аппетита. Захотите добавки – только скажите.
Артизар от неожиданного прикосновения сначала вздрогнул, будто решил, что его собираются бить, но потянулся за ладонью, не желая быстро расставаться с лаской, и тут же одернул себя и впился мрачным взглядом в кашу.
– Жуй, – наказал я, быстро уничтожая свою порцию. – Вкусно же.
Обмакнув ложку так, что каша едва прилипла к ободку, Артизар слизал пару рисинок и скривился.
– А можно подсластить?
– Чай сладкий, им и запивай.
Насколько я знал, не просто так сладкое считается вредным. И потакать Артизару в уничтожении собственного желудка не собирался. Станет императором – может хоть пирожными завтракать.
Стукнув яйцом об стол, я быстро очистил его в опустевшую тарелку и все-таки сдался:
– Одну ложку сахара, так уж и быть, докинь. Но если опять размажешь все по тарелке, больше навстречу не пойду.
Артизар просиял.
В итоге он съел треть порции, колбасу и хлеб, по-извращенному общипав мякиш и скатав из него шарик. Не бог весть что, но по сравнению с предыдущими днями даже это было серьезным достижением. Так что оставшееся невостребованным яйцо доел я.
А вот чай выпить мы не успели. Двери столовой с грохотом распахнулись, напугав дежурных – они едва не опрокинули кастрюлю. На пороге появилась фон Латгард. Судя по взъерошенным волосам и тому, как она на ходу поправляла перевязь со шпагой и застегивала пальто, – ее только что сорвали с места.