Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 75)

В какой-то момент Элина резко серьезнеет и кладет ладонь мне на колено.

— Спасибо, Марк.

— За что? — удивляюсь я. — Это ведь невкусно.

— За попытку, — все так же серьезно продолжает она.

А я замираю и боюсь даже пошевелиться, чувствуя тепло ее ладони. Пусть полежит там подольше.

Дожил, блин, радуюсь обычному прикосновению, как прыщавый школьник.

Я перевожу взгляд на ее руку, и Элина словно очухивается и резко ее отдергивает.

Ну вот, взял и все испортил. И как это у меня так мастерски выходит?

Элина

Ну почему именно женщины рожают? Какая жуткая несправедливость!

У меня ощущение, словно я огромный арбуз на ножках, и с каждым днем становлюсь все больше.

— Я сильно поправилась, — бухчу я, разглядывая себя в зеркале в приемной клиники.

— Есть немного, — улыбается Марк.

— Эй! — Я стучу его кулачком по плечу, и он улыбается еще шире, поднимает ладони в примирительном жесте:

— Я пошутил, пощады!

То-то же.

— Элина, ты точно не хочешь знать?

Я сразу понимаю, о чем он, ведь сегодня мне будут делать очередное УЗИ.

Нет. Мы с ним уже обговорили этот вопрос: решили не узнавать пол ребенка. Ну, точнее я-то уверена, что будет малышка, почувствовала это сразу. Только вот ощущения к делу не пришьешь, скоро узнаем, права ли я.

— Пойдем?

Марк протягивает руку, я беру его под локоть и мы идем в кабинет к врачу.

Он вообще носится со мной, как с писаной торбой. Приятно. Порой мне даже кажется, что он меня любит, но если бы любил, так бы и сказал, верно? А он молчит как партизан на допросе. Значит, не любит.

К тому же меня подспудно преследует безотчетная тревога: что, если ему надоест, и он оставит меня одну? Как надолго хватит его прыти? Что, если он вообще рядом только потому, что я беременна?

Когда до кабинета врача остается буквально несколько метров, я вдруг застываю как вкопанная и ошарашенно шепчу:

— Стой!

Марк поворачивается ко мне, и я вижу его испуг.

— Все в порядке, — машу рукой, — ой! Дай ладонь.

Марк протягивает свою ладонь, и я прикладываю ее к своему животу в том месте, где только что толкнулся малыш.

— Чувствуешь?

Мы замираем, и я вижу на лице Марка целую гамму эмоций. Тут и страх, и интерес, и благоговение. В следующий миг он бледнеет. Господи, главное, чтобы в обморок мне тут не хлопнулся. Ох уж эти мужчины.

— Ого, — в итоге восхищенно выдает Марк, когда чувствует толчок. — Какой силач! Или силачка.

Я вижу, с какой неохотой он убирает руку, и вдруг мне в глаза бросается кое-что странное. Я хватаю его ладонь и начинаю рассматривать. Что это за ссадины и синяк под правым безымянным пальцем? Да и в целом кожа будто стала грубее. Странно.

— Что это?

Такое бывает, когда мужчина работает руками, но это ведь не про Марка, он же тяжелее ручки, ну, или гантелей, ничего не поднимает.

— Да так, не обращай внимания, просто ссадины. Ну что, пойдем к врачу?

Мы заходим в кабинет, а я все думаю о его руках, вспоминая о том, что Марк не так давно меня расспрашивал о кроватке.

И тут меня осеняет: он что, решил ее сделать сам? Ох ты ж ничего себе... Тогда понятно, откуда его «боевые раны», — опыта ведь нет. В груди разливается приятное тепло. Решаю и дальше притворяться, будто не в курсе, какой сюрприз он решил устроить.

С ним вообще творится что-то странное в последнее время. Он выполняет обещания, разговаривает со мной так и на такие темы, словно ему правда интересно. И слушает ответы, а не отмахивается.

Помнит все, что я говорила или спрашивала. Такое ощущение, будто я общаюсь с Марком 2.0. Нет, я, конечно, не против, главное, чтобы он снова не откатился к заводским настройкам.

А еще он, видимо, и правда разобрался с матерью, потому что она оставила нас в покое. Я подсознательно до сих пор боюсь ее визита, она мне даже снилась не раз, но время идет, и все спокойно. Поразительно. Что такого Марк ей сказал?

Когда мы выходим из кабинета, я поворачиваюсь к нему.

— Тебе, наверное, на работу пора?

— А ты куда?

— Хочу съездить в детский магазин, посмотреть коляску, кроватку и кое-какие вещи для малыша. Уже пора.

— Я с тобой.

— Зачем? — поднимаю брови я. — Ты ведь не разбираешься.

— Осведомлен немного, — парирует Марк.

Осведомлен? Немного? Кхм, это будет забавно. Надеюсь, получится не как с крем-пастой из креветок тогда, в парке.

— Но тебе разве не нужно на работу? — кошусь на него я.

— Без меня обойдутся.

Вот как? Все чудесатее и чудесатее...

— Ладно, поехали.

Когда мы наконец оказываемся в магазине, я с воодушевлением начинаю разглядывать детские комбинезоны, бодики и другие необходимые вещи, а Марк подходит к продавцу с непроницаемым выражением лица и начинает интересоваться по каждой вещи:

— Кто производитель? Вы уверены, что качество на должном уровне? Что с гигроскопичностью ткани? Три кнопки внизу — это достаточно удобно? Не лучше ли две?

Я таращусь на Марка с круглыми глазами, впрочем, как и девушка-консультант.

Он что, изучал этот вопрос? Гигроскопичность? Господи, я и слова-то такого не знаю...

Но это только начало. Я подхожу к коляскам и прошу продавца показать коляски-трансформеры.

— Вот еще, — хмыкает Марк. — Это же самые бюджетные варианты. Элина, не нужно экономить на ребенке. Девушка, покажите нам, пожалуйста, универсальные. Начнем с них.

А дальше он мучит несчастного продавца с крайне важным видом, сыплет вопросами как из рога изобилия, и я лишь потрясенно наблюдаю за их беседой.

Даже я не знаю тех моментов и деталей, о которых он разговаривает с консультантом, а я изучала вопрос.

Поразительно другое — Марк не знал, что мы сегодня поедем в магазин, и у него не было времени подготовиться. Значит, он сделал это раньше. Сам!

Божечки, я сейчас расплачусь от умиления. И точно, через секунду я всхлипываю, и Марк бросается ко мне:

— Что случилось? Тебе плохо? Воды? Девушка, воды!

— Все хорошо, Марк, это просто гормоны.

Ну право слово, не говорить же ему, что я расчувствовалась потому, что он знает, как и какую коляску выбрать для ребенка.