Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 24)

Что, если бы поехали обратно раньше?

Что, если бы вызвал водителя, наплевав на его выходной?

И еще миллион самых разных «что, если бы».

Друзья и родные поддерживали его, как могли, убеждали, что он ни в чем не виноват, да только это было бесполезно.

Макс сам сразу, без суда и следствия, вынес себе обвинительный приговор. И не собирался его обжаловать. Какая основная задача мужчины по отношению к семье? Правильно, защита. А он не смог, не справился, не защитил. Нет и не может быть ему прощения, что бы ни говорили окружающие.

Надо было настоять и отказать Миле даже ценой последующих скандалов или недель молчания с ее стороны. Молчание, кстати, он переносил гораздо хуже. Пусть бы орала, рвала и метала, грозила разводом. Или молчала и дулась, дулась и молчала, но... жила!

На то, чтобы хоть как-то прийти в себя, ушло много месяцев. Но Макс выкарабкался и продолжил жить. Правда, без части души, которая безвозвратно ушла. Ушла вместе с его дорогими, любимыми людьми.

Выстоять и не отправиться вслед за семьей помогла работа — он чуть ли не ночевал в кабинете после того, как вернулся в офис. И мысль, что со временем превратилась в нерушимую скалу: он никогда больше не повторит этой ошибки и будет защищать дорогих ему людей даже против их воли.

А еще... у него никогда не будет детей. Ну какие ему дети, если он их защитить не может? Не заслужил. Да и попросту не вынесет еще одной такой потери.

Глава 32

«Ты переезжаешь ко мне, а в течение месяца мы поженимся. И это не обсуждается!»

Эти слова взорвались в голове Весты сотней петард и оглушили на несколько мгновений.

Она чувствовала: еще чуть-чуть, и сдетонирует не хуже этих петард. Только вот вряд ли ее эмоции хоть что-то изменят. Вон как встал «жених», прищурился, будто ждет возражений, чтобы сразу разнести их в пух и прах.

«Вот индюк напыщенный! Принц на белом коне... Хотя нет, какой там принц, скорее всадник Апокалипсиса!» — бушевала она про себя.

Получается, он спас ее только для того, чтобы забрать себе.

Переходящее знамя — вот как она ощущала себя. От этого ощущения хотелось отмыться, как от чего-то мерзкого и липкого. Веста даже поморщилась.

А ведь она на секунду подумала, что свободна! Как это жестоко: дать шанс и тут же его отобрать...

Безусловно, Макс на данный момент выглядел гораздо лучшим кандидатом, чем Прохор. Но Прохор тоже изначально не проявлял своих наклонностей! Наверняка и у Макса на нее какие-то планы, и он помог совсем не бескорыстно.

Неужели ей всю жизнь придется прожить как марионетка, слушая то одного мужчину, то другого? Неужели она пришла на Землю именно для этого?

На глаза Весты навернулись слезы. Нет, верить в такое упрямо не хотелось.

Был еще один момент, который ее тревожил. Разве могут стать крепкими отношения, которые начались со лжи? Обманул в малом, запросто обманет и в чем-то более важном, так ведь?

Веста пристально смотрела на Макса и лихорадочно размышляла, что сказать. А потом вдруг ощутила, как ее разом покинули последние силы.

Нет, сегодня она точно не способна ни на какое сопротивление, ни на какие разговоры. Всё, чего ей захотелось в тот момент, — это лечь на любимую кровать у себя в квартире, прижать к себе подушку и сжаться в комок. И чтобы никто не трогал.

— Я хочу домой... — еле слышно проговорила она.

Макс опешил. Он явно ожидал фонтана эмоций, а не кроткой просьбы. Нахмурился и почесал подбородок, будто что-то обдумывая.

— Хорошо, сегодня можешь переночевать дома, как раз вещи соберешь. Но я сплю у тебя.

И до того как Веста успела возразить, выставил ладонь вперед и уверенно отчеканил:

— Надеюсь, ты помнишь, что друг Прохора на свободе? Я не собираюсь оставлять тебя одну.

Веста громко сглотнула: об Иване как раз забыла.

Но перспектива оказаться ночью с Максом наедине пугала не меньше. Она вообще не знала, как теперь сможет лечь в постель с мужчиной. От одной только мысли об этом в жилах стыла кровь, ведь в голове тут же всплывал образ скалящегося Прохора, который уже дотянулся до пуговиц на ее блузке.

— Т-ты... А г-где ты будешь спать? — запинаясь, спросила Веста.

Макс будто понял причину ее сомнений и усмехнулся.

— На коврике в коридоре! Веста, ну неужели у тебя дивана не найдется? И нет, даже не надейся, приставать не стану, — хмыкнул он. — Ну, что ты на меня так смотришь?

— Я не... не... ты... да как ты... — пролепетала Веста, тут же вспыхнув.

«Вот как он так умудряется переврать мои слова?!»

Макс добродушно усмехнулся.

— Надеюсь, это временное помешательство и твоя речь скоро станет более связной. — А потом сделал вид, что задумался, и продолжил: — Хотя... выговорить «да» в загсе хватит.

А Веста поджала губы, громко задышала носом и тут же зыркнула на Макса.

Если он продолжит язвить и дальше, им будет очень «весело» вместе. И либо она лопнет от злости, либо прибьет Макса в припадке ярости. Хоть ставки делай, честное слово.

Макс тем временем открыл дверь и жестом пригласил Весту выйти. Они направились по направлению к выходу, как вдруг она услышала какие-то крики и остановилась, чтобы прислушаться. Ох, лучше бы этого не делала...

— Отпустите меня, уроды! Тварь! Я всё равно ее достану!

Веста вздрогнула, а потом бодрым галопом помчалась к выходу, даже не дожидаясь Макса.

Глава 33

«Да уж, у кого какой талант, у меня вот — ошибаться в людях!» — костерила себя Веста, пока бежала к выходу.

— Веста! — вдруг услышала она громкий оклик, когда добралась до главного холла.

Иван Альбертович приближался к ней широким шагом.

Веста обернулась и увидела, что Макс притормозил, чтобы дать им возможность пообщаться.

— Девочка моя, ты прости меня, что не уследил за Прохором, — засокрушался несостоявшийся свекор, когда подошел ближе. — Теперь точно глаз с него не спущу, будет сидеть взаперти, пока всю дурь из него не выбью.

Веста поежилась.

«Да у вас ремней столько не найдется!» — фыркнула про себя, но вслух, конечно, ничего не сказала.

— Чего уж скрывать-то теперь, стыдно мне перед тобой. Совсем не этого я для вас желал... Не оценил Прохор что имел, упустил тебя...

Во взгляде Ивана Альбертовича Веста прочла какую-то затаенную боль. Ей на секунду даже показалось, что тот говорил уже о чем-то своем, а не о ней.

А ведь она никогда не расспрашивала его о личной жизни. Знала лишь, что с матерью Прохора он развелся и сына забрал, когда тому было чуть больше года. По словам Прохора, из-за ее измен и склонности к спиртному. При этом мать оставила сына и словно забыла о нем, а через несколько лет умерла, так его и не увидев.

А Жигунов-старший тем временем продолжал:

— Отцу сказал и тебе повторю: с отменой свадьбы вопрос улажу, все убытки возмещу и с журналистами тоже разберусь. Это меньшее, что я могу сделать. И еще кое-что...

Он весь словно подобрался, посерьезнел, уверенно проговорил:

— Веста, что бы ни было, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если в твоей жизни случится беда, пусть я буду первым, о ком ты вспомнишь. Договорились?

Веста кивнула и улыбнулась.

— А если вдруг решишься когда-то просто так навестить старика... — голос Ивана Альбертовича внезапно дрогнул, — то я буду рад. Чай всегда наготове.

Уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку, но Весту это не обмануло. Она отметила, как опустились его плечи.

Да, она любила их неспешные беседы за чаем, когда приезжала к нему в гости с Прохором, а иногда и одна. Но теперь сомневалась, что сможет вернуться в этот дом.

С таким-то прибабахнутым сыном шансы Ивана Альбертовича на нормальную сноху были призрачны. Ей вдруг стало жаль Жигунова, по большому счету одинокого пожилого человека. Он, как она знала, давно лелеял мечту о большой семье и... лишился ее.

«А ведь сегодняшний вечер, — вдруг подумалось ей, — урожайный донельзя. На разбитые мечты и отношения».

Однако отказывать старику, который всегда относился к ней с теплом и радушием, не стала.

Через три минуты они с Максом уже спускались с лестницы дома. Тот, похоже, подметил, что Веста о чем-то размышляла, и тактично молчал.