Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 18)
Можно отказаться от брака и смотреть на то, как будут сбываться прогнозы отца.
Нет, так она тоже не сможет, съест себя заживо, сгорит, мучимая невыносимым чувством вины.
Вот тебе и вернулась из поездки.
«Так, Веста, соберись! Как там Карнеги говорил: жизнь подкинула лимоны? Так сделай из них лимонад!»
Только как? У нее же не лимоны, а разрезанная напополам дыня, пролежавшая на жаре с неделю. Тут уж как ни крути, а лимонада не выйдет.
Но что-то делать надо.
Прохору этот брак тоже нужен, если хочет получить деньги отца. Ну, хоть какой-то плюс во всей этой ситуации. Хороший свекор достается не каждой, а Иван Альбертович, кажется, искренне полюбил Весту и горой стоял за нее, раздавая подзатыльники сыну.
Договориться с Жигуновым-старшим вряд ли получится, уж отец точно все дорожки к нему истоптал. Иван Альбертович и так помогал давно. Без его помощи завод, скорее всего, обанкротился бы и того раньше.
Зато можно попытаться договориться с Прохором. Это не редкость, что у богатых и знаменитых фиктивные браки. Правда, Веста и подумать не могла, что у нее будет такой же.
Сердце тут же болезненно сжалось, а желудок скрутило спазмом: фиктивный брак означал и отсутствие детей, без которых она не видела смысла вообще эту семью создавать. Нет, спать с Прохором даже ради детей она не хочет. Да и такого отца своим детям не пожелает.
Но деньги Прохор любил и уважал. На этом Веста и сыграет. На публике будут играть пару, а в остальных случаях — жить как соседи. И разумеется, в разных комнатах! Еще лучше — в разных домах. Пусть спит с кем хочет и когда хочет, лишь бы ее не трогал.
«Это не приговор, — успокаивала она себя. — Время пройдет, всё наладится, тогда и разведусь».
Веста поднялась и пошла в свою комнату за телефоном. Там же ее ждал чемодан.
Нет уж, оставаться тут она не хотела. Лучше вернуться в свою квартиру.
***
— Приезжай, конечно, любимая! — намеренно выделил последнее слово Прохор, когда Веста наконец-то набралась храбрости ему позвонить.
«Козлина!» — бушевала Веста. Она металась по квартире, как раненый зверь, из спины которого торчала стрела. Достать ее никак не получалось, и в результате каждое движение причиняло боль, избавиться от которой было невозможно.
Прохор спокойно выслушал ее и предложил встретиться этим же вечером в доме его отца. Точнее, очень поздним вечером.
Веста хотела перенести разговор — встречаться с Прохором ночью казалось ей хреновой затеей. Но это же дом Ивана Альбертовича. Там будут люди и, скорее всего, он сам. И это лучше, чем предложенный Прохором вариант встретиться в его квартире завтра днем. Разговаривать наедине Веста была не готова.
А еще перед глазами до сих пор стоял образ отца, когда она сказала ему, что поедет поговорить с Прохором. Ничем не прикрытая радость. Конечно, отец тут же скорчил печальную мину и начал благодарить ее и целовать ее руки, но то выражение лица, мелькнувшее буквально на секунду, Веста всё же застала. Она тогда резко отдернула руки. Жалость вперемешку с омерзением — совсем не это она хотела чувствовать к папе.
Какая она дура... Но можно ли ругать дочь за то, что пожелала дать шанс собственному отцу? Впрочем, она и так сама себя ругала достаточно. Только изменить ничего уже не могла.
Да и не стала бы менять, ведь на кону счастье малышек. А она взрослая уже, переживет. И не такое переживала.
***
В доме Жигунова-старшего, огромном трехэтажном особняке, Веста бывала несколько раз и уже с первого впечатлилась размахом. Только теперь ей казалось, будто дом нависал над ней, таращась на нее темными окнами-глазами, того и гляди — проглотит.
Весте тут же стало не по себе, и она поежилась.
Она многократно репетировала свою речь по дороге сюда. Но стоило выйти из машины, как все слова вылетели из головы.
Ее ждали. Дворецкий мило улыбнулся.
— Прохор Иванович ждет вас в комнате для отдыха, я провожу.
Веста на ватных ногах шла за седовласым мужчиной. Ладони вспотели от волнения. Да что там ладони, она почувствовала, как по спине скатилась капелька пота.
Они прошли через огромный холл и двинулись внутрь дома. Вскоре дворецкий открыл перед ней одну из дверей и произнес:
— Прошу.
Веста вошла и огляделась.
Большая комната в светлых тонах, длинный мягкий диван и два кресла у камина. На противоположной стене — пейзаж в золоченой раме, под ней мини-бар. Два панорамных окна, а между ними стена, у которой огромная уродливая напольная ваза какого-то зелено-фиолетового оттенка. В глубине в стене еще какая-то дверь. Видимо, комнату отдыха соединили еще с какой-то.
«Очередной шедевр зря признанного гения, — окрестила Веста вазу и тут же осадила себя: — Нашла о чем думать».
Тут же завертела головой в поисках Прохора и поняла, что он сидел спиной к ней и говорил по телефону.
Пульс ускорился, и во рту сразу пересохло.
«Соберись!» — приказала себе Веста и обошла длинный светло-бежевый диван.
Попыталась было заговорить, но Прохор выставил вперед левую ладонь, дав понять: помолчи.
И Веста молчала, пока Жигунов-младший громко смеялся и болтал с кем-то совершенно ни о чем.
Минута шла за минутой, Веста переминалась с ноги на ногу и в отчаянии кусала щеку, а Прохор и не думал завершать разговор, делая вид, что ее там нет.
Вскоре Веста почувствовала себя отбросом общества, ничтожным микробом, не достойным никакого внимания и более-менее пристойного отношения. Впрочем, им она для него и была всё это время, только влюбленное сердце предпочитало не видеть очевидного, предпочитая кататься на милых розовых единорогах, а заодно причислило жениха к лику непогрешимых.
А Прохор будто не замечал ее состояния и только через десять невероятно долгих минут, когда Веста искусала щеку, наконец положил эту чертову трубку на журнальный столик.
— Я же сказал, что придешь, — усмехнулся он и встал с дивана.
Веста смотрела на него и никак не могла понять, что вообще в нем нашла. Смазливая физиономия, а лицо надменное, будто ему принадлежит весь мир, не меньше.
Она поморщилась и сразу затараторила, боясь, что передумает и сбежит:
— Предлагаю сделку. Мы женимся, но живем как соседи. Все в выигрыше. Я спасаю семью, а ты получаешь деньги отца. На тебя более не претендую, можешь иметь хоть пять Анжел в месяц, только ко мне не подходи!
И тут вдруг улыбка Прохора сменилась злобным оскалом.
Веста инстинктивно метнулась в сторону и отбежала к стене у окна, где стояла ваза-монстр. Поближе к той двери, что вела куда-то еще. Если что — сбежит туда.
А бывший жених всё наступал и в это время ехидно говорил:
— Ну уж нет, Веста. Хочешь замуж? Окей. Только на моих условиях, иначе не видать тебе денег. Я-то другую невесту найду, а вот у тебя времени попросту нет. Так вот, спать мы точно будем. И начнем, пожалуй, прямо сейчас. Помнишь, я говорил о том, что тебе придется раскрепоститься?
Веста дернулась в сторону двери, но та вдруг открылась, и из нее вышел Иван, друг Прохора.
— Ваня нам не помешает. Да, Ванёк? — обратился Прохор к другу. — Он просто посмотрит и посторожит.
Глаза Весты превратились в огромные блюдца. Она даже дышать перестала. Лишь пятилась до тех пор, пока не наткнулась на вазу. Та с грохотом упала на пол и покатилась в сторону. А Веста уперлась спиной в стену.
Бежать было некуда. Она подняла руку к горлу и обхватила его. Открыла рот, чтобы закричать, только оттуда не раздалось ни звука.
А Прохор всё наступал, и через несколько секунд уже протянул к ней свои мерзкие руки.
...Огромный стальной капкан хищно сверкнул острыми зубами и захлопнулся.
Глава 25
— Ты что это задумал, гаденыш?! — в распахнувшуюся дверь гостиной вбежал запыхавшийся отец.
— О, Роман Викторович, — ухмыльнулся Прохор, но всё же сделал шаг в сторону от Весты и опустил руки, которыми уже дотянулся до пуговиц на ее блузке. — А вы тут какими судьбами? Тоже посмотреть захотели?
«Папа! Папочка!» — забилась, словно маленькая птичка в клетке, мысль. Слезы облегчения потекли по щекам.
Отец побагровел и двинулся к Прохору. Когда он уже поравнялся с мини-баром, в гостиную влетел кто-то еще.
За спиной отца внезапно раздался громкий баритон, который Веста определенно точно знала.
«Галлюцинации?» — промелькнуло в голове.