Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 21)
Пульс снова ускорился. Мысль о том, что один из этих ненормальных бродит по улицам города, ужасала, но тут Веста посмотрела на третьего присутствовавшего, и сердце забилось еще сильнее.
Те же карие глаза, что она запомнила, взъерошенные волосы, двухдневная щетина и тот же взгляд. Внимательный и словно проникающий в самую душу. Только вот костюм стоимостью как минимум в несколько зарплат водителя и часы Patek Philippe.
«Кто ты?» — хотелось прокричать ей, но она лишь поджала губы.
— Ивана найдем и заставим ответить. — А это уже твердый голос Макса. Он последовательно посмотрел на Ивана Альбертовича и ее отца. Те кивнули.
— Ты что здесь делаешь? — вырвалось вдруг у нее.
— Я пока, пожалуй, воды принесу тебе, Веста, — обратился к ней Жигунов-старший и покосился на Макса.
Тот явно понял и обратился к отцу:
— Думаю, вам нужно поговорить.
И они вышли. Когда за ними закрылась дверь, а звук шагов стих, отец вдруг заходил по комнате и взмахнул руками.
— Дочь, это что за поведение? Тебя такой человек спас, такой человек... Благодетель! А ты к нему так обращаешься... Где твоя благодарность? И меня злодеем перед ним выставила... Веста, Веста...
«То есть как это он спас?»
— То есть как это он спас, а не ты? — повторила мысль вслух Веста и замерла в ожидании ответа.
— Дочь, ты прекрасно знаешь мою ситуацию, — пробасил отец и замолчал. Потом почесал затылок и добавил: — К тому же ты сама решила сюда ехать...
Веста смотрела в глаза отца. Правда, уже сама не понимала, что там искала. Возможно, то, что помогло бы ей понять: она неверно поняла папины слова, он имел в виду совсем другое.
Но секунды текли, а взгляд отца оставался таким же. Он даже поморщился, будто не выдерживая ее эмоции, а потом и вовсе отвернулся. Сделал вид, что рассматривает книги.
Сердце сжалось в болезненной судороге, а глаза увлажнились. Нет, она всё верно поняла: папа вряд ли заявился бы сюда, даже догадываясь, что Прохор мог и хотел с ней сделать. Наверняка он тут только потому, что его сюда притащил Макс. Но Максу-то это зачем?
«Господи, какая же я наивная дура...» — мысленно застонала Веста.
Она отвернулась, чтобы отец не увидел ее слез. Злодеем его выставила, видите ли. А кто он, разве не злодей? Разве любящий отец так поступит?
«Любящий — вряд ли», — тут же ответила сама себе. Боль от обрушившегося на нее осознания будто выбила из легких весь воздух. Веста беззвучно открывала рот, но лишь через несколько невероятно долгих секунд смогла с хрипом вдохнуть.
А потом выдохнуть. И вместе с этим выдохом словно ушли ее иллюзии и надежды заслужить любовь отца. Что бы она ни делала, этого всегда будет недостаточно.
Но как же это больно — признать, что чужому человеку до нее куда больше дела, чем родному отцу... Мозг как по команде подкинул в сознание сказанное родителем слово «такой». Явно неспроста он так сказал. Нет, то, что Макс явно не водитель, она уже поняла. Дорогую одежду она еще в Хорватии приметила, просто подумала на Катарину, а расспрашивать в ее-то ситуации казалось верхом неприличия.
Зато теперь ничто не мешало это сделать.
Веста прищурилась. Скрестила руки на груди и вкрадчиво поинтересовалась:
— Так какой
Отец развернулся к ней и тоже прищурился.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто это? — Он явно опешил.
— Именно это я и хочу сказать!
Отец с сомнением вгляделся в ее лицо, а когда понял, что Веста не врет, приземлился в кресло и покачал головой:
— Ну дела... Веста, это Максим Богданович Новак, основатель и владелец крупнейшей в России розничной сети магазинов «Марка». Не поделишься с отцом, откуда вообще его знаешь?
Брови Весты взлетели чуть ли не до линии роста волос.
— Э-э-э... — многозначительно выдавила она из себя.
Рассказывать отцу об их первой встрече не хотелось. Веста почувствовала, как щеки загорели, да что там — всё лицо запылало.
Это что же, она так себя вела с владельцем сети? Вот уж никогда бы не подумала! А где заносчивость, манерность, сдержанность, официальность, присущая людям такого уровня? Уму непостижимо — она проехалась и по логотипу компании, и по ее владельцу. И словно вишенка на торте — приказывала ему!
Веста издала нервный смешок, а потом в мозгу словно взорвалась мысль:
«Вот скотина... Он всё это время меня обманывал!»
И тут же второй голосок парировал:
«Веста, где твоя совесть? Если бы не он, Прохор...»
И Веста вдруг вскочила с места, буквально выплюнула в лицо отцу:
— Прохор мне омерзителен!
Она больше не пыталась унять бушующий внутри гнев.
— Он настоящее животное! А ты... ты... не лучше! Ты знал, ты всё знал, и всё равно меня как ягненка на заклание отправил! Как ты мог? Как?!
И тут Веста увидела, как во взгляде отца проскользнуло то, что она и не надеялась там увидеть: зачатки совести. Отец нахмурился, а Веста продолжила:
— Ты не заставишь меня выйти за Прохора. Можешь что хочешь делать, но я не пойду за него замуж!
— Ты за кого меня держишь? — взорвался отец, изображая праведный гнев. — Что ж я, нелюдь какой, что ли?!
— А кто? — тут же ощетинилась Веста.
Отец побагровел.
— Да не отдам я теперь тебя замуж за Прохора! Выйдешь за Максима!
Глава 29
Макс и Жигунов-старший вышли из гостиной.
— Давайте пока подождем в кабинете, пусть поговорят. Думаю, им есть что обсудить.
Через пару минут они вошли в просторную комнату — практически клон той, в которой находились Снежный с дочерью. Разве что отделана она была в бордовых тонах. Похоже, Жигунов не заморачивался с дизайном, предпочитая привычное и собственный комфорт.
— Выпьете? — Иван Альбертович махнул рукой в сторону мини-бара после того, как уселись в кресла.
Макс покачал головой. Нет, ему нужен трезвый ум и собранность.
— Что будет с Прохором? — резким тоном спросил он у Жигунова.
Тот скривился и тут же помрачнел.
— Максим Богданович, с сыном я разберусь сам.
И добавил уже тише:
— Этот мальчишка — моя самая большая боль.
В это Макс охотно верил. После отчета о «мальчишке», у него в буквальном смысле волосы на голове дыбом встали. Отцу стоило раньше заниматься воспитанием, а теперь этому недочеловеку самое место разве что в клетке с дикими зверями, такими же, как и он сам.
— Позаботься о Весте, — вдруг перешел на «ты» Иван Альбертович, пристально уставившись на Макса.
Тот приподнял брови, но заметил хмурое выражение лица собеседника и ответил со всей серьезностью:
— Именно этим я и собираюсь заняться.
Жигунов несколько секунд изучал Макса взглядом. Видимо, нашел, что искал, и кивнул.
— Вот и отлично.
Еще до этого, пока Веста была без сознания, а Прохора заперли, чтобы разобраться с ним позже, Максим четко объяснил Жигунову, что никакой свадьбы не будет и отдавать девчонку этому извращенцу никто не собирается. Роман Викторович подтвердил.