Ольга Берг – Тест для настоящего мужчины (страница 5)
Движение во дворе выдернули её из неприятных воспоминаний.
Преодолев ухабы, семейство остановилось у крыльца. Артем взбежал по шатким на вид доскам. Жалобно заскрипев, они прогнулись под его весом. Лисовский-младший не придал значения, искал звонок или что-то в этом роде. Как-то гости сообщают о своем прибытии. Не найдя ничего похожего, поднял руку и костяшками осторожно постучал в дверь. Ответа не последовало. Повернул голову. С губ чуть не сорвалось "Никого нет дома" и радостная улыбка не расплылась по лицу. Родители уже стояли рядом. Отец отпустил руку жены, недовольно покачал головой и, широкой ладонью сильно ударил по хлипкому полотну. От удара дверь со скрипом открылась, приглашая гостей внутрь.
— Есть кто живой? — первым пересек порог Артем. Тишина в ответ оглушала. Беспокоила. Не таким он представлял дом, где живет шестилетний ребенок. Гости крадучись продвигались внутрь. Половицы под ногами издавали звук расстроенного фортепиано. Незвучная мелодия неприятно щипала уши, заставляла незваных посетителей морщиться, словно от боли.
— О боже, — всхлипнула мама. Прижала ладони ко рту, закрыла рвущееся наружу отвращение. Взгляд сына рванул за взглядом матери.
Все трое взирали на стол, заставленный грязной посудой, остатками еды, если так можно было назвать хвостики колбасы, обертки от сосисок, куски хлеба и окурки, которые усердно источали удушающий запах. Дополнением ко всему пустые бутылки из-под алкоголя, — они стояли и лежали на боку, на столе, под ним. В оконное стекло бились мухи. Насекомые ожесточенно рвались на свежий воздух. Лисовские были с ними согласны. Непреодолимое желание распахнуть окна и впустить свежесть в дом зудело затхлым запахом в носу. Охваченные общим желанием сбежать гости сделали шаг назад. Забыть о письме. Поверить в обман. Прошлое оставить в прошлом. Но в глубине дома послышался шорох. Звук падающего предмета или тела. Отборный мат. Дополняющий картину ко всему увиденному.
— Поднимайся, сука, и сходи, посмотри, кто шляется в доме, — грубый мужской голос возвестил о живых.
— Да пошел ты, — подобие женских интонаций вступили в спор, — это Митяй, наверное, вернулся из магазина.
Подгоняемый стремлением поскорее во всем разобраться и вернуться к прежней жизни, Артем решительно пошел вперед. Родители ни на шаг не отставали от сына. Открывшаяся картина растерянным изумлением отразилась на их лицах.
Комната была заставлена мебелью семидесятых годов прошлого века. Время здесь остановилось. Покосившийся трехстворчатый шкаф, казалось, коснись его и он сложиться, как карточная колода. Стеклянные дверцы буфета хранили отпечатки пальцев, всех кто к ним прикасался. А их было предостаточно. Рассмотреть содержимое не представлялось возможным. Трюмо, тумба которого служила пристанищем нескольких переполненных пепельниц и остатков того что когда-то называлось косметикой. Зеркало скрывалось под накиданной на него одеждой. Видимо обитатели дома и в самом деле не решались прикасаться к шкафу. Мебель теснилась по стенам, будто бы водила хоровод вокруг круглого стола, на котором красовались тарелки с объедками и мухами, пустые стаканы и опять бутылки, — самый популярный атрибут этого дома. Среди всего этого великолепия стояло нечто напоминающее то ли девушку, то ли женщину.
"Фигура" решил для себя Артем.
— А вы кто такие? — "фигура" запахнула вытертую тряпицу, видимо раньше это был халат. Яркие цвета стерлись, поблекли. Не от частой стирки. От времени без неё. Артем сморщил нос, уловив запах исходящий от вещи или "фигуры". От двоих сразу.
— Здравствуйте, — проявил вежливость отец, нарываясь на усмешку.
— Что вы здесь забыли? — придерживая расходящиеся полы одежки "фигура" шагнула вперед. Вглядывалась в незнакомые лица. — Какого черта вам здесь надо? — засипела раздражением.
— Вы, Ульяна Иванова? — не скрывал брезгливости Артем.
— Улька, кто такие к тебе? — обладатель хриплого мужского голоса свесил голые ноги с дивана, откинул в сторону одеяло, поднялся в рост, поправил резинку на семейных трусах в горошек и шагнул к "фигуре". Схватил за руку и развернул к себе. — Кто такие? Я тебя спрашиваю? — зло выдохнул в её лицо.
— Да пошел ты, — толчок в грудь вернул мужчину на прежнее место.
— Тварь, — в секунду рассвирепел поверженный и угрожающе прищурился.
Артем закатил глаза. Для полноты картины им только чужих пьяных семейных разборок не хватает.
— Выясните свои отношения позже, — резко осадил младший Лисовский, — ответь нам, и мы уйдем, не будем вам мешать, — угрожающе смотрел на "фигуру". Вел себя не как гость. Похер. Он сюда пришел не любезности расточать. — Отвечай. Ты Иванова Ульяна? — требовательно повысил голос.
— Не надо так грубо, сынок, — смягчил тон сына Виктор Андреевич.
— Вот, вот, — погрозил указательным пальцем мужчина, — послушайте старика, — принял предложенные миролюбивые условия обитатель дивана, — А зачем вам Ульянка? — снова поднялся, по-хозяйски упер руки в боки. — Что нам будет с того, если вы пришли по адресу? — расчетливо прищурил заспанные глаза.
— Не обижу, только ответьте, — старший Лисовский знал такой тип людей. Потянулся за бумажником во внутренний карман пальто.
— Отец, прекрати, — перехватил руку Артем. Что-то подобное предполагал. Деньги. Все ради них. Для этого и письмо.
— Ну, ну, — алчно таращился на карман мужчина, — не влезай, когда деловые люди ведут разговор. За информацию надо платить, — облизнул пересохшие губы, словно собирался отведать деликатес.
— И так все ясно, — усмехнулся глупости мужчины Артем, — она Ульяна Иванова, — указал подбородком на "фигуру". Глаза информатора удивленно расширились. — Ты сам сказал, — хохотнул, заметив расстроенную гримасу собеседника.
— Ну, допустим, я Ульяна Иванова, — напомнила о себе "фигура". Она успела застегнуть халат, собрать тусклые нечесаные волосы в какое-то подобие пучка. Далеко до идеальности. Артем вспомнил гладко уложенные волосы Елизаветы Валерьевны. Сладкое тепло растеклось в груди. Надо скорее заканчивать с этим балаганом. Лиза ждет его в машине.
— Паспорт или другие документы покажи, — торопил развязку младший Лисовский, игнорируя, как рассматривает его предполагаемая Иванова.
— А без документов ты меня не узнаешь, — шагнула ближе к молодому мужчине "фигура", подставила свое лицо под его взгляд.
Кожа землистого цвета, потрескавшиеся губы, потерявшие цвет, в глазах ещё плескались остатки коричневой краски. А запах немытого человеческого тела оскорблял обоняние. Артем отшатнулся.
— Я так сильно изменилась, — куражилась, якобы знакомая. — И вы, мама, меня не признали, — повернулась к оторопевшей Нелли Николаевне. — Вот она я — Ульяна Иванова, — оскалилась, показав желтые зубы. — Не нравлюсь? — злорадный взгляд скользнул по гостям. Остановился на Артеме, опаляя ненавистью. — Когда-то ты говорил о моей неповторимой красоте, целовал и трахал, обещал вечную любовь. Я, наивная сельская девчонка, верила. Думала, встретила своего принца, но ты забыл обо мне, укатил заграницу, а твоя мать вышвырнула, как грязь, что пристала к её модным туфелькам, — клеймила семью Ульяна.
Артем всматривался в "фигуру". Вспомнить не получалось. Не верил. Не мог он спутаться с такой…
Память изверглась вулканом. Обжигающей магмой потекли воспоминания. Вечеринка! Раскаленная лава опалила сознание. Он переспал с ней на вечеринке. Без защиты. Под хорошей дозой алкоголя. Но было что-то ещё? Почему он провел с ней неделю до отъезда? Лисовский младший ускоренной кинопленкой прокручивал кадры своей жизни семилетней давности. Твою мать! Он был у неё первый! И чтоб не обидеть девчонку блеснул благородством. Растянул их знакомство на семь дней. Идиот. Но она была хороша. Горячая, страстная, готовая к любым экспериментам, дополнением к такому набору ещё и внешность. Аппетитная грудь, великолепная задница. Глубокие карие глаза. Длинные каштановые волосы. Артем с нескрываемым интересом рассматривал бывшую подружку. Искал, знакомы черты. Не находил. Прежняя яркость стерлась.
— Что с тобой случилось? — с жалостью оглядывал с высоты своего роста.
— Ты опоздал с сочувствием, — отступила экс любовница. Стыдливо спрятала глаза. — Лет так на семь, — отвернулась от гостей.
Стоять рядом не хватало выдержки. Расцарапать бы холеное лицо бывшего парня. Красивое до дрожи в коленях. Оперлась рукой о стол. Повыдергивать светлые волосы, что лежат без единого изъяна. Выколоть лазурные глаза. Когда-то в них видела восхищение и любовь. Ошиблась. Сжала челюсть. Сильно зажмурилась. Не разрыдаться. Не расплакаться. Не поддаться жалости, что источает его взгляд. Стукнула ладошкой по столу. Резко развернулась. Вскинула подбородок. Высоко. Гордо.
— Вон из моего дома, — сухо, угрожающе, указывала пальцем на дверь. Ненависть захлестывала. Хотела, чтоб они захлебнулись ею.