Ольга Арунд – Заноза для ректора, или Женись на мне, дракон! (страница 18)

Видимо, сейчас оно и пригодится. Что придумал Корхан для выпускников даже подумать страшно, а это ведь всего лишь первое, пробное испытание. Но сила в кольце нужна мне не для того, чтобы его пройти, а чтобы оставить на крайний случай. Тот, при котором щиту Риардена придётся защитить бедовую невесту.

Потому что, если знает ректор — не знает никто. В конце концов, это не в его интересах. Но если вся академия увидит, как вокруг меня появляется непробиваемый, отливающий золотом щит… страшно представить.

Хотя могу поспорить, что к утру столичная академия Валании будет знать всё возможное о драконах, их помолвках и что дочь торговца, неприметная заучка Клэр каким-то образом вляпалась и в то и в другое.

— Первое испытание, шестой курс.

Вздрогнула. Несмотря ни на что, была уверена, что Корхан вернётся к выпускному курсу. Но ни его, ни профессора Оноран. Только Аварж вещала с помоста, временно переняв роль глашатая.

Я подняла голову, чтобы убедиться — мне пора. Рассеянный жёлтый свет одним своим присутствием требовал спуститься и опозориться. Только мурашки вдруг все как одна скатились в район поясницы, подрагивая от страха. А вместе с ними закручивался от волнения желудок.

Тьма, я не могу…

— Ой, я тебя не заметила!

Издевательский голос Аники прозвучал уже после того, как она с силой пихнула меня плечом. Ноги, только этого и ожидавшие, подкосились. Я больно ударилась коленями о ступень и едва не пропахала носом дорогу прямо до земли.

Удержалась каким-то чудом. Видимо, не зря отец назвал меня в честь Святой Алларины, создавшей наш мир. Потому что не знаю, на что рассчитывал он, — а даже богине не удалось бы сделать из меня мальчика, — но мне пусть редко, но всё-таки везло. Как сейчас.

— Прости, — без сожалений бросила заклинательница.

С которой, до внимания Олика, у меня, вообще-то, не было проблем. Р-р.

Но не время думать о мести Доренмару. Поэтому я поднялась, хоть для этого и пришлось прикусить губу. Стараниями обиженной Аники синяками дело не обошлось. Кажется, я вывихнула лодыжку.

А, нет. Не кажется.

Я быстро убедилась, что при каждом новом шаге правую ногу пронзала острая боль. Она исходила из косточки на ноге и отдавалась до колена, так что на полигон я не столько пришла, сколько прихромала. Ближайший лекарь в светло-зелёной мантии двинулся было ко мне, но опоздал.

Именно этот момент выбрал Корхан или кто-то из его подручных, чтобы осветить полигон ярким светом. Зажмурились все и разом. Знали, что нельзя, по опыту предыдущих курсов запрещалось терять бдительность даже на мгновение.

Но как по-другому, если над полигоном давно уже властвовала ночь, на безоблачном небе появились первые звёзды, а вокруг в одночасье вспыхнули тысячи пульсаров.

Действительно тысячи. Тех самых боевых пульсаров, которые я ненавидела всей душой. Ведь это была любимая игра моих заботливых братишек: гонять меня пульсарами по огромному лесу рядом с нашим замком.

Поэтому я ни за что не перепутала бы яркий, обжигающий даже сквозь одежду жар, который вдруг вспыхнул сразу со всех сторон. А какие ожоги оставались от пульсаров… одно удовольствие вспоминать, как я сквозь стиснутые зубы и слёзы, едва дыша, смазывала раны заживляющим бальзамом.

Полигон накрыла мёртвая тишина.

— Святые боги! — выдохнул кто-то со стороны преподавательского помоста.

— Они же умрут! — крик с другой стороны.

Какая-то очередная впечатлительная адептка. Только кому это, если пятьдесят выпускников замерли, чтобы не шевелиться. В едином порыве превратились в ледяные статуи, которыми украшали Валанию зимой. И всё это лишь бы даже краем одежды не задеть яркие, очень красивые и сильно убийственные шарики, зависшие на разном расстоянии друг от друга, нас и земли.

Казалось, даже преподаватели подались ближе и перестали дышать. Они, как и мы, знали: боевые пульсары могли прожечь тело до кости, а могли оставить лишь лёгкий ожог. Зависело от желания и целей мага, их создавшего.

Проблема в том, что никто не знал, что насоздавал Корхан. А никому другому просто не под силу было бы накрыть пульсарами огромный полигон.

— Не двигайтесь, — крикнул Олик.

По ощущениям он находился где-то впереди и слева.

— Самый умный? — огрызнулся ещё один боевик.

— Я не могу, — пискнула Риаза из наших.

Пожалуй, она действительно не могла. Зачёты по физподготовке ей всегда ставили из жалости.

— Не смей падать! — рявкнул тот, кто назвал Олика самым умным.

Вот только Риазе на это было плевать. Невозможно прыгнуть выше головы, и у неё не получилось. Я видела этот момент. Навсегда запомнила, как хрупкая, бледная и темноволосая девушка покачнулась, вскрикнула от боли, когда задела плечом ближайший пульсар.

И единственное, в чём повезло Риазе — она рухнула на песок как раз тогда, когда началось светопреставление. А тот пульсар, который она задела плечом, метнулся в одну сторону, в другую, а потом вдруг разогнался, как не ожидаешь от безмозглого клочка магии…

И лучше бы это был дракон.

Потому что у меня не осталось слов, чтобы описать ужас, который последовал за этим. Ведь стоило потревожить один, и вся тысяча красивых со стороны магических шаров превратилась в бессистемный, нелогичный рой, который гудел, сталкивался, а потом пытался превратить выпускников в хорошо прожаренные головешки.

Спасения не осталось ни на земле, ни на небе. Выпускники боевого факультета пытались что-то сделать, объединиться, но, во-первых, не успевали, а во-вторых, никакого толка от них не было.

Даже всем вместе нам не сравниться с силой, которую вложил один вшивый дракон в испытание для шестого курса. И всё, о чём я могла думать, беспрестанно уклоняясь, уворачиваясь, перекатываясь и сталкиваясь с другими выпускниками — я, наконец, поняла, за какой Тьмой Корхан явился в академию.

Как самым простым способом подорвать оборону Валании? Просто уничтожь большую часть адептов основной академии. Чтобы не выпустился никто. А потом бери Валанию тёпленькой и не особо сопротивляющейся.

— Тьма! Прости, — бросила кому-то, в кого врезалась.

Дыхание сорвалось ещё в первые пару минут безумной гонки со смертью. Под рёбрами кололо, сердце билось в горле, а руки дрожали как никогда.

И в этот момент я ударилась спиной о деревянный забор полигона. Только об отдыхе даже не мечтала — прямо в меня нёсся особенно яркий пульсар. Причём не куда-нибудь, а в голову. Ту самую, которой я мало и редко думала.

Тем не менее голова была родная и нужная, а кольцом я всё равно планировала пожертвовать ещё с первого курса. Вот и пригодилось.

Раздался хлопок, оглушивший меня на одно ухо. Но несмотря на это, кольцо сработало, и, опираясь о забор, я с трудом поднялась на ноги.

Правая ощущалась так, будто её оторвали. Но не единожды, а раз за разом отрывали и ставили на месте. Жгучая, непрекращающаяся боль отдавалась уже по всему телу и, казалось, даже в голове гудело как раз из-за ноги, а не по вине пульсаров.

Кстати, их стало гораздо меньше. Впрочем, вряд ли это спасло бы ту горстку адептов, что ещё держалась на ногах. И среди них ожидаемо нашлись Олик, Арон и Аника.

С Доренмаром я даже успела встретиться взглядом, и его оказался слишком взбешённым. Неужели Олик так тяжело воспринял отказ? Но подумать об этом не успела.

Самый умный боевик выпуска как-то по-особенному взмахнул руками, и в меня понеслись не один, а четыре пульсара с разных сторон полигона.

Кто-то вскрикнул, кто-то выругался.

А я вдруг поняла, почему мне так печёт руку. Похоже, в неё всё-таки попал залётный пульсар.

Вздохнув, в какой-то степени я даже обрадовалась, что безумное испытание закончится. Жаль, конечно, что так. Потому что я не планировала радовать любимую семью своей гибелью ближайшие лет пятьдесят. Но здесь не угадаешь, судьбы ведомы только богине, и вряд ли она вмешается в эту, чтобы спасти какую-то адептку с приключениями на всю голову.

Поэтому я не стала уклоняться. Магии во мне всё равно не осталось, а задеревеневшая нога не дала бы даже упасть, избегая удара.

Просто стояла.

Просто смотрела.

Даже улыбнулась, когда ощутила приближающийся жар.

Закрыла глаза.

А в следующую секунду подавилась воздухом, когда сильные руки перехватили за талию, а хриплый голос над ухом произнёс:

— Адептка Клэр, вас даже на минуту нельзя оставить без присмотра.

Открыв глаза, обнаружила себя на преподавательском помосте. Где все как один почтенные профессора уставились на нас с Корханом широко открытыми глазами.

Подняла взгляд на мрачного Корхана.

— Кажется, нам снова нужно поговорить. Об этом.

И ректор кивнул на свою, обугленную до ярко-алого, с огромными пузырями от ожога, руку. Такую же, как моя после встречи с пульсаром.

Как там было в книге? Слабость дракона в его слабости? Бред, который внезапно оброс интересными подробностями из жизни.

Но я не была собой, если бы не ответила:

— А что, профессор Оноран уже показала вам все свои… зелья?

И насладилась яростью дракона, который вот теперь точно знал, кто мой жених. И вряд ли был от этого в восторге.