Ольга Баринова – Начать сначала (страница 8)

- Это потому, что вы не знаете, как ее разбудить, - старуха прищурилась. - Магия дело тонкое.

Она ушла в дом и вернулась с небольшим, завернутым в тряпицу свертком.

- Держите, госпожа. Это вам пригодится.

Нина развернула тряпицу.

Внутри лежало необычное украшение.

Тонкий кожаный шнурок, на котором висела серебряная пластинка с выгравированным символом - спираль, закрученная в три оборота, с маленькой точкой в центре. Амулет был старым - металл потемнел от времени, края стерлись, но сам символ казался живым. Нине почудилось, что спираль медленно вращается, но она моргнула - и видение исчезло.

- Что это? - спросила она.

- Амулет моей прабабки, - сказала старуха. - Она была знатной ведьмой… Да и я… Не просто так мы на отшибе живем…Так вот, когда она умирала, я была молодой девчонкой, сидела у ее постели. Она сказала: «Он сам найдет того, кому он нужен». Я и думать про него забыла, столько лет прошло. А вас увидела и вспомнила…

Старуха помолчала.

- Но есть одно условие.

- Какое?

- Придет время – узнаете…

Нина сжала амулет в кулаке. Металл быстро стал теплым.

- Спасибо, - сказала она тихо. - Я… я даже не знаю, как вас отблагодарить.

- Вы мне внучку вернули, какая еще благодарность. – старуха вытерла передником набежавшие слезы. - Последняя она у нас…

Нина надела амулет на шею и спрятала его под рубаху. Металл коснулся кожи - и по телу пробежала теплая волна. Словно кто-то ее нежно обнял.

- А теперь собираться вам надо. Старик мой проводит до безопасного места.

Нина кивнула.

Она разбудила Лизхен, они позавтракали, собрали свои скудные пожитки и вышли на крыльцо.

- Прощай, бабушка, - сказала она на пороге.

- Прощайте, госпожа, и знайте, что вам здесь всегда рады. Да хранят вас Заступники.

А девочка долго махала им вслед, стоя на крыльце.

Они вышли на сухую землю через час. Старик молча поклонился им в пояс и махнул рукой на право. Там, на холме, показались серые стены.

Гранфельд.

Нина остановилась на пригорке и обернулась. Хутор давно растаял в утреннем тумане.

- Госпожа, вы о чем задумались? - спросила Лизхен.

- О том, что мы ни разу не спросили имя той старухи, - сказала Нина. - И она не сказала. Странно.

- Может, не хотела, чтобы мы ее выдали.

- Может быть, - Нина коснулась амулета. - Пойдем.

Она прислонила ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, всмотрелась в даль, и невольно вздрогнула.

ГЛАВА 7

Они вошли во двор Гранфельда в полдень, и даже солнце не смогло сделать это место уютным.

Нина остановилась у ворот и замерла. Получается, ей не показалось…

Замок - если можно было назвать замком эту развалину - стоял на низком холме в центре пологого лога. Когда-то, лет сто назад, это была крепкая усадьба: каменные стены, черепичная крыша, конюшни, амбары. Теперь от былого величия остались только обугленные балки да черные провалы окон.

Главное здание - двухэтажное, с обвалившимся правым крылом - напоминало древние руины. Крыша просела в двух местах, из дыры торчали ребра стропил. Окна зияли пустотой - стекла были выбиты. Стены покрывала копоть: Нина не помнила, что здесь случился пожар, видимо Нинель вообще не вникала в дела своих угодий.

- Госпожа, - Лизхен стояла рядом, бледная, с трясущимися губами. - Госпожа, здесь даже крыши нет. Где мы будем спать?

- Не переживай, милая, - сказала Нина. – В доме «матушки» мы и не к такому привыкли.

Она пошла к зданию. Дверь висела на одной петле, покосившаяся, полугнилая. Нина толкнула ее - она упала внутрь с глухим стуком, подняв облако пыли.

Внутри было темно, сыро, пахло мышами, плесенью и тленом. Пол и стены были каменными, с крупными выбоинами. В углу - груда старой мебели. Под потолком - паутина, такая густая, что казалось, по ней можно ходить.

Нина прошла вглубь, перешагивая через мусор. Нашла лестницу в подвал, но спуститься не решилась.

- Ну что, Лизхен, - сказала она. – Добро пожаловать в наш новый дом!

Первым делом Нина обошла свои ближайшие владения.

Деревенька - пятнадцать жалких лачуг - ютилась западнее замка, на сухом месте у подножия холма. Крестьяне встретили ее безрадостно.

- Госпожа? - мужик с седой бородой, представившийся старостой Олафом, сплюнул на землю. - А мы думали, вы уже не приедете. Три года ждали. Управляющий ваш, Карл, все, что можно, спустил в кабаке. Земля не родит - глина проклятая... Хоть беги…

- Куда бежать собрался? - спросила Нина.

- Да куда угодно, - Олаф пожал плечами. - У нас нет ничего.

Нина посмотрела на него. Потом на других крестьян - женщин в рваных платках, детей с впалыми щеками, мужиков в латаных рубахах.

- Я могу предложить вам работу, - сказала она. - И хлеб. Не сейчас, но скоро.

- Где мы будем работать? - усмехнулся Олаф. - Глину месить?

- Именно, - кивнула Нина. - Глину. Но не простую. А ту, за которую мне золотом заплатят.

Крестьяне переглянулись. Кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой.

- Были уже такие. Обещали золотые горы, а потом продавали наши души за медяк. – проскрипела какая-то старуха.

Нина посмотрела ей в глаза.

- Я не моя свекровь. И не мой муж. Если я обещаю - я делаю. Даю слово.

- Чудно вы говорите, госпожа, - сказал Олаф устало. – Не в обиду будет сказано, но доходили до нас слухи…Говорят, не в себе вы. Уехали из замка, потому что свекровь вас забила. А теперь вот хотите делать из глины золото?

- Все верно, - сказала Нина. - И мне нужна ваша помощь. Поможете – отблагодарю. Будете жить в новых домах, есть мясо и детей грамоте учить. Не поможете – найду других – а вы идите на все четыре стороны, держать не буду.

Тишина. Потом Олаф сплюнул снова, но уже как-то задумчиво.

- А что мы должны делать?

- Во-первых, найти моего управляющего, - сказала Нина. – А во-вторых, навести порядок в поместье, а то в хлеву чище, чем в господском доме.

Она повернулась и пошла к замку, не дожидаясь ответа.

Олаф и еще четверо мужиков постояли, почесали головы и пошли следом.

- Госпожа баронесса, - сказал Олаф, пряча глаза. - Управляющий ваш недалече, у Маришки бесстыжей обитается, не просыхает третий день.

Нина кивнула, не показывая облегчения.

- Добро. Тогда так. Мужчины – трое со мной, остальные расчищают двор. Женщины - моют, что можно вымыть, и начинают готовить. Лизхен, они поступают к тебе в подчинение… И воды пусть нагреют лохань, нам с дороги освежиться надо. Через полчаса я хочу видеть хотя бы одну чистую комнату.

- А вы? - спросил Олаф.