Ольга Болдырева – Слуга (страница 51)
Мне хотелось думать, что это невероятнейшее совпадение. Тем более я скептически отношусь к мысли, что кто-то, имея возможность получить желаемое по щелчку пальцев, зачем-то будет устраивать целое шоу. Таким занимаются либо наглухо отбитые психи, либо вруны, которые значительно преувеличивают свои возможности.
– Первое, – решил я. – По опыту скажу, в какой бы город вы, фрайфрау, ни приехали и каким бы со стороны он ни казался тихим и мирным, парочка скелетов в подполе и тварей под кроватями обязательно найдется. А если хорошо поискать – и того больше. У вас вот целая секта жила и процветала под самым носом. Не исключено, что и вызов демона был не первым, просто по закону подлости именно в этот раз не так пошло все и у всех.
Фон Латгард побарабанила пальцами по столу, скривилась, но аргументов, чтобы оспорить мой вывод, не нашла. Или посчитала, что нет смысла их озвучивать. Это всего лишь предположения. Правда может оказаться куда невероятнее.
– Свободны.
– А как же лекция? Без лекции, уверен, мальчишка перекалечит вам половину гарнизона! – я легко переключился с серьезного тона на привычное ехидство.
Артизар отставил на тумбу тарелку с недоеденным супом (только ложкой больше болтал!) и спустил ногу с кресла, замер.
– Серьезно, Рихтер? Вы же в восторге, что его высочество нарушил правила!
Я ухмыльнулся, чем явно вывел фон Латгард из себя. Она гневно добавила:
– Артизар из кожи вон лезет, чтобы добиться хоть крупицы вашего расположения. На драку пошел! Может, вам и привычно калечиться, но вспомните, всегда ли вы так легко терпели боль и правильно ли вообще привыкать к ней!
– Ну и зачем тебе мое расположение? – Я повернулся к Артизару.
Тот задумался.
– Не знаю.
Вот ведь действительно щенок. Так же, если не успеть хорошенько напугать и измучить, тыкается в ладони в поисках ласки. И даже если оттолкнуть, щелкнуть по мокрому носу, все равно продолжает лезть.
Смутно помню, что когда-то был таким же отвратительно наивным.
Пока меня не сломали.
От этих ассоциаций мальчишка бесил только больше.
– Так я больше похож на отца… – шепнул Артизар и опустил взгляд, нервно перебирая пальцами кисточки наброшенного на кресло пледа. – Ты же этого хочешь и поэтому ко мне цепляешься?
Вопрос произвел эффект пощечины.
– Знаешь, чего еще я хочу? – Растеряв веселость, я приподнялся со стула.
– Рихтер! – повысила голос фон Латгард. – Прекратите! Оба! Кто на кого похож, решайте в своей комнате! Предупреждаю: увижу на мальчике новые синяки, вы пожалеете, что не остались в руках Отто Горста.
Я сжал кулаки и сквозь зубы пообещал:
– Не увидите. Доброй ночи.
– Простите, – понурился Артизар, но послушно поспешил за мной.
– Доброй, – донеслось вслед, а затем последовал громкий стук.
Как если бы кто-то с силой швырнул курительную трубку в стену.
Глава 15
По лестнице мы спустились молча. Артизар, сунув мне ключи, то и дело поднимал тревожный взгляд, будто думал, что я не дотерплю до комнаты и наброшусь на него в коридоре. Кто-то из офицеров вышел из душевой, увидел меня и попятился обратно.
Я швырнул так и не восстановившее магию пальто на кровать, закинул высохшее полотенце в комод и наклонился к камину, чтобы развести огонь. Было свежо, но мне казалось, что холодно.
– Спина или ноги? – чуть дрогнувшим голосом произнес Артизар.
Он поправил мои сапоги у двери, взял с кровати пальто и повесил его в шкаф рядом со своей курткой.
– Что? – Я едва не выронил спички и повернулся, соображая, как прослушал первую часть реплики.
– Синяков видно не будет, – пояснил Артизар, замерев посередине комнаты.
Вот как он понял мой ответ фон Латгард относительно его наказания.
Разведя огонь и подбросив поленьев, я поднялся, потер поясницу и приблизился к Артизару, разглядывая его сверху вниз.
– Живот и грудь тоже сойдут, – оскалился я. – Спину тебе и без меня разрисовали.
Намек на то, что кронпринца секли, угодил в цель. Он отвел взгляд и прикусил губу. Я помнил, что в драке ему перепало по ребрам, и предполагал, что он возразит, мол, так нельзя. Что снова рассердится. Но Артизар молчал и ждал избиения.
Безнадежно.
– Сядь, не беси, – рыкнул я, открыл створку окна и, собрав в горсть с карниза снег, приложил к раскалывающейся голове. Холод пронзил кожу иглами и, казалось, достал прямо до мозга. Но боль все-таки отступила.
Хорошо, что Артизар не плюхнулся прямо на пол. Я бы не удивился. Но он все-таки дошел до постели и забрался на нее, скрестив ноги.
– Выкладывай, ты действительно затеял драку, чтобы заработать мое одобрение?
– Ты же любишь подраться…
– А еще выпивку и потаскух. Следует ли из этого, что в бордель мы пойдем вместе и там возьмем одну женщину на двоих?
Артизар вытаращился и раскрыл рот, не в силах выразить степень возмущения от подобного бесстыдства.
– Лазарь! – только и смог беспомощно воскликнуть он и тут же отвернулся, чтобы скрыть запылавшие щеки.
Я хохотнул и набрал еще снега. При всей ненависти к холоду, сейчас он помогал.
– Щенок! Глупее затеи не придумаешь. Драться нужно было с самого начала. Теперь-то, когда я уже понял, что ты за птица, чего изображать? Все равно не поверю, что в тебя вселился дух Абеларда. В любом случае уясни: я не из тех, кто ведется на манипуляции. Будешь ли приносить мне тапочки или громко лаять на чужаков, выслуживаясь, я не стану относиться к тебе лучше или хуже.
– Куда уж хуже, – проворчал Артизар, так и не повернувшись.
– О, поверь, ты не захочешь узнать, куда и насколько.
Хотелось добавить что-нибудь едкое и злое. Но вместо этого я отыскал другие слова.
– Да, лавина оставила свой след здесь. – Я ткнул Артизара в висок. – И он не сотрется. Но не стоит видеть спасителя в первом встречном. Я точно не гожусь на эту роль. В столице найдутся сотни людей, готовых тебя возлюбить любым. Еще устанешь фавориток менять. Или, если жаждешь иного, найдешь дружка среди придворных. Кого-нибудь подходящего по возрасту, родовитого и легкого на подъем. Будете устраивать вылазки в город, дуэли, еще какие-нибудь шалости, на которые хватит фантазии.
Артизар повел плечами и все-таки поднял на меня взгляд, до того усталый и тоскливый, что можно было без лишних слов понять, где он видел и фавориток, и дружков, и прочих лизоблюдов. На грустного побитого щенка с опухшим носом даже злиться нормально не получалось.
Я вздохнул.
– Рассказывай, что у тебя по грехам.
– Эм… Ложь? – удивился вопросу, но сознался он и, подумав, добавил: – Уныние.
– А посерьезнее есть? Из тех, что против Йехи?
Артизар вздрогнул.
– Нет! Только не такие! Да, я желал смерти отцу. И есть много людей, которых я ненавижу… Но никогда, ни разу, клянусь, не думал плохого о Господе!
– Пойдет, – решил я и стряхнул с ладони капли, оставшиеся от снега. – Подумай сейчас о том, что Абелард мертв и твое желание исполнено. Подумай, что все эти люди рано или поздно ответят за совершенное зло. Раскайся. Извинись перед Господом.
Я не ожидал, что Артизар с готовностью соскочит с кровати, встанет передо мной на колени и на полном серьезе, даже не спросив, зачем это вообще понадобилось, взмолится:
– Йехи Готте, просвети мой разум, чтобы осознал я свои грехи; побуди к подлинному раскаянию, к искренней исповеди и исправлению жизни своей. Господи, прости мои грехи вольные и невольные…
На мгновение в комнате повисла неприятная тишина, будто Артизар ожидал, что я брякну что-нибудь вроде: «Прощаю». Но я не настолько нагл, чтобы злить небеса такими выкрутасами. Поэтому вместо ответа и разрешения грехов я протянул мальчишке руку.
– Готов пройти суд и получить первое чудо?
Артизар сглотнул и уставился на предложенную ладонь как на откровение. Ему было страшно, впрочем, как и всем, но при этом вместо решимости фон Латгард или возмущения Самуила я видел отблески восторга и надежды.
– Я могу пожелать что-то конкретное? – тихо уточнил он, протянул руку в ответ и замер, не решаясь прикоснуться.