Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 12)
«Веста, Веста... Мисс Загадка. Сплошные вопросы и никаких ответов».
Макс снова уставился на Весту.
Гладил ее фигуру взглядом и недоумевал: какого вообще черта назвался водителем. Точнее, он сделал это по очевидной причине. Как только люди понимали, кто перед ними, сразу менялись. То есть менялось их поведение, тон, мимика. В большинстве случаев перед Максимом начинали лебезить, заискивать, искать его расположения. Еще бы — знакомство с ним могло открыть многие двери.
Он побоялся, что и Веста станет вести себя искусственно, а этого не хотел больше всего. Ведь наслаждался ее реакциями: смущением, неловкостью и в то же время искренностью.
Максиму нравилось тормошить ее и впитывать эти живые эмоциональные реакции. Давно в его жизни таких не было...
Да, не со лжи он бы предпочел начать их знакомство. Но ничего, еще будет время всё объяснить и рассказать.
А пока он никак не мог отказать себе в удовольствии задеть прелестное юное создание, чтобы увидеть, как мило она краснеет, как загораются ее глаза. Это же гораздо лучше, чем опущенные уголки губ и вселенская скорбь на лице.
«Надо будет пригласить ее поиграть с нами в Пицигин*», — подумал Макс.
Тут же представил Весту в купальнике и почувствовал нарастающее возбуждение.
«Да, Веста, однозначно тебя приглашу. Впрочем, зачем ждать. Пожалуй, сделаю это прямо сейчас».
Максим встал из-за стола, захватил яблоко, которое так и не съел, потому что был слишком занят разглядыванием стройной фигуры Весты и зашагал обратно в дом.
— Веста? — позвал ее он.
Та как раз стояла спиной и потому вздрогнула. Обернулась и натянуто улыбнулась.
— А-а-а, это ты... — Потом она вдруг спохватилась, постаралась изобразить более вежливую улыбку. — Ты что-то хотел?
«Конечно, хотел. Тебя».
Правда, вслух он этого естественно не сказал — не желал получить шваброй в лоб.
На «ты» они все вместе решили перейти еще во время завтрака. И пока что «ты» из уст Весты звучало так, будто она тыкала наманикюренным ноготком прямо ему в грудь. И вид при этом грозный, насупленный.
«Ничего, это скоро изменится...»
Макс повертел в руке яблоко, легко подбросил и поймал другой рукой. А потом не мешкая снова подкинул его — уже Весте.
Та не ожидала такого и с расширенными глазами отскочила в сторону вместо того, чтобы поймать фрукт. Яблоко громко приземлилось на вымытый пол, подпрыгнуло и покатилось под стол.
— Ну, — усмехнулся Макс, — за ловкость ты получаешь десяточку... из тысячи.
Веста густо покраснела, вцепилась рукой в швабру и открыла было рот, но Максим ее опередил:
— Надеюсь, в Пицигин ты будешь играть лучше. Там без ловкости никуда.
Веста так мило смутилась, что Максу тут же захотелось сжать ее в объятиях и поцеловать.
Чего скрывать, его сразу к ней потянуло. Пожалуй, его вообще настолько сильно тянуло к кому-то впервые с того самого проклятого дня. Дня, о котором он мечтал забыть и который часто преследовал его в ночных кошмарах. Дня, когда он лишился семьи.
*Пицигин — традиционная для хорватского и черногорского побережья игра, которая зародилась в хорватском городе Сплит в начале прошлого века. Обязательным условием для такой игры является песчаный пляж, чтобы не было травм, как, например, на гравии.
Основные правила очень просты: пять игроков заходят в море на глубину 10—20 сантиметров (если море глубже, это только замедляет игру и уменьшает привлекательность). Становятся в 6—7 метрах друг от друга и подают маленький резиновый мячик (балун), ударяя по нему руками (как в волейболе), пытаясь при этом не уронить его в море.
Глава 17
«Да что вы знаете о плохих привычках... Разбросанные носки — это еще ничего. Кружки с недопитым кофе по всему дому — вот реальное зло!» — бухтела про себя Веста вечером, собирая чашки.
И ладно бы они были пусты, так ведь нет. Все как одна оказались заполнены: на половину, две трети, одну треть. Где-то кофе плескался на донышке.
Разгадывать сию тайну — что мешает допить до конца — Веста даже не пыталась.
Как она узнала, этой чудесной привычкой славился отец семейства, Дамир, который и оставлял чашки в самых причудливых местах. Теперь-то Веста поняла, зачем им так много посуды.
Впрочем, она не жаловалась. Ей было комфортно в компании четы Вукович и их рыжеволосого сынишки Адриана с россыпью рыжих же веснушек по всему лицу. Он серьезно с ней поздоровался, когда проснулся утром, и целых десять минут вел себя тихо и спокойно, поглядывая на незнакомую «тетю».
Всё это время Катарина тихонько хихикала, а Веста гадала, почему она это делала. Но причина смеха скоро раскрылась: видимо, Адриан устал притворяться пай-мальчиком и стал собой — ураганом.
И понеслось... Веста сразу поняла: скучать не придется. И всё равно чувствовала себя так, будто знала эту семью уже давно.
Единственный из этого семейства, кто нарушал ее покой и заставлял сердце быстрее гнать кровь по венам, — Максим. Он то подшучивал над ней, то смотрел серьезно и пристально, без тени улыбки на лице. И это всё за какой-то день! Веста не знала, что и думать.
А потом и вовсе решила не думать, а наслаждаться солнечным днем. Делать вид, что присутствие Макса ее нисколечко не волнует. И у нее даже получалось. Ровно до тех моментов, когда он оказывался рядом. Тогда пульс ускорялся, и Веста замирала в ожидании. В ожидании подвоха, подкола, очередного словесного пинка от мистера За Словом В Карман Не Лезу.
О, как хотелось Весте ответить ему тем же этим утром! Только вот гениальные ответы пришли на ум намного позже.
К тому же стоило признать, что днем и вечером он ее не трогал. Оказалось, вполне умеет общаться как обычный человек. Вот так сюрприз!
Днем Веста съездила со всем семейством на пляж Бачвице, чтобы поиграть в Пицигин. И вопреки предсказаниям Макса, мастерски отбивала мяч.
После одной из сложных подач она увидела его округлившиеся глаза и еле сдержала желание показать ему язык.
«Десяточку за ловкость, десяточку за ловкость... — кривлялась она про себя и ликовала: — Выкуси, мистер Ошибочка Вышла!»
Не стала говорить, что эту игру полюбила давно и играла каждый раз, как отдыхала тут. Пусть Макс думает, что это она от природы такая ловкая и гибкая.
А на ужин Веста решила побаловать всех борщом и пиццей.
Провозилась на кухне несколько часов, но это того стоило.
Она как раз поставила перед всеми глубокие тарелки с ароматным содержимым и отправилась доставать пиццу из духовки. И тут увидела, как Макс попробовал приготовленный ею борщ.
«О да-а-а, да-а-а!» — ликовала она про себя, ведь его взгляд скользнул к ней, и в нем читалось... удивление вперемешку с уважением.
Ей очень хотелось кинуть оземь несуществующий поварской колпак, подбочениться и гордо задрать голову. И слушать, слушать дифирамбы...
— Вкуснотища! — Это Дамир.
— Веста, да ты волшебница! — похвалила гостью Катарина.
— Тетя Веста, ошень вкушно! — это Адриан с набитым ртом.
— Спасибо. — Это, понятное дело, Макс.
И... всё? Сухое «спасибо»? Уголки губ тут же опустились. Почему-то хотелось, чтобы именно он оценил ее кулинарные способности. Ну что ему стоило добавить пару слов или чуть-чуть эмоций к черствому «спасибо»?
«Сухарь!» — в сердцах решила Веста.
И этой же ночью поняла, что ошиблась.
Ей не спалось. Она проваливалась в тяжелую дремоту и тут же просыпалась. Снилось, как к дому Катарины подъезжают несколько «Гелендвагенов», оттуда выбираются мощные мужчины в черных костюмах, а с ними и отец.
Промаявшись в постели несколько часов, Веста решила спуститься на кухню, чтобы выпить стакан молока — с детства проверенный рецепт.
Накинула халат, и когда глаза привыкли к темноте, на цыпочках двинулась вниз. Свет решила не включать, чтобы никого не разбудить.
Когда уже шла по холлу, нечаянно наткнулась на машинку Адриана. Та проехала вперед и остановилась. Вроде бы звук получился негромкий, но Весте он показался оглушительным. Она замерла на месте, прислушиваясь к тишине дома, как вдруг кто-то накинулся на нее сзади, взял в захват, а потом отбросил и прижал к стене.
Сердце пустилось в галоп, а колени задрожали и подогнулись. Веста стояла ни жива ни мертва, и тут щелкнул выключатель.
Макс. Это был Макс. Он окинул ее взглядом сверху вниз и чертыхнулся.
Потом опер ладони о стену по обе стороны от ее лица. Веста округлившимися глазами вытаращилась на него.
— Веста, — хриплым голосом сказал он, — я же мог тебе навредить!
А потом Макс заскользил взглядом по ее губам, затем ниже, да так там и остался.