Ольга Апреликова – Зеленый мост. Бесплатные сказки дорого стоят (страница 7)
– Больно ведь будет! – пожаловалась Танька.
Мишке даже в голову не приходило, что диаскинтест – это больно. Вот ожоги – да. И перевязки потом – да. А всякие прививки и порезы – чушь полная.
– «Чик-чик» тебе, Надземновская, не больно, – засмеялась над сопящей Танькой Надя из параллельного класса, – а диаскинтест как комарик укусит – это прям ужас-ужас и в обморок упадешь?
– Вот возьму и упаду, – обрадовалась Танька перспективе. – А вдруг?
Что-то было в Таньке от десятилетней нервной Катьки, которая ходила по кружкам собирать внимание взрослых. Таньке, наверно, было нужно шлепнуться на пол, чтоб взрослые забегали вокруг, капая на ватку нашатырь и подсовывая ее к Танькиному толстому носу, на котором ярко цвел багровый прыщ. Бедная. Толстовка ее сделалась сероватой, застиранной; от букв про любовь кое-где отвалились стразики. Если б природа заперла саму Мишку вот в таком же крупном, жирноватом, едва не лопающемся от гормонов теле со слабым мозгом, что она стала бы делать? Только и остается, что бессмысленно скулить, как Танька в инсте… А еще у нее там попадаются посты про фигурное катание. Или даже фотки с катка: Танька умела кататься и часто ездила на массовое катание то в Ледовый, то в СевКабель, то еще куда. В началке она ходила на фигурное катание, была худая и длинноногая, как кузнечик, с вечной глупой и счастливой улыбкой – а в пятом классе ее вышибли оттуда за лишний вес. Еще, наверное, за глупость, раз не могла выучить, когда в прокатке вираж, когда прыжок, но еще и за то, что она правда была тяжелее и крупнее всех и уже в пятом ей пришлось носить взрослый лифчик…
Чтоб не раскиснуть совсем, Мишка отвернулась. Ей самой пока что везет, грудь почти незаметна, но временами побаливает – вдруг вот-вот начнет отрастать? На улице-то всем безразлично, как ты там одета, все равно все в джинсах. Да и вообще плевать всем, мальчик ты или девочка, всем плевать даже, что ты вообще существуешь, дышишь, думаешь, смотришь. Ну, кому важно, что вот такая девятиклассница Мишка вообще на свете есть? Разве что завучу в школе, которая отвечает за допуск к экзаменам: она вчера вызвала, похвалила, сказала, что «Вы, Косолапова, успешно ликвидировали задолженности за первое полугодие и потому я вас внесла в списки учащихся, которых мы рекомендуем допустить к ОГЭ. Надеюсь, вы не испортите школе статистику и не подведете своих педагогов неудовлетворительными оценками». На кой только черт это ОГЭ. Ни на что не влияет, училища не интересует. Ну, а куда денешься. Надо как-то сдать. А то аттестат не дадут, и что тогда? Даже в гипермаркет не возьмут банки на полках расставлять.
Дома Мишка дала Катьке полдник: молока с крошащимся кексом из ларька хлебозавода, где все стоило в три раза дешевле, чем в нормальном магазине. На миг показалось, что из пакета течет черное молоко. Отец давно не появлялся, мама дала на прошлой неделе только тысячу, от которой осталось рублей триста. Но ничего, есть картошка, макароны и пара банок рыбных консервов, а в баночке на окне из луковицы прорастают толстенькие темно-зеленые перышки, их скоро можно будет срезать и посыпать картошку, Катька такое любит. И мука есть, и три яйца, на ужин можно взять одно яйцо и замешать оладушки, как когда-то научила бабушка Лена. Катька с вареньем слопает все и еще попросит… Из-за похода в поликлинику Мишка пропустила школьный обед, но есть совсем не хотелось. Только тошно и голова слегка кружится. Изюмины из Катькиного кекса казались похожими на давленных жуков, и она скорей отвернулась. Молока тоже надо оставить на утро, чтоб сварить овсянку, и Мишка немного долила Катьке в кружку и спрятала пакет в холодильник. Оглядывая почти пустые полки, подержалась за браслет: все будет нормально. Родители про них помнят и без еды не оставят. Наверно.
Она ушла в детскую и села за уроки. Взяла учебник, достала из ящика стола тетрадку по физике – рука скользнула по белой коробочке из-под черного браслета. Зачем-то Мишка открыла ее, вынула визитку: сайт «Волшебные украшения». И больше ни слова. Но ведь черный браслет правда обладает каким-то волшебством уверенности, иначе разве вылезла бы она сама из всех своих двоек? Разве смогла бы день за днем строить невидимую стену, за которой так спокойно? Мишка включила ноутбук и набрала адрес сайта… И на нее мягко и дружелюбно взглянула та черная дама.
2.
На следующий день с пятого урока пошел крупный снег, и они под этим нежным редким снегом ждали черную даму на углу у школы. Катька, впрочем, не понимала, кого и зачем они ждут, но терпела: Мишке надо —значит, надо. Мишка устала: едва высидела шестой урок, и теперь сознательно, через силу заставляла себя стоять прямо, развернув плечи – не хотела показаться жалкой. А из Катьки била энергия – библиотекарша за подклейку малышовых книжек только что угостила ее чаем с пряниками. Она крутилась вокруг Мишки, пританцовывала, ловила на розовый смешной язык снежинки, вертела перед Мишкой пряником:
– «Пряник мятный, ароматный, удивительно приятный!» Мишка, ну ты что, не помнишь, это же из этого… Из Чуковского, про крокодила! Мишка, ты почему пряник не хочешь? Я для тебя нарочно взяла! Ты ж в обед вообще не поела, я видела!
Из-под белой шапки у нее выбились казавшиеся шоколадными косматки, глазищи сияли и цветом тоже были ну точно как круглые шоколадные конфеты. Когда-то мама и самой Мишке говорила, что у нее глаза шоколадного цвета. А Катьке, кажется, забыла такое говорить. Хотя Катька куда красивее Мишки и милее. Мимо прошел дядька с двумя красивыми золотистыми ретриверами на поводках, и Катька замерла от счастья. Потом пристала к Мишке:
– Видела? Ты видела, какие красавцы? – как же она надоела со своей любовью к каждой встреченной собаке. – Хочу такого песика! Мишка, а тебе какие ретриверы больше нравятся, лабрадоры или золотистые? Мне – все!
– Я не знаю. Ой. Отстань.
Подъехала и плавно прижалась к поребрику большая черная машина. В Мишке сладко замерло сердце. Вчера голос в телефоне сначала был холодноват, но потом дама сказала: «А, медвежонок!» и дальше весь разговор сделался ласковым и закончился фразой: «Я хочу на тебя посмотреть». Говорить о волшебстве браслета, хотя сайт «Волшебные украшения» был полон магических, гипнотизирующих фраз, у Мишки вчера язык не повернулся: стыдно будет, если дама увидит в ней сумасшедшую невротичку, легковерно принимающую рекламу за чистую монету. Но ведь волшебство есть? Она просунула замерзшие пальцы под манжету и потрогала тепленький браслет – сразу стало спокойнее. Ведь дама так ласково говорила!
Из машины вышел водитель, высокий мужчина в черном пальто поверх костюма, и эта его белая рубашка с серым галстуком тут, рядом с обшарпанной школой, а не где-нибудь на Невском, били по глазам странным несоответствием. Он улыбнулся:
– Прошу в машину.
Мишка и Катька переглянулись и помотали головами. Катька даже попятилась.
– Да вы никуда не поедете, – усмехнулся водитель. – Ну, вы ж не думаете, что Ангелина Поликарповна выйдет и будет тут на холоде с вами топтаться? – взглянул Мишке в глаза. – Забирайтесь, а я пока вон в магазин пройду, омыватель закончился, – он махнул рукой на другую сторону улицы, где был магазин автотоваров.
– В таких машинах омыватель никогда не заканчивается, – сказала Мишка, не двигаясь с места. – Наверно. И бензин тоже.
Водитель рассмеялся:
– Девчонки, не смешите. Ну, вперед, вы ж замерзли.
Мишка и Катька снова переглянулись, и Мишка твердо сказала:
– Нет.
– Ок, – водитель поднял большой палец и кивнул Мишке: – Молодец. Первый экзамен сдали. Так, умницы, вон в ста метрах вперед кондитерская, знаете? Мы подъедем, вы дойдете, там беседа и состоится. Так согласны?
– Согласны, – скорей сказала Катька, для которой слово «кондитерская» само по себе было волшебным, и потянула Мишку за руку. – Мы дойдем.
Эта сотня метров по мокрому, в раскисшем снежке, тротуару тянулись, как сто километров. Мишка шла, шла и шла, и ей казалось, что тротуар колдовским способом ползет ей навстречу, и она перебирает ногами на месте, то и дело поскальзываясь. Вчера она просто сказала хозяйке «Волшебных украшений» спасибо за браслет, который напоминал ей о том, как стыдно быть жалким подростком, и потому она смогла справиться со всеми школьными проблемами. А потом как-то так получилось, что она попросила совета: да как же разрешить проблемы, которые кажутся нерешаемыми? Ангелина Поликарповна терпеливо выслушала про разлад родителей, про угрозы отца выгнать из дома их всех, про идти или нет в десятый класс или лучше в училище на стипендию, и сказала мягко и просто:
– А ты и не должна решать эти проблемы за твоих родителей. Ты – несовершеннолетний ребенок, помнишь? Во всей этой ситуации ты должна думать о себе: как повысить собственную ликвидность. Сосредоточиться на том, чему еще тебе нужно научиться, чтобы противостоять такому давлению.
И вот теперь Мишка скорей торопилась к этой волшебной даме, потому что она сказала, что хочет сама снова Мишку увидеть, оценить и тогда уже вместе подумать, что Мишка в такой ситуации сделать, чтоб защитить себя и младших. И на этом бесконечном скользком тротуаре было очень страшно, что вдруг уже Ангелина Поликарповна посмотрела на нее из окна машины, оценила и сделала вывод, что никакой помощи, даже советом, Мишка не заслуживает.