Ольга Березовская – Диагноз: (не) любовь (страница 5)

– Какая? – мне любопытно, что же придумала мама.

– Ты ещё в себя не пришла. Боишься одна по улицам ходить. Давай санитаркой или медсестрой на четверть ставки в одно из отделений пойдешь. И вместе возвращаться будем, и опыта наберешься, – предлагает мама. – Хочешь?

– Конечно! – визжу от радости и бросаюсь обнимать маму, чуть не задев ножом. – Ты – гений! Это же идеально!

Мама смеётся, высвобождаясь из моих объятий, и продолжает строгать картошку ровными ломтиками.

– Ну, не гений, а просто логика. Сидеть одной в четырёх стенах – только больше накручивать себя. А так и практика, и деньги, пусть и небольшие. Я уже поговорила с заведующим, он не против взять студентку на подхват. Правда, с одним условием.

– С каким? – я настораживаюсь и продолжаю шинковать капусту.

– Только если ты действительно справишься. Без скидок на состояние. Если увижу, что тебе тяжело – сама всё прекращу. Договорились?

– Договорились, – киваю я твёрдо. – Спасибо, мам. Правда.

Чувствую, как внутри загорается маленький, но уверенный огонёк. План. Действие. Это уже не бегство, а движение вперёд.

– Не за что, дочка. Ну, рассказывай, как первый день? Всё-таки слышала я, как ты вечером взахлёб тараторила, но хочу подробностей.

Я откладываю нож, облокачиваюсь о столешницу и наконец позволяю себе выдохнуть. Весь день я держалась на предельном напряжении.

– Странно… Вроде и тяжело, и… интересно. Группа. Они все такие взрослые. У большинства семьи, дети. Чувствую себя девочкой-припевочкой, которая забрела не в своё отделение.

– Это тебе только кажется, – уверенно парирует мама. – У тебя за плечами шесть лет лучшего медвуза страны. Они это оценят.

– Оценили, – усмехаюсь я, вспоминая. – Особенно один. Никита Вольский. Новенький, как и я. Темноволосый, хмурый, смотрит на всех свысока. Но умный… чертовски умный. Мы сегодня на обходе устроили настоящее соревнование – кто быстрее ответит на вопросы преподавателя.

– И кто победил? – мама бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд.

– Ничья, – смеюсь я, и это смех уже без горечи, а с азартом. – Но он первый начал. Сказал, что мой правильный ответ – не показатель. Вот заносчивый!

– А ты ему что?

– А я… просто ответила на следующий вопрос быстрее него. На полсекунды. Преподаватель сказал, что здоровая конкуренция полезна.

– Здоровье – да, – мама хмыкает, перекладывая картошку в кастрюлю. – А вот нервы береги. Не позволяй ему себя выводить. Такие мальчики часто задираются, чтобы скрыть собственную неуверенность.

– В нём нет ни капли неуверенности, мам, – говорю я задумчиво. – В нём… вызов. Как будто он один на один воюет со всем миром. И учёба для него – поле битвы.

– Хм, – мама ставит кастрюлю на огонь. – Похоже, ты его уже просканировала как пациента. А что насчёт остальных? Девчонки?

– Люба и Катя… хорошие. Простые, без подковёрных игр, как у нас на потоке. Позвали за общий столик, не дали затеряться. Катя – староста, она всех опекает, прям как ты.

– Значит, не всё потеряно, – улыбается мама, и в её глазах я вижу настоящее облегчение. – А вечером… как дошла до корпуса? Без приступов?

Я замираю на секунду. Вспоминаю ледяной ужас, сковывавший меня у выхода, ощущение, что за каждым углом притаилась опасность.

– Было… непросто, – признаюсь тихо. – Словила ступор у шлагбаума. Стояла, не могла пошевелиться. Меня… сигналом машины вывели из ступора.

Лицо мамы становится серьёзным. Она вытирает руки и подходит ко мне, кладя ладони мне на плечи.

– Это нормально, Никуш. Ты сделала огромный шаг. Не кори себя. Завтра я тебя провожу. Буквально пару дней, чтобы ты запомнила дорогу и перестала её бояться. А потом… потом ты справишься сама. Я знаю.

Её слова, тёплые и твёрдые, как гранит, снова становятся мне опорой. Я киваю, чувствуя, как ком в горле потихоньку рассасывается.

– Знаешь, что ещё было странно? – говорю я, возвращаясь к шинковке. – Когда я сказала, что из Питера, а Влад спросил, не за местного ли я замуж вышла. Меня аж передёрнуло.

– И что ты ответила? – мама замирает.

– Сказала, что ты получила тут работу, а я не захотела одна оставаться. Вроде, поверили. Но, мам… а если он правда найдёт нас? Если его семья такие связи имеет…

– Тогда мы будем драться, – спокойно, без тени сомнения, говорит мама. Она смотрит на меня, и в её взгляде – вся сталь, которую я когда-либо в ней видела. – Но не сейчас. Сейчас мы ужинаем. Потом ты готовишься к завтрашнему дню, а я горжусь тобой. Очень. Потому что сегодня ты не сломалась. Ты прошла через это. И завтра пройдёшь. Понимаешь?

Я смотрю на её руки, сильные руки, которые держали скальпель и вытаскивали в этот мир новую жизнь. И которые сейчас режут картошку для нашего ужина. Самого обычного ужина в нашем самом обычном новом доме.

– Понимаю, – говорю я, и голос мой больше не дрожит. – Мам, а давай в салат ещё яблоко покрошим?

На следующий день мама провожает меня до корпуса. Точнее идёт за мной поодаль. Но этого оказывается достаточно, чтоб успокоиться. Захожу на занятия в приподнятом настроении. Что дома, что здесь не наряжаюсь на учёбу. Не вижу смысла – всё равно под халатом ничего не видно. Главное, чтоб удобно было. Вот и сегодня на мне джинсы и футболка с пайтой. Снимаю пайту и ощущаю на себе пристальный взгляд. Надеваю халат и поднимаю голову. На меня внимательно смотрит Влад.

– Ты что-то хотел? – спрашиваю я, и это звучит достаточно грубо.

– Ничего, – отвечает Влад, но глаз не сводит.

– Хватит девушку смущать, – одергивает его Катя. – Вероника, пойдём!

– Я – Ника, – поправляю Катю на автомате.

Катя – староста группы. Она старше всех. Поступила в мед не с первого раза, окончила медучилище и дочку успела родить. Она всех опекает. Люба вчера успела рассказать немного о каждом из одногруппников. Вот и меня Катя под крыло берёт.

– Хорошо, Ника! – Катя смеётся. – И пожалуйста, будьте с Ником поскромнее. Дайте отвечать ещё кому-то.

– Постараемся, – Никита подошел неслышно. – Да, Ник?

Киваю в ответ. И мы дружно спешим на занятие. Жизнь налаживается. Сегодня мы с Никитой батл по знаниям не устраиваем. Но и возможности ответить не упускаем тоже. Нас должны закрепить за палатами по парам. Большая часть группы уже подходила к преподавателю с просьбами поставить их вместе. Но он решает подойти к этому процессу креативно. Бумажки с номерами палат ссыпает в колпак. Мы подходим по очереди и тянем. Я вытянула бумажку с номером три и с интересом наблюдаю с кем же буду вместе. Такую же цифру вытягивает… Никита.

Мы с мамой сидим в кабинете у главврача. Я порядком нервничаю. Ведь это моё первое трудоустройство в медицине. Практики – не в счёт. Главврач изучает копию моего личного дела. Какая же мама у меня умная, всё предусмотрела, всё продумала. Я ещё возмущалась – мол, зачем лишние деньги на ксерокопии тратить. А вот теперь они пригодились.

– Что, Вероника Викторовна, не хотите по маминым стопам идти? – спрашивает главврач. – Кардиологом быть хотите?

– Да, хочу! – уверенно отвечаю я.

– И куда же вас отправить? К взрослым или к детям? – раздумывает он, а я удивлённо смотрю на него. – Вероника Викторовна, в нашей больнице пока что и взрослое, и детское отделение кардиологии. До тех пор, пока специализированный центр не откроется.

– Конечно, к детям, – чуть не кричу от радости я и тут же осекаюсь.

– Решено! Собирайте все необходимые документы, – он передает мне список. – А пока можете приходить в отделение, знакомиться с фронтом работ. Удачи Вам!

Выходим из кабинета безумно довольные. Мама берёт список и внимательно изучает.

– Никуш, ты можешь сегодня медосмотр пройти. Всё, кроме анализов, – говорит она и хмурится. – Поликлиника здесь же. А мне в отделение уже пора. Сама потом дойдёшь?

– Конечно, – я успокаиваю маму. – Надо же привыкать ходить одной, без сопровождающих.

– Вот одной не надо привыкать, – сокрушается она. – Тебе бы парня хорошего встретить…

– Мам, не надо мне никаких парней! Одного жениха с головой хватило… – возмущаюсь я.

Она ничего не отвечает, только обнимает меня. Мама идёт к выходу, а я ищу регистратуру по указателям. Два с лишним часа пролетают незаметно, но большая часть печатей на заветном бланке получена.

На улице уже темно. Не люблю позднюю осень именно за это. Людей в больничном дворе почти нет. Я пытаюсь понять куда же идти, но не могу сообразить. Корпусов много – путаюсь в них. Достаю распечатанную карту областной больницы и роняю файл с документами. Слышу рядом знакомый голос: «Девушка, вы уронили!» Никита поднимает мой файл и не спешит отдавать.

– Ника? – удивляется он. – Ты чего тут? Занятия ведь давно уже закончились.

– То же самое и тебя могу спросить, – отвечаю ему. – На работу устраиваюсь.

– Куда устраиваешься? – искренне интересуется Никита.

– В кардиологию, – я удивляюсь его интересу.

– В какую именно? – продолжает он расспрашивать.

– В детскую. Что за допрос, Никита? – шутливо возмущаюсь я.

– Значит, вместе работать не будем, – мне показалось или в его голосе действительно слышатся нотки разочарования.

– Ты тоже тут работаешь? – теперь настала моя очередь задавать вопросы.

– Ага,– улыбается он. – Только называй меня Ником.