Ольга Ананьева – Книжный магазин чудесницы (страница 4)
– Поезд, сбивший корову, которая отлетела в лес и вырубила там мужчину?
– Корова есть.
– Привидение в доме священника?
– Привидение есть.
– Не пытайтесь меня обмануть! – Наталья явно была сегодня не в духе. Она выудила из кармашка на сумке большой картонный стаканчик с надписью «Утренний кофе» и бросила его в мусорное ведро. – Когда я шла к лифтам, привидение еще не стояло.
– Мы не обманываем тебя, – спокойно возразил Петя. – Привидение поставили на сайт еще несколько минут назад. А для журнала и канала уже пишут.
– Значит, долго ставили! Оно уже разошлось по всем другим СМИ, даже в «Серьезные новости столицы» попало! – Наталья начала запихивать чемодан под свой рабочий стол. – Что вы на меня смотрите? Поссорилась с мужем, решила от него съехать, что тут такого? И уберите, пожалуйста, чьи-то кроссовки из-под стола. Нехорошо, что ваши вещи занимают так много места. Под столом должно быть свободное пространство, чтобы все могли вытянуть ноги. У меня больные ступни, между прочим.
С этими словами она задвинула чемодан под рабочий стол, и все сотрудники, сидящие напротив нее, были вынуждены убрать оттуда ноги. Они замерли в странных позах, словно только что играли в «Море волнуется раз». Мудрец Белая Борода покачал головой. Наталья плюхнулась на свое рабочее кресло так громко, что резиновая «свинья позора», поставленная ею на рабочий стол несчастного Кошкина еще в прошлый четверг, с грустным звуком упала на пол. Кошкин разумно предпочел остаться под столом.
Евдокия воспользовалась этой возможностью, чтобы, пока никто на нее и ее рубашку не смотрит, подлить себе горячей воды в термос. Ей пришлось согнуться под столами по пути к чайнику, чтобы не привлекать внимания Натальи: в прошлый раз, когда Евдокии вздумалось сходить за чаем, Наталья громко крикнула, что «никто не работает, все только гуляют по отделам». Поэтому у Евдокии теперь был термос, а не кружка.
Иногда создавалось ощущение, что Наталья с ее необычным взглядом на мир, где всё происходит почему-то не так, как видят остальные, пребывает где-то в параллельной вселенной. В общем, «Анкета для друзей» Натальи выглядела бы так:
Должность: главный редактор.
Обязанности: никто не знает. Вроде как кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.
Хобби: кричать на людей, каждый раз раздувая из мухи слона.
Когда Евдокия прокралась на место с чаем, работа уже вошла в привычный ритм. Кошкин вернулся за стол, а Наталья прекратила ругаться с бильдредакторами, которые «слишком громко дышали», отвлекая ее от дел. Петя сел за закрепленный за ним компьютер и печатал со скоростью света, его нос был слегка розоватым. Наверное, он сам не замечал, что когда он сосредоточен, то часто начинает задумчиво тереть переносицу.
«Свинья позора» все еще лежала на полу.
«Это наш шанс», – подумала Евдокия и тихонько пнула ни в чем не повинное резиновое животное подальше от их отдела. Свинья пролетела несколько метров, остановилась у стола кого-то из корреспондентов и каким-то образом снова умудрилась встать на две ножки. Держа руки в боки, она смотрела как раз на Евдокию.
«Ну и чего ты добилась?» – словно спрашивала свинья.
«Прости, – мысленно развела руками Евдокия, – но пока что я могу только это».
– О, какая прелесть. – Свинью заметила и подобрала корреспондент из отдела культуры Анна Терентьева. – Будешь мне помогать с вдохновением.
Евдокия уселась за стол и заметила, что такса Плакса все это время на нее смотрела. Собака и Евдокия уставились друг на друга не моргая. Потом Плакса повернула мордочку в сторону, словно говоря: «Ну, допустим, я ничего не видела».
Наконец-то можно было в тишине заняться историей бабушки, пропавшей в Подмосковье. Евдокия прошла по ссылке новости в местном издании и уставилась в монитор.
«Исчезла посреди дороги, – мысленно повторила Евдокия. – Как это возможно?»
Она хорошо представила колокольчики, оставшиеся на ручке двери. Как удивительно добры и удивительно жестоки бывают люди. А самое пугающее – Евдокия не была уверена в том, что открыла бы дверь.
На работе у нее был отдельный блокнот «Беспросветные темы», в который она записывала имена героев новостей, историями которых не смогла заняться по разным причинам – кому-то не дозвонились, кто-то отказался давать комментарии, а с кем-то сама Евдокия не набралась смелости выйти на связь. Этих людей объединяло одно – их истории были очень печальны, и Евдокия считала, что все могло повернуться по-другому, если бы она могла помочь как журналист. И последний список в блокноте выглядел так:
Евдокия сама не знала, зачем записывает имена – может быть, надеялась еще что-то придумать, а может, ей просто нужны были напоминания о том, чего она не смогла сделать. И ей бы очень не хотелось, чтобы там оказалось имя Валентины Анисимовой. Во многом – из-за того, что она хорошо знала Валентину Андреевну, хотя Валентина Андреевна не знала ее вообще.
Евдокия потрогала наудачу свой рабочий талисман – маленькую фарфоровую куколку, подаренную любимой преподавательницей из университета, – открыла присланные корреспондентами видео и начала писать. Она не заметила, что ветерок из приоткрытого окна играет с флаером книжного магазина «Под звездами», лежащим у нее на столе.
«О нет», – снова и снова думала Евдокия.
С фотографий на нее смотрела старушка с печальными добрыми глазами и белоснежными волосами. Валентина Анисимова была известной в прошлом детской писательницей, про которую сейчас мало кто помнил.
«О нет, нет, нет».
«Веселый енот и его друзья», «Космические приключения» – Евдокия в детстве взахлеб читала эти книги под одеялом с настольной лампой. А в ее собственном блокноте еще только зарождались очертания Белой Бороды и других героев.
И теперь, пока Белая Борода стоял за ее плечом, Евдокия слушала рассказ местного жителя о пропаже кумира ее детства. За другим плечом, надо сказать, периодически стоял реальный человек – корректор Елена Неупокоева – и держала руку на пульсе по поводу запятых. И цены бы ей не было, если бы каждое обсуждение синтаксиса действительно было бы обсуждением, а не началось бы как поединок на мечах в самый неподходящий для этого момент. Но это уже совсем другая история.
– Она уже давно не появлялась у себя, – сказал на видео сосед Валентины Андреевны, показывая на деревянный домик с синими резными рамами. – В последнее время была в «Грустном доме».
– «Грустный дом»? – спросил корреспондент.
– Это мы, старики, так приют называем. Он неподалеку находится.
Корреспондент встал на носочки, заглядывая в окно дома Валентины Анисимовой. Дедуля при виде этого вздрогнул. Евдокии стало так неловко, будто это она совала нос в окно. У нее вообще часто такое было: когда она прослушивала присланные корреспондентами аудиокомментарии, в которых спикеры кричали или ругались, Евдокия смущалась так, словно сама разговаривала с ними.
– Раньше Валентина Анисимова уже выходила из дома?
– Насколько я знаю, нет, милок.
– Вы не знаете, куда она могла пойти?
– Не знаю… Да куда уж пойдешь в одной ночнушке? Авось много куда и не сходишь.
– Значит, в момент пропажи она была в одной ночнушке?
– Да, так говорят.
– И вы не знаете, куда она могла пойти?
– Говорю же, нет.
Белая Борода утешительно погладил Евдокию по плечу.
«В одной ночнушке», – записала она.
– А домой она не приходила?
– Думаю, нет, вы же видите, что дверь-то авось заколочена.
– Местные жители ее не видели?
– Авось нет. Только на тех улицах была, что рядом с «Грустным домом». Там и цветы оставляла в дверях людей.
Корреспондент задумался. Евдокия тоже.
– А родственники у нее были? – наконец спросил корреспондент.
– Да какие же у нее родственники, милок? Раз она оказалась в «Грустном доме».
Корреспондент, слегка оттолкнув дедулю, снова заглянул в окно. Но… стоп. Евдокия остановила видео и увеличила кадр, с гулко бьющимся сердцем вглядываясь в окно. Там виднелась стена с иконами, старинными фотографиями и копиями старых книг. Но было среди них еще кое-что, на что Евдокия не могла не обратить внимания в свете последних событий. Она заметила, казалось бы, обычный на первый взгляд рисунок, сфотографировала на телефон прямо с экрана и быстро отложила гаджет в сторону, торопясь закончить текст.