Ольга Ананьева – Книжный магазин чудесницы (страница 6)
– Смотри-ка, – сказал Валера, – а витрина-то не закрыта.
Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.
– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.
– Все нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, Подруга еще уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в черных очках.
Евдокия и Муза медленно переглянулись.
– Как это? – спросила Евдокия.
– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит Подруга в черных очках, с пучком. Выглядела так, будто не хотела, чтобы ее узнали.
– А ты что? – спросила Муза.
– А я спрятался за пальмой. Не хотелось мне слушать ее крики: «Почему ты спустился за кофе среди рабочего дня? Почему ты пошел в туалет? Как ты смеешь дышать?» И я увидел, как она быстро прошла к витрине, открыла дверцу в красных перчатках, прикоснулась к подвеске. И…
Евдокия и Муза замерли, глядя на него.
– И что? – нетерпеливо переспросила Евдокия.
– И ничего. Быстро отдернула руку, словно обожглась, закрыла дверцу и пошла обратно. Как ни странно, на выход из редакции. Через несколько часов она пришла к своему рабочему времени, но уже в другой одежде, с чемоданом и таксой Ваксой.
– Плаксой, – машинально поправила Евдокия.
– Как странно, – отметила Муза. – Зачем приезжала дважды?
– А знаете, что еще странно? – сказала Евдокия и потянулась к мобильному телефону. – Пропавшая детская писательница Валентина Анисимова тоже интересовалась подвеской. По крайней мере, дома у нее на стене висел рисунок. Очень похоже на этот подснежник. Правда, изображение схематичное.
Евдокия открыла фотографию с рисунком. Она волновалась. Для верности схватила из сумки салфетку и, глядя на подвеску, попыталась изобразить ее в нескольких линиях и кружочках. Потом сравнила с рисунком на фото и вздрогнула.
– Одно и то же! – воскликнула Муза. – Ребята, мне как-то страшно стало. Пойдемте отсюда.
Пришлось уйти. Но Евдокия уже не могла об этом не думать. После работы она снова подошла посмотреть на подвеску. Подснежник лежал на подушечке как ни в чем не бывало, а стеклянная дверца на этот раз была закрыта. Евдокия сделала несколько фото подснежника, но потом ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.
Погруженная в свои мысли, она зашла в буфет за кофе, хотя пила его редко. После оплаты сказала девушке-продавцу спасибо и пошла к выходу, забыв про напиток.
– Стойте! – окликнула ее девушка. – Кофе забыли!
Глава 2. Праздник редакции
Даже если со мной что-то случится, все равно произойдут две вещи:
1) на работе спросят, точно ли я не приеду на смену;
2) мой папа спросит, какая у него электронная почта.
– Евдокия, убери слово «поведал» из заголовка, – сухо сказал Петя. – В МЧС не могут «поведать» о погоде.
– Хорошо, – робко ответила она. – Извини.
Петя подошел к Гене и шлепнул на его рабочий стол стопку бумаг.
– Гена, убери из своей новости про группу BTS сноски на корейском. Я не знаю этот язык.
В течение этих дней с Евдокией на работе не происходило ничего особо примечательного. Новостей по поводу исчезновения Валентины Анисимовой не было, а регулярные пробежки на первый этаж к подвеске результата не дали. Евдокия подписалась на группу дома престарелых в соцсети, но там пока вышел лишь один пост о поисках Валентины Андреевны:
На работе жизнь шла своим чередом. Подруга орала, как обезьяна-ревун из Коста-Рики. Сергей Сморщук от безысходности приставал ко всем просто проходящим мимо девушкам. Анатолий Мрачноватых мрачно вздыхал. Иннокентий Кошкин снова лазил под столом и задел какой-то провод у компьютера Евдокии, в результате чего ее монитор отключился.
У нее вышел весьма интересный диалог с отделом техподдержки:
– Здравствуйте! Техподдержка?
– Да, здравствуйте.
– У меня отключился монитор. И больше не включается.
Инесса и Нинель, подслушивающие разговор, начали ухмыляться.
– Имя компьютера? – спросил программист.
– Какое имя? – не поняла Евдокия.
– Имя компьютера.
– Я не знаю имя, – растерялась она. – Нас не представили.
Телефонная трубка сдержанно хихикнула и объяснила Евдокии, куда надо смотреть.
Но зато у Евдокии было несколько свободных минут, чтобы пообщаться по переписке с приятными ей коллегами. Муза и Валера угостили ее печеньем, когда Подруга в очередной раз кричала на нее, а бильдредактор Инна даже подарила книгу.
Петя же вел себя с Евдокией в своем стиле – то общался, то игнорировал, то делал замечания в обидном шутливом тоне, то был мягок и интересовался, как идут ее попытки написать работу на писательский конкурс «Молодое перо». Также она старалась никогда не задавать ему вопросы вроде «Как дела?» и «Как отпуск?» – на них он никогда не отвечал. В общем, обычно общение Евдокии с ним выглядело так:
Евдокия: *Общается с Петей*.
Петя: *Холод, игнорирование*.
Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.
Петя: *Внезапно пара теплых фраз*.
Евдокия: *Радуется, возвращается*.
Петя: *Холод, игнорирование*.
Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.
Нервы Евдокии: Все, всем пока!
Поэтому Евдокия и возлагала робкие надежды на праздник редакции – ей очень хотелось сделать шаг в отношениях с Петей, хотя бы просто дружеский. И, глядя на то, как он делает селфи у окна в новых солнечных очках, подумала: теперь или никогда.
На праздник Евдокию собирала вся семья – ведь она жила со своими родителями и бабушкой-инвалидом Дусей. К счастью, мероприятие совпало с ее выходными, поэтому уже с утра она побывала на маникюре и бровях. Правда, новые брови вышли просто ужасными, слишком большими и темными, но мастер смотрела на нее с таким предвкушением реакции, что ей пришлось вместо «О боже» сказать: «О, как здорово получилось!»
И вот теперь Евдокия крутилась в коридоре перед зеркалом в новом голубом вечернем платье. Она скинула фото ужасных бровей Мише, своему любимому старшему брату, чтобы он хотя бы посмеялся. Миша перезвонил ей и поразил ее серьезным ответом:
– Да, оттенок не слишком подходит к твоим рыжим волосам, но он скоро потускнеет, не расстраивайся. Попробуй слегка потереть мицеллярной водой.
– Откуда ты это знаешь? – поразилась Евдокия.
– Ну, я же уже давно женатый человек, – мягко сказал он.
Евдокия почувствовала, как он тепло улыбается ей. Она рассмеялась.
– Я Евдокия, и у меня отключился монитор. А еще у меня брови с половину лба, – пошутила она.
– Не грусти, выглядишь отлично. И я уверен, что тургеневские девушки однажды вернутся в моду. – Трубка снова тепло улыбнулась.
– В воскресенье хочешь в кино сходить? – спросила Евдокия.
– Спрошу у своего начальства.
Начальством Миша в шутку называл жену. Эх, вот так заботишься о брате, пишешь за него школьные сочинения, делишь с ним мечты и переживания, а потом у него появляется начальство. Но Евдокия, конечно, ворчала об этом тоже притворно – жена брата ей нравилась.
Мама зашла к Евдокии и задала вопрос, который озвучивала каждый раз, когда ее дочь куда-то собиралась:
– Может, наденешь то синее платье?