Ольга Баскова – Самое справедливое убийство (страница 6)

Оперативник трудился несколько секунд.

– Ну, Пашка, даешь! – восхищенно протянул приятель. – И не отличишь. Слушай, мне с тобой теперь страшно работать.

Графолог взял в руки лист.

– Хорошая работа, – похвалил он Киселева. – Теперь приступим к разоблачению. Сколько времени вы потратили на автограф?

– Не более двух секунд, – отчеканил Константин.

– А сколько ушло на подделку?

– Секунд девять-десять, – ответил Павел.

– И что из этого следует? – поинтересовался мужчина. – А из этого следует, что вы орудовали неуверенно, а ваша неуверенность обязательно отразится на бумаге. Вот, пожалуйста, первая погрешность, – он указал на букву «С». Хозяин подписи, прежде чем начертать ее, некоторое время задерживает ручку в верхней точке, и получается крохотное жирное пятнышко. Видите?

Оперативники кивнули.

– Это первое. Есть также второе, третье и четвертое. Самая простая работа – рассмотреть росчерк под микроскопом. У оригинала будет сплошная линия, а у подделки – прерывистая: преступнику ведь нужно провести ее под определенным углом. Первая буква подделки фамилии Клемма сплошь прерывистая, как и росчерк в конце. И это не все. Есть огрехи, действительно не заметные непрофессиональному глазу.

Сыщики с восхищением смотрели на графолога.

– Вы нам очень помогли, – Константин пожал ему руку, – что ж, потребуем отчет у Светланы Ивановны Биленко.

– И довольно строго потребуем, – согласился Павел. – Петька кое-что узнал об этой дамочке. Угадай, как ее девичья фамилия?

– Не томи, – отмахнулся Скворцов.

– По-моему, не так уж и трудно сообразить, – улыбнулся оперативник. – В девичестве наша Биленко – Корниец Светлана Ивановна, родная сестричка покойного Анатолия Ивановича.

– Обалдеть! – присвистнул приятель.

– И это еще не все! – с пафосом произнес Киселев. – Петька по моей просьбе копнул глубже. Я задумался: «К чему какой-то Биленко, пусть она и бывшая Корниец, брать на себя такую ответственность, как подделка документа для какой-то Белозеровой?» Прохоров раскрутил и этот вопрос. Представь себе, фамилия матери Корнийца в девичестве – Белозерова, то есть она приходится родной сестрой мужу врача, который два года назад развелся с нашей подозреваемой докторшей (на развод подавала дама по причине хронического алкоголизма супруга, в свое время тоже неплохого врача) и прошлой зимой, будучи мертвецки пьяным, возвращаясь с работы, поскользнулся, потерял сознание и замерз в детском парке.

– Обалдеть! – повторил Константин.

Глава 9

Вызванная в управление Светлана Ивановна Биленко громко рыдала, размазывая косметику и не боясь казаться некрасивой. Сначала женщина пыталась отпираться и оспаривать доводы оперативников, однако ей объяснили, что суд доверяет экспертизе куда больше, чем показаниям подозреваемых.

– Я все расскажу, – всхлипывала нотариус. – Да, подпись Клемма подделана. Об этом меня попросила Белозерова. Но, клянусь, я ничего не знала!

– Не знали чего? – задал встречный вопрос Павел.

– Что она лжет, – захлебываясь слезами, продолжала нотариус. – Я говорила Анне: «Вы толкаете меня на преступление, ведь Клемма уже нет в живых», а она отвечала мне: «Будь Мария Ивановна в живых, твоя помощь не была бы столь щедро оплачена, потому что профессорша и так собиралась оставлять квартиру Элечке за хороший послеоперационный уход».

– И сколько же они вам заплатили? – поинтересовался Скворцов.

– Две тысячи долларов! – давясь рыданиями, проговорила Светлана.

– И вас не смутила такая сумма?

Слезы у допрашиваемой полились как из крана.

– У меня маленький ребенок и муж не работает, – с отчаянием произнесла она.

– И тем не менее вы смогли себе позволить частную контору, – заметил Павел.

– Это подарок Толика на двадцатипятилетие, – пояснила Биленко. – Вы же знаете, он занимался бизнесом и мог себе это позволить. Однако, сделав такой щедрый подарок, брат сказал мне: «Теперь крутись сама». А как тут раскрутишься, если меня в городе никто не знает и люди ко мне почти не идут, а проклятая аренда съедает все, что удается заработать!

– Почему же не работает муж? – спросил Константин.

– Потому что не хочет. – Женщина постепенно успокаивалась, как бы смиряясь с судьбой. – Он экономист и постоянно твердит: «Я буду вкалывать только на себя, а не на какого-то дядю». Вот устраивай его начальником – и все тут!

– Зачем же вы с таким живете? – удивился Павел.

– Я его люблю, – тихо произнесла Светлана. – У нас сын. И вообще, кому я буду нужна после развода?

– К сожалению, такие мысли привели вас на скамью подсудимых, – заметил оперативник. – Кстати, я не удивлюсь, если человек, ради которого вы пошли на должностное преступление, узнав об этом, сам подаст на развод.

Женщина в отчаянии опустила голову.

Скворцов подал ей листок бумаги:

– Распишитесь здесь. Вас выпускают под подписку о невыезде.

Светлана расписалась.

– А теперь идите и не вздумайте скрыться, – напутствовал ее Павел. – Тогда вы окончательно сломаете жизнь себе и своему ребенку.

Биленко кивнула и на негнущихся ногах вышла из кабинета.

– Как ты думаешь, дамочка ничего от нас не утаила? – спросил Константин приятеля.

– Думаю, нет, – Павел вытер лоб. – Бьюсь об заклад, она вообще не вдумывалась в то, что делает, видя две тысячи долларов. И, согласись, если бы не убийство братца и не твой разговор с Бронниковой, ей все сошло бы с рук.

Друг кивнул.

– А вот Белозерова окажется крепким орешком. Иначе нельзя: ведь обвинение, предъявленное ей, будет куда серьезнее.

– Убийство на операционном столе? – поинтересовался Павел.

– Ты сам прекрасно знаешь.

Глава 10

Анна Петровна Белозерова прошествовала в кабинет Киселева, гордо неся голову.

– Мне казалось, прошлый мой приход был первым и единственным, – не терпящим возражения тоном сказала она. – Что вам еще понадобилось?

– Насколько мы знаем, в прошлый раз вам не было предъявлено никакого обвинения, – пояснил Павел.

– А теперь вы намереваетесь это сделать, – усмехнулась врач. – Ну что ж, валяйте.

Лицо оперативника оставалось каменным.

– Гражданка Белозерова Анна Петровна, – твердо проговорил он, – вы обвиняетесь в подделке завещания на наследование квартиры покойной Клемма Марии Ивановны.

Врач открыла рот, собираясь возразить, однако оперативник продолжал:

– Отпираться нет никакого смысла, вы только ухудшите свое положение. Вот показания вашей родственницы, Биленко Светланы Ивановны. Можете ознакомиться.

Женщина скривила губы:

– Ну что можно на это сказать? – Она пожала плечами. – Светка как дурой была, так дурой и помрет.

– Вы считаете, ей стоило врать с готовыми результатами графологической экспертизы? – поинтересовался Павел.

– Этой идиотке стоило бы пригласить адвоката, – пояснила доктор. – Кстати, я не премину это сделать.

– Что ж, ваше право, – кивнул оперативник. – Надеюсь, он найдет какие-нибудь смягчающие обстоятельства вашему мошенничеству.

– Когда вы убедите его, что факт мошенничества имел место. – Дама закинула ногу на ногу.

– Боюсь, докажем. Подделка подписи – вопрос, для нас решенный, – Киселев отложил ручку. – В настоящее время мы намереваемся обвинить вас в куда более серьезном преступлении – в убийстве Клемма на операционном столе.

На лице Белозеровой выступили капельки пота. Она сделала вдох, видимо, собираясь кричать от возмущения, но в последнюю минуту передумала и изобразила недоумение.

– Молодой человек, – дама покачала головой, – в подделке подписи вам, может, и удастся меня обвинить. Однако со вторым заявлением у вас ничего не получится. Надеюсь, мой защитник разыщет свидетелей, которые подтвердят, сколько раз я обивала пороги нашего дорогого академика, вы знаете, с каким предложением, сколько звонила ей. Спрашивается, зачем мне все это было нужно, если ее жизнь и так зависела от меня? Это во-первых. Во-вторых, если вы думаете, что на операции мы с Клемма находились один на один, то и тут вы глубоко заблуждаетесь. Ассистенты, доктор Александра Николаевна Замшина и медсестра Полина Краснова, подтвердят: мои действия во время операции были более чем безупречны. Однако я не должна отчитываться перед вами. Ваша версия – вы и доказывайте. Что я должна подписать, чтобы покинуть сей гостеприимный уголок?