Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 26)

— Это еще почему? — недоумевает мать.

— Мы с Элиной летим в свадебное путешествие, — сообщаю я под грохот вилки, которую Элина роняет на тарелку.

Глава 18

Марк

— Ты куда? — хватаю я за руку невесту и тащу в свою спальню.

Она, видите ли, собралась идти в свою, когда поднялись на второй этаж.

— Окна наших спален видно с террасы гостевого домика. Мать сразу поймет, что ночуем не вместе. Ты и так сегодня достаточно накосячила, — стараюсь объяснить ей очевидное спокойным тоном.

Элина поджимает губы, но послушно топает за мной.

— Ты совсем офигел? — змеей шипит она, когда заходим в мою спальню. — Я накосячила?! Каким образом?

— Когда отшатнулась от меня, как от чумного. Думаешь, мать не заметила? Она же весь вечер потом присматривалась.

Поначалу невеста смотрит на меня виновато, однако вместо того, чтобы попросить прощения, отходит на несколько метров и упирает руки в боки.

— Сам не лучше! Какое такое свадебное путешествие, а?! Мало мне Елизаветы Карловны, так еще и это? Куда ты собрался лететь?

— Еще не решил. Но уверяю, тебе понравится.

Осталось на самом деле выбрать направление.

Куда люди летают? Лично я понятия не имею, потому что толком не умею отдыхать. Вот работать — это да, это мое. А безделье — совсем не для меня, я через день начинаю прикидывать, сколько всего можно было бы успеть вместо ничегонеделания и... снова берусь за работу. Время — деньги, это всем известный факт.

— Мы. Так. Не договаривались! — ядовито выплевывает Элина каждое слово.

Я смотрю на нее и пытаюсь понять, отчего она так взбеленилась. Нормальная девушка уже бы от радости прыгала, что на неделю попадет в райское местечко, я ведь не на черноморское побережье ее везти собрался. А она негодует.

Цену себе набивает, что ли?

Точно. Наверняка так и есть. Прав был Боцманов: Элина падка на наживу.

Вот зуб даю: сейчас начнет торговаться, ставить условия и пытаться что-то с меня поиметь, вместо того, чтобы воспринимать свадебное путешествие как приятный бонус.

— Марк, давай все-таки отложим это все, а? — произносит она на выдохе вместо этого. — Зачем нам расписываться на этой неделе?

— Нет, Элина, — качаю я головой, — это решенный вопрос. К тому же ты сама виновата. Если бы не твой прокол, в загсе не было бы заявления и мать не узнала бы о нем. Тогда и расписываться бы не пришлось. А теперь имеем что имеем.

Элина начинает ходить по комнате, задумчиво хмуря лоб.

— Ты и правда собрался завтра пригласить моих родителей сюда?

— Разумеется, нет.

— Марк, позволь мне рассказать им правду, — выжидающе смотрит на меня Элина.

— Мы уже говорили об этом. Ни в коем случае.

— Как ты себе это представляешь? — взвизгивает она. — Я собиралась замуж за Егора! А тут и месяца не прошло, знакомьтесь, мамочка и папочка, мой новый мужчина, да что там мужчина — муж! Марк, они ведь даже с тобой не знакомы и ни за что не поверят, что я могла так быстро выйти замуж и укатить в свадебное путешествие.

— Насчет знакомства — не вопрос, — хмыкаю я. — Послезавтра съездим и познакомимся. А замужество... В конце-то концов, разве нельзя и в самом деле влюбиться в меня?

Элина кривится так, словно я предложил ей поцеловать жабу, замечает, как мои брови ползут вверх, и спешит объясниться:

— Они не поверят, Марк. Я не такая.

— Убеди их. Мне все равно как. — Я решительно ставлю точку в этом разговоре.

Не такая она, видите ли. Да любая была бы счастлива оказаться на ее месте, а она нос воротит.

А что, если это она так попросту торгуется? Соображает, как бы не продешевить.

Впрочем, пункта о свадебном путешествии в договоре действительно нет, и если она хочет что-то с этого получить, так пожалуйста, я не обеднею. Интересно, что выберет? Украшения, наличку, машину? Что-то покрупнее? Насколько далеко простирается ее жадность?

— Элина, — решаю ускорить процесс я и развожу руками, — если ты хочешь что-то попросить за свадебное путешествие, проси.

Она прикусывает губу и отводит взгляд, будто не решается.

— Ну же, — поторапливаю ее я.

И она спрашивает:

— У тебя же есть знакомые врачи? Хорошие?

— Есть.

Я совсем не понимаю, куда она клонит.

— Ты сможешь организовать для моих родителей полное комплексное обследование и лечение, если понадобится?

Мои брови молниеносно взлетают и остаются в этом положении. Ничего не понимаю... Это все, что ей нужно?

— И все? — уточняю я.

— И все, — кивает она.

— Хорошо, организую.

— Спасибо, — бросает она и выходит на балкон.

А я оторопело смотрю ей в след. Для чего ей это, так и хочется спросить, однако понимаю: не ответит.

Меня трудно удивить, но Элине только что это удалось.

Выхожу на балкон вслед за ней.

Она сидит в плетеном кресле, водит пальцем по экрану мобильного снизу вверх и задумчиво хмурится, а потом что-то шепчет себе под нос.

Всем корпусом поворачиваюсь к ней, а сам боковым зрением смотрю вниз, на гостевой домик и прилегающую к нему террасу.

На улице тихо, так что слышно, как в открытом бассейне циркулирует вода. И, кто бы сомневался, я обнаруживаю мать сидящей на улице в углу. Два уличных дивана, наподобие оттоманок, ее не устроили. Как и столик со стульями сбоку.

Она скромно прячется за деревом и бдит, выслеживает добычу. Будь ее воля, уже метнула бы свой гарпун в Элину. Кто бы сомневался.

Я закатываю глаза и бросаю невесте:

— Не уходи, скоро вернусь.

Та лишь коротко кивает, не выпуская из рук смартфон.

А я спускаюсь в винный погреб и выбираю вино на свой вкус. Затем захожу на кухню, открываю бутылку, беру два бокала и возвращаюсь обратно.

Элина удивленно наблюдает, как я ставлю все это на столик перед ней, и ежится.

— Зачем это? — кивает на бокалы.

Я, не объясняя ни слова, иду обратно в комнату, к шкафу. Достаю оттуда плед, который уже через минуту любезно накидываю на нее со спины, и кладу руки ей на плечи. Замираю в таком положении на несколько секунд и лишь потом обхожу ее, устраиваясь в кресле напротив.

Жаль, мне отсюда не видно, как падает на пол челюсть матери.

Прежде чем брови Элины успевают достигнуть линии роста волос, с улыбкой произношу:

— Только не поворачивай голову. Внизу в кустах сидит мать. Делаем вид, что отлично проводим вечер и у нас все хорошо.