Ольга Болдырева – Чудовища на Полынной улице (страница 4)

– Только в школе этого не преподают. И в соцсетях не рассказывают, – заступился за девицу Миша.

– Зато инстинкт самосохранения – врожденная фича. Но тут эволюция дала сбой.

Так-то Миша был согласен, но вместо этого улыбнулся:

– Не хочешь, кстати, блог завести? Образовывать молодежь…

Ева больно пихнула его локтем в бок.

– Ладно, ладно, не дерись. Я знаю, что самая боевая здесь ты. – На всякий случай Миша сделал шаг в сторону. – Как прогонять будем: харизмой и убедительностью или по старинке?

– Харизмой детей ныне не удивишь, – судя по тону, Ева собиралась добавить что-то в духе «особенно твоей», но пощадила самомнение Миши. – Сейчас. Подержи-ка…

Сунув Мише биту и оглянувшись, она нашла поблизости тонкую, трепещущую на теплом ветру осину и взялась за ее ствол правой рукой, а левой будто нащупала в воздухе что-то большое и невидимое и, растопырив пальцы, попыталась на это надавить. Волосы Евы, до того собранные в аккуратную длинную косу, зашевелились. Вокруг сгустились струйки черного дыма. Удушливая вонь гниения на мгновение отступила, оставив горький полынный запах.

– Земля холодная, гора каменная, – зашептала Ева быстро, но четко, – под землей той мертвец лежит, на горе той огонь горит – кости мертвеца палит. Осина корни в ту землю пустит, огонь выпьет, силу того мертвеца заберет – мне отдаст. Как немые стены молчат, так и вы, дети, молчите. Как осина на ветру дрожит, так и вы, дети, от силы моей дрожите. Как силу мою почувствуете, так идите, дети, гуляйте – себя не потеряйте. Слово мое что гора каменная. Сила моя что огонь на той горе – негасимый.

Первым вздрогнул и замер парень, который разрисовывал стену. Выронив баллончик, он послушно, как шарнирная кукла, пошел к выходу. За ним таким же неровным и неживым шагом направился светловолосый подросток. Девчонка сопротивлялась дольше всех. Что-то тянуло ее вниз, и она почти минуту стояла у темного провала лестницы, застыв на верхней ступени и смотря перед собой. Но затем неловко, едва не напоровшись на ствол рябины, развернулась и пошла следом за друзьями.

– Мощна ты, – оценил Миша.

На него, к счастью, заговоры не действовали, но колдовство пробежало по коже мурашками, приподнимая волоски на руках и спине.

Ева польщенно хмыкнула, стряхнула с пальцев остатки черного дымка и ласково погладила осину. С десяток ее листьев пожелтели и опали, это была невысокая плата за быструю и сильную ворожбу.

– Путь свободен. Пойдем знакомиться с монстрами. – Ева забрала биту обратно и первой направилась в сторону темнеющего зева.

На спуске они задержались. Ева внимательно и придирчиво изучила Шри Янтра, колупнула краску ногтем, шепнула пару слов и почти минуту прислушивалась к замершей тишине заброшки. Миша, к такому привычный, вперед не лез, переминался с ноги на ногу парой ступеней выше и любовался узорами мандалы.

Общение Евы с высшими силами было за пределами его возможностей. Ответного шепота, как он ни старался, никогда не слышал. Зато знал, что высшие силы говорят с Евой охотно, пусть и путано.

– Что бы ни поселилось в подвале, оно просочилось через этот рисунок. Если это работа девчонки, то у нее есть ведьмовской дар, – сообщила Ева. – Мандалу нужно уничтожить. Как именно, еще выясним. Оттого, что мы просто сотрем краску со стен, ситуация не изменится.

Миша потер лоб и поморщился. Бороться с монстрами ему нравилось больше, чем мыть стены в заброшках.

– Нужно – значит, уничтожим, – тяжко вздохнул он.

Подвал, выложенный белым, частью осыпавшимся кафелем, с левой стороны обрывался небольшим закутком с пустой шахтой грузового лифта. Направо уводил длинный ход. Через десяток метров начинался плавный наклон, по которому было удобно возить каталки с телами… Дальше виднелась арка, за ней лучи фонарей выхватывали из плещущейся густой тьмы первый поворот.

Под ногами хрустели осколки стекла. Звук разносился вокруг и отражался от кафеля тревожащим эхом. Наверху было тепло, здесь же с каждым шагом становилось холоднее. За аркой потолок опустился, едва не касаясь макушки высокого Миши, а проход – сузился. Изменился и цвет кафеля. Теперь белые плитки сочетались в геометрическом узоре с темно-красными. От этого и неприятная атмосфера стала совсем гнетущей. Особенно когда, повернув за угол, Миша и Ева поняли: мощные лучи фонарей, купленных специально для таких мест, не дотягиваются до конца коридора. Будто того вообще нет и ход тянется бесконечно. На потолке крупными каплями скапливался конденсат. Дыхание вырывалось седым паром, все сильнее пахло благовониями и гнилью, а свет тонул в сгущающемся тумане.

Миша сжал в руке арматуру, из-за чего острый край впился в ладонь, и обогнал Еву, чтобы пойти на пару шагов впереди. Умом он понимал: та куда сильнее его и в защите не нуждается, но… инстинкт был сильнее здравого смысла.

– Теперь направо, – скомандовала Ева на следующей развилке, сверившись с телефоном. Понимая, что сеть в подвале исчезнет, она успела сделать с десяток скринов из разных роликов для лучшего ориентирования. – Шагов через тридцать будет проход в основное помещение морга. Думаю, на ребят напали именно там. Иначе они бы сделали пару кадров, повернули назад и успели бы спастись – бежать недалеко.

– Понял. – Миша проверил, что под ногами нет опасных провалов и иных препятствий, выдохнул и пошел чуть быстрее, не желая оттягивать неизбежное.

Пока, за исключением душной сладкой вони, ничто не намекало на присутствие в подвале чего-то потустороннего. Нападения не случилось ни на следующем повороте, ни на входе в секционную. Даже лучи фонарей, тонущие в стылом молочном тумане, не мигнули.

В середине небольшой комнаты стояли два металлических стола с бортами, раковинами и стоком для жидкостей. Оба накрененные и погнутые – но скорее из-за вандалов, нежели из-за разгула нечисти. Была бы это просто поездка – а Миша любил и в свободное время полазить по заброшкам, – он бы уже улегся на один из столов и попросил Еву себя сфотографировать – кадр получился бы шикарным. Но, увы, сейчас он отогнал заманчивую идею и напомнил себе, что работа прежде всего.

На кафельном полу между столами какой-то умник нарисовал пентаграмму. Но наметанный глаз быстро определил, что к творящейся чертовщине она отношения не имеет. Камеры для хранения трупов у дальней стены также пострадали. Их разрисовали, у части отломали крышки, и пустые ячейки свободно просматривались. Закрытыми из десятка осталась ровно половина.

Миша обогнул столы и, продолжая держать наготове арматуру, потянул за ручку одной из уцелевших камер.

– Черт! – Он отпрянул в сторону, обнаружив внутри мертвеца.

Луч фонаря прорисовал среди черноты белые глаза, впалые щеки с неровным рисунком темных пятен и смятую у рта и подбородка балаклаву. Судя по одежде, это был один из пропавших сталкеров. К запаху сандала и гнили добавился трупный душок.

Ева, оценив находку, открыла соседнюю камеру. Она оказалась пуста. И еще одна. Осталось всего две ячейки.

– А сколько пропало людей? – Миша попытался припомнить и потянул за ручку предпоследнюю. В ней обнаружился еще один мертвец.

– Пятеро, – отозвалась Ева и отошла к столам, охватив картину целиком. – Либо все оставшиеся сложены друг на дружку, либо нам еще придется их поискать.

Миша придирчиво сравнил тела.

– Не могу понять, что стало причиной смерти. Ни укусов, ни ран… может, удушение? Что там в статьях про этих шараксов было?

– Во-первых, ракшасов. – Ева закатила глаза. – Во-вторых, я все-таки ставлю на бхутов.

– Один фиг. – Миша отмахнулся, склонившись к телу и осторожно оттянув балаклаву, чтобы проверить, есть ли какие-то отметины на горле. – Скажи лучше, как эти монстры убивают своих жертв?

– Они сейчас сами продемонстрируют.

Голос Евы был настолько спокоен, что смысл слов не сразу дошел до Миши. Он вздрогнул и поднял взгляд. Луч фонаря, следуя за движением головы, дернулся и высветил провал входа. Три оставшихся сталкера нашлись сами. На трупное окоченение, которое должно сковывать тела, им было плевать. Они, не отбрасывая теней, прошли в секционную, отрезав путь к спасению.

Ева удобнее перехватила биту и салютовала ею сталкерам.

Мишу пронзило осознание. Задержав дыхание, он снова повернулся к выдвинутому из камеры телу. Монстр атаковал.

Миша дернулся. Бхут, целящийся в горло, промазал, но, извернувшись, схватил Мишу за кисть и потянулся следом. В этот же момент с соседней каталки прыгнул второй. Миша пошатнулся, потерял равновесие, и втроем они рухнули на пол. Арматура, звякнув, отлетела в сторону. Совсем близко мелькнул край стола. Лишь чудом Миша не попал затылком на острую кромку борта. Спину обожгло болью, осколки битого кафеля впились в лопатки. Фонарик слетел с головы, хрустнул, но не сломался и замер, устремив луч света в потолок.

Проверить, как там Ева, возможности не было. Но, судя по сосредоточенному пыхтению и глухим ударам, она отбивалась куда успешнее.

Пока Миша пытался спихнуть одного монстра, второй добрался до его шеи и сжал, перекрыв кислород. Сообразив, что тщетно бороться с мертвой хваткой, Миша, ощущая, как пальцы сводит судорогой, зашарил вокруг. И, схватив осколок кафеля, воткнул в глаз душащему его бхуту. А второго пнул в живот, отбросив обратно к камерам. Раздался дикий вой, едва не заложивший уши и ввинтившийся штопором в звенящую голову.