Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 26)
Как, ну как ему удавалось выглядеть так, будто крепко спал до утра? Веста знала, что это не так: ночью Макс старался ходить тихо, но она слышала, что он много раз вставал и ходил на кухню. Похоже, как и она, уснул лишь под утро — если вообще уснул.
— Так что, я могу надеяться на твою благоразумность? — подытожил он свой монолог.
Он всматривался в лицо Весты, видимо, пытаясь понять, готова ли та внять его просьбе. До этого что-то рассказывал о важных делах, но Веста пропустила мимо ушей вообще всё, кроме того, что ее оставят в покое на целый день. Невиданная роскошь!
— Да-да! — Она торжественно пообещала ему никуда не выходить, для пущей убедительности усиленно закивала.
Когда закрыла за ним дверь, облегченно выдохнула.
Она бы даже от радости сплясала еще во время его речи, но до сих пор помнила тот позорный танец, что он видел, и сдержалась. Возвела руки к небу и улыбнулась, только когда заперла дверь на все замки.
Одна, наконец-то одна! Не надо слушать ничье вранье, кому-то подчиняться. «Целый. День. Принадлежит. Только. Мне!» — ликовала она.
Конечно, скоро наступит вечер, и Макс вернется, будет лгать и изворачиваться, но это только вечером. А пока можно позволить себе провести несколько часов, не думая ни о чем.
Однако ночь без сна всё же сказалась, и вместо того, чтобы, к примеру, прибраться, или разобрать чемодан с вещами, или подумать о будущем, Веста прилегла на кровать «на пять минуточек» и самым позорным образом уснула.
Разбудил ее звонок мессенджера. Она нехотя нащупала телефон на тумбочке и посмотрела на экран, чуть приоткрыв левый глаз. И тут же подскочила в кровати, второй рукой приглаживая волосы. Звонок был от сестричек, причем групповой. Третьим был отец.
Она взяла трубку, и девчонки наперебой заверещали:
— Веста, Веста, привет!
Они по очереди засовывали свои прелестные носы чуть ли не в камеру и пытались отобрать друг у дружки телефон.
Тут подключился и отец.
— Здравствуйте, мои девочки любимые! Как вы? — Он словно расцвел, а улыбка была самой что ни на есть искренней.
— Я уже чемодан собрала! — радостно воскликнула Даша.
— А я свой еще вчера, бе-бе-бе, — показала язык сестре Маша и добавила уже нам: — А еще подарочки вам везу!
Только теперь Веста вспомнила, что уже через несколько дней девчонки приедут сюда на каникулы. Как могла забыть?
Они что-то еще рассказывали наперебой, а Веста вдруг словно впервые увидела, с каким воодушевлением отец реагировал на их болтовню.
Минут через десять запал близняшек иссяк, и они помчались вершить свои важные дела. Веста положила телефон на прикроватную тумбочку и начала бездумно грызть ноготь, хотя думала, что от этой детской привычки избавилась давным-давно.
Ее словно мешком по голове ударили. Веста думала, что сюрпризы касательно отца закончились. Однако складывалось ощущение, что в небесной канцелярии составили план и вываливали правду частями, давая немного времени отдышаться и переварить. Прямо как спортсмена готовили брать высоту за высотой — постепенно. Только тут какие-то антирекорды получаются... Вот, пришла пора для очередного. И, похоже, последнего.
Веста наконец-то окончательно осознала то, что отказывалась видеть всю свою жизнь: отец переставал быть ледяной скалой, когда речь заходила о близняшках. Его лицо словно преображалось, когда он смотрел на них. И как смотрел... с гордостью, нежностью, любовью. Так, как никогда не смотрел на нее.
Память тут же угодливо подсунула кучу воспоминаний: вот отец встречает девчонок из летнего лагеря, поднимает и кружит обеих; вот наклоняется, целует каждую в щеку, желает спокойной ночи; вот усаживает обеих на колени, и они весело хихикают над каким-то рассказом. И так далее и тому подобное.
Веста всегда думала, что отец в целом не любил «телячьих нежностей» и потому всегда держал дистанцию, а близняшек обнимал, так как не хотел лишать хоть какой-то ласки, ведь они были лишены материнской. Но пора посмотреть правде в лицо: дело совсем не в этом. Он не хотел обнимать именно ее.
Непоколебимая уверенность в том, что родитель всегда любит всех своих детей, приказала долго жить. И если до этого Веста поняла, что отец ее не любит, то теперь новый неумолимый факт предстал во всей красе: и не любил никогда. И тут уж не прикрыться фразой «любит, но странною любовью».
«Что я ему сделала? Чем не угодила? — гадала она и никак не могла найти ответа. — Я же всё делала, как он хотел! Всё! Обожала, отступалась от своих желаний, отказывалась от планов, соглашалась...»
Веста горько хмыкнула: пришло время перестать себя обманывать — невозможно наполнить дуршлаг. Нельзя выклянчить любовь, вот у нее и не получилось.
Она сидела на кровати, и боль отверженности и ненужности разъедала ее душу, словно кислота. Хотелось скулить от отчаяния, ведь, получается, она с момента рождения оказалась не нужна самому важному мужчине в жизни каждой девушки.
Понятно, почему до этого отказывалась видеть и принимать суровую правду: та низвергла Весту в темный-темный колодец. Глубокий и очень холодный. А потом сверху задвинулась крышка, и Веста осталась одна в звенящей тишине.
Слезы душили, и она схватила подушку, чтобы закрыть ей лицо и закричать громко-громко. Надрывно. Веста плакала до тех пор, пока вместо раздирающей боли не осталась пустота.
Какое-то время она побыла в этой пустоте и тишине, а потом убрала подушку и выпрямилась. Дверь в прошлое закрылась.
В голове словно что-то щелкнуло. Теперь Веста знала, что делать.
Глава 36
Макс откинулся на спинку кресла, расслабил галстук и довольно улыбнулся. Обвел взглядом свой рабочий кабинет — просторный и светлый, благодаря панорамным окнам вместо одной из стен.
Помещение было большим и разделенным на зоны.
Светло-коричневый стол Макса в центре, зеленые растения в больших кадках по всему периметру, длинный овальный стол для совещаний с креслами слева и небольшая зона для отдыха с диваном и мини-баром справа.
Встреча, к которой он долго готовился, прошла более чем удачно. Более того, удалось выбить даже лучшие условия, чем он рассчитывал.
Настроение ожидаемо улучшилось, как это всегда бывало, если Макс заключал хороший контракт.
Впрочем, это происходило достаточно часто. У него было особое чутье на удачные сделки, иначе не получилось бы создать такую империю фактически с нуля. Точнее, с небольшого магазинчика, открытого в месте, которое скоро стало проходным. Тогда он и подумать не мог, во что превратится его задумка.
Макс до сих пор любил свое детище и вкладывал в него не только время и деньги, но и душу.
Дверь кабинета открылась, и в него с подносом с кофе вплыла Вероника, его бессменная помощница на протяжении вот уже трех лет. Та самая, что достала для него самолет.
Правильные черты лица, четко очерченные губы, огромные синие глазищи и неизменный пучок каштановых волос на голове. Она была безусловно красива. Наверняка мужчины головы сворачивали, глядя ей вслед. Но босс ценил в ней только деловые качества, хотя друзья часто спрашивали: отчего бы не совмещать приятное с полезным?
Макс же твердо для себя решил еще в самом начале карьеры: на работе он для того, чтобы делами заниматься, а не шашни с коллегами крутить.
Макс попросил его не беспокоить и жестом руки отпустил Веронику. А потом воскресил в голове образ улыбающейся Весты. Уж что-что, а удачные переговоры — его конек. Вот и к Весте ключик подберет.
«Как там она?» — подумал он и набрал Георгия, который сегодня охранял его сокровище.
Георгий взял трубку сразу.
— Слушаю, босс, — пробасил он.
— Как там Веста? Не пыталась выйти?
— Никак нет, босс. Доставку продуктов на дом заказала, сказала, что приготовить ужин для вас хочет. Но я всё проверил. Ничего подозрительного не обнаружил.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарил сотрудника Максим и отключился.
Это что же получается, вечером его ждет вкусный ужин в компании прелестной девушки? Не день, а просто праздник какой-то.
«Надо купить цветов», — тут же решил Макс.
Он был уверен: разговор пройдет как по маслу, иначе зачем бы Весте вздумалось его кормить?
***
— Спасибо большое! — улыбнулась Веста, принимая вечером огромный букет бордовых роз из рук Макса. — Пойду в воду поставлю. Ты проходи, проходи. Можно сразу на кухню.
— Веста, я поговорить хотел... — начал было Макс, решив не откладывать тяжелый разговор на потом, но Веста его перебила: — Сначала ужин, а потом и поговорим.
Макса не нужно было уговаривать — еще с порога почувствовал аромат мяса, витающий в воздухе, и его желудок тут же дал о себе знать громким урчанием.
«Черт, надеюсь, не услышала...»
Он прошел в кухню и встал в дверях, изучая накрытый стол. Салат в салатнице; исходящая ароматным паром картошка, посыпанная укропом, в глубокой тарелке. Вроде бы ничего особенного, но от всего этого веяло уютом.
«Получается, для меня старалась!» — от этого осознания в груди расплылось давно забытое сладостное ощущение.
Да, он соскучился по такой вот обстановке и домашнему теплу.
Тут на его плечо легла ладонь Весты. Она легонько подтолкнула его вперед.
— Садись, садись, чего встал? Проголодался, наверное?
Макс просто кивнул и сел за стол. Побоялся, что если откроет рот, закапает слюной пол.
Вскоре на его тарелке лежал аппетитный стейк, а Веста сидела напротив, подперев подбородок руками, и наблюдала, как он ест. Сама есть не стала, сказала, что напробовалась, пока готовила.