Ольга Болдырева – Слуга (страница 25)
– Что такого ужасного случилось с вашим хрустальным Фалбертом, раз в его сторону даже посмотреть не даете? – Выкинув опустевший стакан, я спрятал озябшие руки в карманы. – Точно, вы же сказали, фрайфрау, что это не мое дело.
Фон Латгард тоже взяла горячего вина. Глотки она делала мелкие и редкие, больше грела ладони, со странным выражением наблюдая, как Артизар, нелепо испачкавшись в сахарной пудре, доедает штоллен.
– Смерть, – с неохотой все-таки пояснила она, возможно, решив, что проще кинуть псу кость, чем манить свежей вырезкой из-за витрины. – Ребекка Фалберт ожидала второго ребенка, но на седьмом месяце произошло несчастье. Обоих не спасли. Самуил… Человек, скажем так, тонкой душевной организации. Не то что мы с вами, Лазарь. Миттен был уверен, что трагедия сломала его бесповоротно. Он запил. Забросил себя, лавку, бедняжку Белинду. Думаю, вы и без лишних подробностей знаете, что происходит с теми, кто опускается на дно.
Фон Латгард выкинула стакан, подняла ворот пальто и поежилась.
Я подумал, что мужчина, с которым мы познакомились утром, ничем не напоминал пьяницу. Не было характерных отеков или запаха, поведение также не намекало на что-то такое. Если дурная привычка и пыталась утянуть Самуила следом за супругой, она давно отступила, проиграв битву. Но да, провоцировать алкоголем или продажными женщинами его не следовало. А иначе я проводить досуг не умею.
– Мои требования весьма просты: нужен человек, который любит выпить, поспорить и подраться. Может, порекомендуете?
Протиснувшись через образовавшуюся у прилавка очередь, к нам поспешил мальчишка с шевроном посыльного на предплечье.
– Что еще? – повысила голос фон Латгард.
– Сообщение от старшего следователя Фридхолда.
– Что?! – поразился я. – Опять убийство?
Юноша вздрогнул.
– Нет, герр судья. Передали, что в доме покойного бургомистра Хинрича нашли кое-что важное.
Глава 8
Хорошо, что мы немного отдохнули. Еще одна смерть в столь короткий промежуток времени, только уже от банального переутомления, стала бы пятном на репутации судьи Рихтера.
Беготня по городу и расследование в планы вписывались плохо. Я рассчитывал, что после окончания разговора мы заглянем за лекарством Артизару и направимся обратно в гарнизон. Спать.
Фон Латгард все-таки закурила, предварительно убедившись, что ветер не дует в сторону Артизара, плетущегося позади.
Снег хрустел и искрился. Днем мороз чуть отступил, вернув пару градусов, и я всего-то раз проклял ненавистную зиму вместо того, чтобы беспрестанно материться и стенать.
Пока шли уже знакомыми улицами, я в качестве жеста доброй воли поделился последними крохами информации, которой располагал. А смысл умалчивать? Сам я ребус точно не разгадаю. Не факт, что и втроем что-то надумаем, но так хотя бы не у одного меня голова будет болеть.
– Кроме присмотра за Артизаром, Йозеф дал мне еще два задания, – сообщил я, отмахиваясь от сигаретного дыма.
Фон Латгард будто нарочно выдохнула крепкую «Вирджинию» мне в лицо. Артизар, заслышав свое имя, ожидаемо встрепенулся и перестал идти медленно и печально, словно на похороны, и чуть ускорился, чтобы не пропустить интересное.
– Вовремя, Рихтер, вы вспомнили.
Я пожал плечами.
– Об одном я и вовсе уже не думаю. Его выполнила лавина.
Мальчишка запнулся и догнал нас в несколько шагов.
– Йозеф считал, что в отряде кронпринца есть сепаратисты, которые постараются внушить ему мысли о распаде империи. Надеюсь, не нужно уточнять, что именно я должен был сделать.
– Чушь! – заявил Артизар, но под уничижительным взглядом убавил эмоции и спокойнее добавил: – Я знал людей в отряде – они любили империю!
Его голос дрогнул, резкий вдох разорвал восклицание посередине, но так тихо, что можно было списать на холод и быстрый шаг.
– Не сомневаюсь, – я легко согласился, – такие люди всегда все делают от большой любви и свято уверены, что желают добра и процветания. Или думаешь, что они в первые же часы начали бы сыпать лозунгами?
– Рихтер прав, – поддержала фон Латгард. – Если сепаратисты в вашем окружении были, они бы действовали скрытно. Вы бы сами не заметили, как дошли до нужных идей.
Артизар недовольно передернул плечами.
– Я, может, наивный, но не глупый.
С этим поспорить мы хоть и могли, но не стали. Как и объяснять, что среди желающих разделить империю достаточно хитрых и умных людей.
– Теперь правды не узнать. – Фон Латгард докурила и спрятала руки в карманах пальто. – Не исключено, что айнс-приор Херген подозревал кого-то из своих людей в получении взяток. И пока бы вы, герр судья, присматривались и выполняли задание – вычислил бы предателя.
Я мрачно уставился под ноги.
Зачем Йозефу такие сложности? Мне совершенно все равно, кого устранять и за какие грехи. Можно и без грехов. Но возражать и убеждать, что пользуюсь достаточным доверием приората, я не стал. Во-первых, уже не был уверен в своем покровителе, во-вторых, попытки доказать свою значимость выглядели бы жалко. В той ситуации, в которой мы оказались, от доверия Йозефа было ни холодно ни жарко.
– А второе задание? – напомнила фон Латгард.
Мы уже свернули на улицу, где располагался дом бургомистра – три приметных «зубца» шедовой крыши как раз показались впереди.
– Йозеф подозревает, и, как выяснилось, не беспочвенно, что матерью Артизара была незарегистрированная ведьма, – со злостью выдал я.
Он, конечно, мог болезненно отреагировать на упоминание женщины, бросившей его в первые минуты жизни, но мне было плевать на чужие чувства. Я до сих пор не понимал, где Абелард откопал ту девку и чем она завлекла его. Возможно, дело даже было в привороте. Но почему тогда, забеременев, она не потребовала себе… То, чего требуют женщины в таких случаях. Особенно от императора. Мало Абеларду было дворцовых подстилок, нашел ведь. По его словам, едва ли не влюбился. Даже ублюдка признал. Пусть и отослал с глаз долой.
Фон Латгард остановилась у соседнего дома и нахмурилась. Артизар остался спокойным. Если к отцу он питал неприязнь, то при упоминании матери остался равнодушен.
– Ты поэтому на перевале спрашивал про магию? – Он отвел взгляд в сторону, скривился, затем пожал плечами. – Это многое объясняет. Мне ничего не известно о матери, Лазарь… Была и была. Пусть и колдунья. До происшествия в комнате я считал, что никакими силами не обладаю. Меня ведь неоднократно проверяли с самого детства. Потом еще в академии. Какая разница? Ну зарегистрируюсь, я не против. Мне кажется, быть магом здорово.
Мы с фон Латгард переглянулись, и я упрямо мотнул головой.
– Вот он – ребенок новой эпохи, не считающий колдовство злом, – усмехнулась она и развела руками. – Как вам, Рихтер, плоды собственных побед?
Плоды оказались с гнильцой.
Не удержавшись, я щелкнул Артизара по лбу, цокнул языком:
– Странно. Звук такой, будто внутри черепа что-то есть. Но точно не мозги, иначе бы ты ими пользовался. Конечно, в наше время быть магом если и не «здорово», то точно безопасно. Но новые порядки не отменяют природы колдовства. Маги – не люди. Видимо, в академии это не объяснили.
– Не совсем люди, – поправила мою категоричность фон Латгард.
Артизар смерил нас обиженным взглядом.
– Все колдуны и колдуньи – дети Лилит. Ныне с «матерью» их разделяют поколения поколений, и кровь древнего чудовища разбавилась, но не стала святой водицей. Именно соотношение крови прародительницы и человеческой определяет силу мага, – закончил я мысль, и плечи мальчишки поникли.
Про Лилит, очевидно, ему было известно, и в таком свете к обязательной регистрации прибавился более существенный минус.
– Я не соврал, Лазарь, – тихо пробормотал Артизар. – До этого дня я не замечал за собой чего-то подобного. Не представляю, как вообще так получилось. И про мать, клянусь, не знаю.
Неужели я первый, кто настолько сильно вывел Артизара из душевного равновесия? Счел бы за комплимент, но проверки приората не шутки. Тем не менее, несмотря на подозрения Йозефа, они ничего не выявили. Вряд ли магия среагировала именно на меня. Значит… Фальсификация результатов проверки?
Но даже если опустить, кому и зачем это бы понадобилось, оставался вопрос, действительно ли мальчишка ничего не замечал или же сейчас лгал. Настолько искусно, что я был готов поверить ему.
– Откуда-то ведь у айнс-приора Хергена подозрения появились, – протянула фон Латгард, смотря мимо Артизара.
До весны подробностей мы точно не узнаем.
Случай в комнате говорил сам за себя: в мальчишке есть магия, но на немедленную регистрацию я его не потащу. Пусть Йозеф потом сам решает.
– Эй, Святая Троица, долго еще стоять будете? – окликнул нас выглянувший из дома Маркус, в расстегнутой куртке, взъерошенный. – Думаю, ползком, что ли, от ратуши добираетесь, а вы тут совещание устроили! По какому хоть поводу?
– Не богохульствуй, – бросила фон Латгард, проходя мимо него.
– Конечно же, строим мировой заговор и решаем, кем вас, фрайгерр, на посту заменить, – усмехнулся я и с готовностью пожал Маркусу руку.
Тот, не задумываясь, парировал:
– А что, уже нашелся дурак, готовый разгребать весь этот ужас? Прости, Хильда, всё находки виноваты… Вообще-то я считал, что мы закончили. Сам уже ушел в управление и закрылся в кабинете. Думал, напишу отчет, потом отдохну в «Рыцарском погребе». Может, напьюсь, простите за подробности. А тут срочно позвали обратно: стоило начать уборку, обнаружили тайник. Кажется, убийца застал Хинрича, когда он оттуда вышел, поэтому «дверь» осталась не до конца закрытой. Иначе кто знает, обнаружили бы вообще его.