Ольга Болдырева – Слуга (страница 22)

– Чего хвостатой от снега будет? – убеждал один. – Мы ж не камнями!

– Смотри, кошка увернется, а ты – нет! – угрожал другой.

– Она же с котятами! – возмущалась девочка и упрямо закрывала кошку собой, хотя было заметно, как дрожат губы и как она еле сдерживает слезы.

Судя по тому, что животное не пыталось сбежать и поджимало лапу, от одного снежка увернуться уже не удалось.

– Пошли отсюда! – Артизар бросился между задирами и малышкой.

Я вздохнул.

Разборки детей, тем более защита кошек, меня не заботили. Нам следовало уже заходить в ратушу. Артизар же, хоть и был старше мальчишек, серьезным противником не смотрелся и никого не напугал.

– Ты еще кто такой? Женишок? – щербато заулыбался главарь и подкинул на ладони крупный снежок. – Тоже получить хочешь?

Следовало, конечно, оттащить осмелевшего щенка за шиворот и пойти дальше. Ну обидится в очередной раз, с меня не убудет. А еще лучше – отвесить крепкую затрещину. Это простаки и безродные могут играть в добрых рыцарей. Императорам такими глупостями заниматься не пристало.

Всех девочек, как и всех кошек, не спасешь.

Мысль была правильной, но зачем-то я подошел к старшему задире и протянул руку.

– Хочешь ощутить, что именно чувствует беременная кошка, когда ее бьют? Пусть и снегом. – Тон мой был спокоен, даже скучен.

Мальчишки посмотрели на обод оков, торчащий из-под рукава пальто, потом на меня и, испуганно заверещав, бросились в проулок.

– Простите, судья Рихтер! – только и донеслось оттуда.

– Спасибо, добрый герр! – Девочка поправила чепец на золотистых кудряшках и, запыхтев от тяжести, подхватила лохматую трехцветную кошку на руки.

Малышка была очень похожа на куклу из фарфоровой мастерской. Светлая, голубоглазая и круглолицая, одетая небогато, но тепло и опрятно. Сразу видно – любимый ребенок.

– Спасибо, – тихо вторил Артизар и виновато опустил взгляд.

– Она же бродячая. – Я с сомнением посмотрел, как девочка пытается унести кошку. – На ней наверняка блохи. Платье испортишь, дома заругают.

– Выведем. Папа знает, как это делать! – уверенно пропыхтела малышка и повторила таким тоном, будто объясняла очевидное безнадежному глупцу: – Она же с котятами! Ей нельзя на улице!

Я снова вздохнул.

– Артизар, забери кошку, пока девочка не надорвалась. Только смотри, чтобы блохи на тебя не переползли. Иначе спать у двери будешь. С той стороны. А ты, мелочь, показывай дорогу – проводим до дома.

Процессия из нас получилась презабавная. Первой вышагивала малышка, за ней брел Артизар, несущий кошку на вытянутых руках. Судя по страдальческому лицу, он уже жалел о своем благородном порыве. Я замыкал шествие и думал, что фон Латгард обязательно оценит причину опоздания.

На главной улице в глаза бросился золотоволосый молодой мужчина, заглядывающий во все лавки подряд. Он был без верхней одежды, взволнован и растрепан. Я вспомнил, что уже видел утром его у книжного магазина.

– Папа! – звонко позвала девочка.

– Белинда! – Мужчина, едва не поскользнувшись на ступенях, бросился к нам, подхватил девочку на руки и крепко прижал, уткнувшись носом в опять сползший чепец. – Что случилось?

Вопрос адресовался мне. На Артизара, держащего кошку так, точно она была ядовитой, мужчина не посмотрел.

– Ваша дочь вступилась за животное, и ее едва не обстреляли снежками. Все в порядке.

– Бель!.. Мы же только пристроили ту хромую собаку! – воскликнул мужчина, смотря на кошку так же, как и я: с непониманием, зачем тащить домой лишние проблемы и заботы.

Из лавочек высунулись любопытные миттенцы, с удовольствием наблюдая за развернувшимся действием.

– Дома должно быть животное! – непреклонно заявила малышка.

– Или даже несколько, – ухмыльнулся я, – кошка-то с котятами.

Мужчина закатил глаза. Они были такого же цвета, как у малышки, – ярко-голубые, пронзительные, как небо в ясный осенний день. Красивые.

– Хорошо, хорошо, Бель! Возьмем, пристроим. Куда деваться? Спасибо, герр Рихтер! Я на минуту отвлекся, а Бель улизнула на улицу. У нас сейчас… сложный период. Думал, с ума сойду: нападения, лавина, убийство бургомистра, и вдруг дочери нет дома!

Он опустил малышку на снег и протянул ладонь.

– Мое имя Самуил Фалберт, герр судья, – представился мужчина с некоторой запинкой, будто ожидал реакции. – Могу отплатить вам за добро?

Я ответил на рукопожатие, оказавшееся неожиданно крепким и сильным для худощавого и невысокого Самуила.

– Мы просто шли мимо. – Я отмахнулся и повернулся к Артизару. – Отдай герру Фалберту кошку.

Тот с готовностью сделал несколько шагов вперед и оглушительно чихнул. Только сейчас я заметил, что его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы.

– У тебя аллергия? – удивился я. – Почему не сказал?

Артизар виновато втянул голову в плечи, отвел взгляд и снова чихнул. Хорошо, Самуил уже перехватил кошку, и мальчишка успел прикрыться.

Кошке новые руки не понравились. Она зашипела, пытаясь укусить Самуила и вывернуться.

– Глупая! – хмыкнул он и почесал ее меж ушей. – Мы тебя накормим, согреем. Лапу подлечим. Котят родишь не в подворотне на снегу, а на подстилке…

Кошка, словно поняв речь, присмирела.

– Может, зайдете в лавку? – предложил Самуил. – У меня есть средство от аллергии.

– Было бы здорово, – согласился я, – но мы ужасно опаздываем. Думаю, герр Хайт умоется, высморкается и почувствует себя лучше. А заодно подумает, что даже у самых хороших поступков бывают последствия.

Артизар шмыгнул опухшим носом.

– Как скажете, герр Рихтер. В любом случае буду рад видеть вас в своей лавке в качестве гостя. – Одной рукой Самуил прижал к груди кошку, другой покрепче взял маленькую ладонь Белинды и направился в сторону книжного магазина.

Девочка обернулась и помахала нам на прощание.

Их проводил очередной оглушительный чих Артизара.

– У тебя аллергия именно на кошек? – уточнил я, пока мы быстрым шагом двигались к ратуше.

– Нет. На животных вообще, – продолжая шмыгать, сознался щенок. Подумал и добавил: – И на цветение. И на клубнику.

Даже не знаю, чего хотелось сильнее: пожалеть или расхохотаться.

– А лошади? Вы же не пешком до Святой Терезы добирались, – уточнил я, представив, как опухший кронпринц, подбирая сопли, едет верхом.

– Было лекарство.

Но, как и все вещи, оно осталось под лавиной.

– Купим новое. Делов-то, – решил я. – Нужно какое-то специальное? На препараты у тебя аллергии нет?

Я отличался отменным здоровьем и у медиков оказывался только тогда, когда нужно было штопать раны или сращивать кости.

Артизар задумался.

– Прости, Лазарь. Я даже не знаю, как оно называется. Мне приносили, и при необходимости я принимал. Еще были капли в глаза.

Вот она, проблема голубой крови: слуги и одевают, и постели заправляют. А случается беда – остается человек один на один с обычной жизнью и сразу оказывается беспомощным, как младенец.

– И ты еще смел думать о побеге! Когда собирался сказать?

Артизар вытер нос рукавом куртки.

– Я не знал, что это важно. Прости, пожалуйста! Верхом в Миттене ездить некуда, до цветения еще дожить нужно…

– А тут кошка, – хмыкнул я, – какая незадача!

– Так она же с котятами, – робко, едва ли кончиками губ, улыбнулся Артизар, сообразив, что произошедшее меня не разозлило, а позабавило. – Спасибо, что вступился.