Ольга Болдырева – Слуга (страница 42)

От меня ждали неприятностей. Я собирался ожидания оправдать.

Проходы между скамьями были узкими, а потому мои связанные у живота руки мужчина не видел за разделявшим нас рядом. Я огляделся, чтобы понять, кто еще находится в кирхе и может заметить попытки выскользнуть из пут.

Отец Реджинманд стоял поодаль у алтаря и скрывал напряжение еще хуже, чем неизвестный. Но к тревоге на его лице примешивалась неприятная злоба. У дверей замерли двое мужчин – слуги неизвестного, тут и гадать не нужно. Одеты в одинаковые куртки, с одинаковыми же короткими мечами и стеклянными взглядами.

– Судя по тому, что вижу, вы не планируете меня убивать, – сделал я логичный вывод и беспомощно обмяк. Нет, боль действительно была, но терпимая, бывало и хуже. А нападавшие пусть считают, что перестарались. – Знаете, что для знакомства не обязательно бить и связывать? Я открыт для диалога и вполне цивилизован, чтобы решать вопросы с помощью компромисса, а не рукоприкладства.

Наглая ложь, рукоприкладство я люблю куда больше. Даже если в процессе мне самому пересчитывают ребра.

– Компромисс с порождением ада?! – возмутился отец Реджинманд.

– Ганс! – одернул его мужчина и обернулся.

Какую уж он разыграл пантомиму перед святым отцом, мне не было видно, но тот забормотал под нос молитву о спасении.

– Что, отец Реджинманд, карты не предупредили вас о беседе? Или после смерти фрау Фалберт некому делать вам расклады? – не удержавшись, я с мстительным удовольствием воспользовался случайной информацией.

Вздрогнули и святой отец, и неизвестный мужчина.

– Не идите к волшебникам: ни к исцеляющим живых, ни к вызывающим мертвых, не оскверняйте себя. Я Йехи Готте, Бог ваш, – процитировал я и осуждающе поцокал языком. – Как же так, отец Реджинманд? Это ведь не простой грех, это грех против Господа – смертный. Как вы после такого вообще смеете открывать рот перед паствой?

Стоит отдать должное святому отцу – в руки он взял себя быстро. Не опустился ни до вопроса, откуда мне это известно, ни до попыток доказать, что все ложь и наветы.

– Чего еще следовало ожидать от Энтхи? – тоскливо вопросил отец Реджинманд и снова забормотал молитву.

– Как странно, ведь в священных текстах мы находим указания вроде «не оставлять в живых колдунов» и, например, «коли человек обратится к ворожбе, забей его камнями и предай смерти, и не будет на тебе греха и крови». Но при этом уже как два десятилетия колдуны и гадалки едва ли не цвет нашей империи и лучшие друзья фатер-приора. Логично… – парировал неизвестный, продемонстрировав, что так же подкован в цитировании Писаний. – С вашей помощью, кстати, судья Рихтер. Это вы ведь положили конец последнему магическому восстанию и Великой инквизиции.

– Я в курсе своих дел. Да, мы перестали преследовать и сжигать магов, но это не отменяет факта, что магия – грех. Все колдуны и ведьмы будут гореть в аду. Только теперь это их выбор. Свобода воли, все такое, бла-бла… Зато приорам больше нет нужды пачкать руки и думать, верен ли был выбор. Йехи мудр и справедлив, рано или поздно он обязательно рассудит всех и воздаст и за хорошее, и за плохое. А пока почему бы не направить силы колдунов на благие дела? Мне кажется, это одно из лучших решений совета – переиграть Самаэля его же оружием.

– Или оказаться переигранными им?..

Я закатил глаза.

– Простите, герр Рихтер, я увлекся, – спохватился неизвестный мужчина. – Впрочем… Вообще-то это вы виноваты, что мы отклонились от курса беседы.

– Курс сбил отец Реджинманд, – возразил я с готовностью и азартом. – Я лишь усомнился, что увлекающийся гаданиями священник имеет право вешать ярлыки на других людей.

– Сын погибели! – обличительно ткнул в меня пальцем святой отец.

– Тянете время? – понимающе усмехнулся мужчина. – Рассчитываете, что в кирху заглянет кто-то из прихожан?

– Тяну, – легко признался я.

Левую кисть я почти вывернул, осталось совсем чуть-чуть.

– Напрасно. Чем быстрее договоримся, тем быстрее вас освободим. Эти… неудобства обусловлены исключительно нашей с отцом Реджинмандом заботой о безопасности. Разговор предстоит неприятный, и мы не хотели бы знакомиться с даром судьи.

Не удержавшись, я коротко и зло рассмеялся.

– То есть вы едва не раскроили мне череп, испугавшись суда над вашей полоумной парочкой?! Если бы все было так просто, я бы уже пересудил половину Миттена!

– Думаешь, мы поверим? – проворчал отец Реджинманд. – Про тебя ведь сказано в откровениях: «И чудесами, которые дано было ему творить, он обольщал людей, чтобы они уверовали в ложь и поклонились Йамму».

– Было бы кого обольщать! Я не Энтхи. – Голова раскалывалась и от удара, и от абсурдности ситуации. – И не Йехи. И никогда – ни разу! – не пытался выдать себя за кого-либо из них. Мои силы и моя жизнь во власти айнс-приора Хергена. Но что я распинаюсь? Черт с вами! Давайте уже к делу.

Кисть наконец-то вывернулась. Из-за пульсирующей в голове боли вывихнутый сустав почти не доставлял неудобств. Один рывок – я освобожу руки. Но теперь было интересно послушать, о чем хотят поговорить эти двое.

Мужчина неприятно улыбнулся.

– Если опустить титулы и регалии, мое имя – Отто Горст, герр судья. Мы не были представлены в Бердене, но я с интересом следил за вашей жизнью…

Знакомая фамилия. Кажется, связанная с крупным скандалом.

– А! Не вы ли соблазнили несовершеннолетнюю племянницу триас-приора Лукаса Феррера? – злорадно припомнил я спустя пару мгновений.

– На тот момент Фредже уже исполнилось шестнадцать, – процедил Отто Горст, явно не обрадованный тем, что о нем слышали.

Говорю же – ребенок. А ему сколько? Сорок? Извращенец.

– Странно, что остались живы. Провернуть такое с семьей действующего префекта Конгрегации доктрины веры… Насколько же вы не думали в тот момент головой? Вас, герр Горст, хотя бы титула лишили?

– Я был и остаюсь пфальцграфом, – едва не выплюнул он. Уверен, в этот момент ему очень хотелось меня ударить. – Не удивлен, что вам, судья, незнакома любовь. В любом случае пребывание моей семьи в Миттене – временная и безобидная ссылка. К тому же около двух недель назад выяснилось, что и здесь я могу принести пользу. Со мной связались и сообщили, что неким влиятельным лицам Бердена нужна помощь.

Временные рамки совпадали со смертью императора.

– Вы знали, что из Шолпа мимо Врат Святой Терезы повезут кронпринца? – прямо спросил я, уже жалея, что затягивал беседу и намеренно провоцировал отца Реджинманда и Горста.

– И не только…

Не успел я обрадоваться, что Отто Горст выдаст хоть какую-нибудь информацию, он гнусно усмехнулся:

– Перед тем как после пустых препирательств, спровоцированных вами же, я дам несколько подсказок, поговорим о цене. Она высока, да. Но в тех обстоятельствах, в которых мы оказались, было бы неразумно требовать меньшего.

Ага, конечно.

– Ой, – закатил я глаза, – что вы еще можете попросить, кроме чуда? Для вас, для вашей супруги, для вашей собаки, конечно, для ваших друзей, ну и для отца Реджинманда за компанию. Иначе он бы вам не помогал. Счастья для всех даром и обязательно побольше. Угадал?

– Все верно. – Плечи Горста чуть расслабились. Кажется, он решил, что я, раз так легко говорю об этом, уже согласен. – До весны мы с вами станем лучшими друзьями, судья Рихтер. Вы привыкнете гостить в моем доме, привыкнете творить для меня чудеса…

Как-то чертовски омерзительно прозвучало.

– Набиваетесь в друзья Энтхи?

Горст наградил меня тяжелым взглядом и ничего на эту провокацию не ответил. Я не оставил попыток вывести его из себя и недобро оскалился:

– Может, еще вечерами на флейте вам играть?

Шутка угодила в молоко.

Горст несколько раз моргнул, осмысливая предложение, и качнул головой.

– Не знал, что за вами числятся такие таланты. В любом случае это лишнее. Если любите музыку, Фреджа не откажется сыграть на фортепиано. Месяцев на три-пять вы все равно застряли в Миттене. Многие знания лишь преумножат ваши печали. Но клянусь, как только Врата Святой Терезы станут проходимы, я честно сообщу вам все, что знаю. И даже передам полученные из Бердена послания. Скажите, прекрасное предложение?

– Позвольте, герр Горст, выдвинуть встречное. Вы делитесь со мной информацией о заговоре и кронпринце, я же закрываю глаза на случившееся. Даже не стану вас калечить. Соглашайтесь, не прогадаете. Целые ребра в наше время – отличный вклад в счастливое будущее.

Горст поскучнел. Он перестал рассматривать меня сверху вниз и устало вздохнул:

– Глупо, герр судья. Времени из-за вашей болтовни осталось ничтожно мало, чтобы тратить его на уговоры или угрозы. Либо вы соглашаетесь, либо я принимаю меры.

– Не хотите угрожать или уговаривать – убедите, – предложил я, надеясь выжать из него хоть что-то важное. Пока Горст считает себя победителем, может, и обронит интересную деталь. Когда ситуация переменится, придется еще подумать, что из выбитого будет правдой, а что – приправой из домыслов и нарочной лжи.

– Извольте.

Горст сделал знак, и отец Реджинманд поспешил вновь приблизиться, подхватив что-то с алтаря. Сначала я разглядел тонкий длинный кинжал, чуть позже – шприц [22], наполненный мутноватой субстанцией.

– А, пытки. Скучно.

– Не торопитесь. – Горст вытащил из внутреннего кармана сюртука аккуратно сложенные листы и, развернув, показал их мне.