Ольга Березовская – Пепельное проклятье для дракона (страница 2)

Игнис не ответил на этот немой вопрос. Он отвернулся.

– Уведите, – бросил он страже. – Казнь сегодня на закате. Без пыток. Без публичности.

Базальт отдал короткий приказ. Стражники подхватили осуждённых, и каблуки застучали по камню. Староста Горазд уходил, не оглядываясь. Спина прямая, плечи расправлены – словно не на смерть отправился, а выиграл спор с неуступчивым господином.

Игнис смотрел ему вслед. «Сборщик был дурак, – подумал он. – Мятежники – такие же отчаянные дураки. Вселенная, кажется, состоит из дураков, которых я должен расставлять по полочкам, чтобы они не перебили друг друга.»

Он провёл пальцем по царапине на подлокотнике. След от острого когтя. Тогда, три года назад, когда пришло известие о смерти отца и назначении его, Игниса, самым молодым Регентом в истории Северных территорий. Он едва не рассёк металл тогда. Хорошо, что успел взять себя в руки.

Сейчас он контролировал себя лучше. Намного лучше. Взгляд скользнул по залу – пустые лица стражников, согнутые спины служанок, убирающих следы от сапог осуждённых. Рабыни. Вольнонаёмные. Все смотрят в пол, никто не поднимает глаз. Правильно. Так и должно быть.

И тут он увидел её. Служанка в сером платье, с тряпкой в руках, стояла у колонны чуть поодаль от других. Не убирала. Не прятала лицо. Смотрела прямо на него. Хотя нет. Не на него. На кресло. На карту за его спиной. На его руки, лежащие на подлокотниках. На его лицо. Но не заинтересованно, а мельком, как будто оценивала.

Её глаза. Серые, почти бесцветные при этом свете – но не пустые. В них не было страха. Не было подобострастия. Не было даже ненависти – той тупой, вялой ненависти, с которой большинство слуг смотрели на драконью знать.

В её глазах было любопытство. И расчёт. «Она смотрит на меня, как инженер на сломанный механизм, – подумал Игнис. – Любопытно» Он задержал взгляд на долю секунды. Ровно столько понадобилось, чтобы заметить: она не отвела глаз. Не опустила ресницы. Только чуть склонила голову – не в поклоне, а как бы принимая к сведению. После она отвернулась и принялась тереть камень тряпкой, смешиваясь с серой массой других служанок. Игнис моргнул.

– Милорд, – голос Базальта вернул его в зал. – Следующее дело. Доклад с Оловянных рудников.

– Продолжай, – сказал Игнис.

Но краем глаза он ещё долго видел серый силуэт у колонны, даже когда её там уже не было.

Кабинет Игниса был точным его отражением. Только самое необходимое и ни единой лишней детали. Никаких трофейных знамён на стенах. Никаких портретов предков в тяжёлых рамах. Только карта Северных территорий, развёрнутая во всю стену, исчерченная пометками, стрелами, цифрами квот и датами последних инспекций. У окна – рабочий стол из чёрного дуба, без резьбы, без инкрустации. На столе – чернильница, стопка докладов, и больше ничего. Ничего личного. Ничего, что можно было бы использовать как оружие против него.

Игнис стоял у карты, спиной к двери, когда Базальт вошёл. Это был их ритуал: после публичного суда – приватный разбор. Без свидетелей. Без придворных ушей. Только они, два дракона.

– Докладывай, – не оборачиваясь, бросил Игнис.

Базальт прикрыл дверь. Щёлкнул замок – от лишних глаз и от лишних ушей. Север кишел шпионами, ведь Совет в столице не скупился на оплату предательств.

– Вэркс, – начал Базальт без предисловий. – Сборщик. Я поднял его отчётность за последние полгода.

Он положил на стол тонкую папку. Игнис даже не обернулся.

– И?

– Он завышал налоги почти везде. В Чарвуде – на сто сорок процентов от утверждённой ставки. В Крибале – на сто двадцать. В Залесе – на девяносто. Разницу клал в личный карман. Имел долю с перекупщиков, которым крестьяне были вынуждены продавать скот за бесценок, чтобы расплатиться.

Пауза. Старый дракон задумался стоит ли продолжать.

– «Вэркс и К», – тихо добавил Базальт. – Половина ростовщических контор на Нижнем торге имеет его долю. Оформлено на других, но следы ведут к нему.

Игнис медленно повернулся. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из того же чёрного дуба, что и стол. Ни гнева, ни удивления. Только усталость.

– И Совет, разумеется, ничего не замечал.

– Разумеется, – эхом отозвался Базальт.

– Потому что Вэркс – родственник Хризолита.

– Дальний родственник. По материнской линии.

– Это не имеет значения. – Игнис шагнул от карты, приблизился к столу. – В империи драконов не бывает дальних и близких родственников. Бывают только свои и чужие. Вэркс был своим для Совета. Мёртвый – стал разменной монетой.

Он взял папку, пролистал не глядя. Бумаги шуршали, как осенние листья под ногами.

– Налоги, – сказал он. – Реальный сбор. Сколько мы недополучили из-за воровства таких, как Вэркс?

Базальт помедлил.

– Около тридцати процентов от плана, милорд. Возможно, больше. Я не могу проверить все округа – у меня нет людей.

– У тебя есть люди. У тебя нет полномочий.

– Да, милорд.

Игнис смотрел в окно. Там, за толстым стеклом, серое мирное небо Севера давило на шпили башен.

– Совет в столице, – произнёс он медленно, – требует больше железа. Новые эскадроны. Перевооружение флота. На следующий год план увеличен ещё на четверть.

– Это невозможно, – сказал Базальт без раздумий. – Люди не вытянут. Даже если драконов на рудниках заменить полностью – не хватит живой силы. А если продолжать давить налогами...

– Мёртвые рабы не добывают руду, – закончил за него Игнис.

– Да, милорд.

Игнис вернулся к столу. Сел в кресло – такое же чёрное, такое же как в тронном в зале, только без подлокотников. Положил руки на столешницу.

– Пересмотри квоты по округам, – сказал он. – Реальные цифры. Без учёта этих чертовых накруток. К следующему Совету у меня должен быть новый план сборов.

Базальт кивнул. Он знал: это решение – вызов. Прямой, открытый. Игнис не просто восстанавливал справедливость. Он демонстративно пресекал теневые схемы, на которых держалась власть столичных кланов.

– Милорд, – начал он осторожно, – Совет может воспринять это как...

– Как то, что я выполняю свою работу, – перебил Игнис. – Моя задача – стабильность Севера. Поставки железа. Функционирование рудников. Всё остальное – неважно.

Базальт хотел возразить, но не успел. В дверь постучали. Не резко, не требовательно. Три мягких удара – и пауза. Уверенность, которая не нуждается в разрешении, но соблюдает формальности. Игнис и Базальт обменялись взглядами.

– Войдите, – сказал Игнис.

Дверь открылась бесшумно. В кабинет скользнул Советник Хризолит.

Он был драконом, но в человеческом облике это было почти незаметно. Изысканный камзол из тёмно-зелёного бархата, серебряное шитьё у ворота, тонкие пальцы, унизанные перстнями. Лицо – гладкое, без единой морщины, с мягкими, почти женственными чертами. Только глаза выдавали: вертикальные зрачки, слишком быстрые, слишком цепкие, слишком голодные для обычного человека.

– Лорд Регент, – произнёс он, и голос его струился, как тёплый мёд по льду. – Капитан Базальт. Прошу простить за вторжение без предварительного согласования.

Но он не просил прощения. Он ставил в известность. Игнис не предложил ему сесть. Хризолит не высказал недовольства в ответ. Он просто стоял у двери, сложив руки на животе, и улыбался.

– Я слышал, сегодня был суд, – продолжил советник. – Весьма показательное вышло заседание, надо заметить. Ваш приговор, милорд, уже обсуждают.

– Мои приговоры не предназначены для обсуждения, – резко ответил Игнис.

– О, разумеется-разумеется. – Хризолит склонил голову, как благовоспитанный ребёнок. – Однако позвольте старому служителю Совета выразить озабоченность.

Он сделал паузу. Достаточно длинную, чтобы тишина в кабинете стала напряжённой.

– Казнь. Лишение рода доли наследства. Публичное порицание. И всё это – в отношении представителя Императорской службы, павшего при исполнении своих обязанностей. Не слишком ли жестоко?

– Вэркс пал не при исполнении обязанностей, – холодно возразил Игнис. – Он пал при превышении полномочий и искажении воли Регента. Это совершенно другое.

– Воля Регента, – мягко повторил Хризолит, смакуя каждое слово. – Воля Регента, переданная через сборщика, облечённого доверием Совета. Крестьяне не знают тонкостей юриспруденции, милорд. Они видят лишь, что сначала сборщик сказал «платите», а позже Регент сказал «казнить». Что они запомнят?

– Что Регент карает воров и самодуров, – отрезал Игнис. – Даже если они носят мундир.

Хризолит вздохнул. Вздох был идеально сыгран – ни грамма искренности, сто процентов актёрского мастерства.

– Императорский Совет, – произнёс он доверительным полушепотом, – ценит порядок превыше временных неудобств своих подданных. Крестьяне, милорд, всегда будут недовольны. Всегда будут голодны. Всегда будут роптать. Это их природа. Как камень падает вниз, так и крестьяне всегда недовольны. Искусство управления не в том, чтобы смягчать падение. Оно заключается в том, чтобы камень падал туда, куда нужно, и тогда, когда нужно.

Он улыбнулся. Белые, ровные зубы блеснули в полумраке.

– Ваши уступки, милорд, могут быть истолкованы превратно. И врагами, и друзьями. Первые сочтут их за слабость. Вторые воспримут как приглашение к торгу.

Игнис смотрел на него. Долго, не мигая. В зале суда этот взгляд заставлял каяться убийц. Хризолит же выдержал его, как выдерживают прикосновение ледяной воды – с лёгкой, почти неуловимой дрожью, но без страха.