Ольга Амирова – Краткий курс истории пиратства (страница 29)

Англия, Голландия, даже Испания — все морские державы того времени старались поощрять своих моряков становиться приватирами. И в военное время это было взаимовыгодным дельцем: короли получали целый флот из умелых и мотивированных головорезов, те в свою очередь имели возможность не просто прокормить себя, но и обогатиться так, как это сложно было бы сделать, оставаясь на суше.

Однако, даже в то время войны не велись непрерывно, и следом за боями наступали времена мира. Армии распускались, боевые корабли ставились, как теперь сказали бы, «на консервацию». Но оставшиеся без работы пираты не могли просто так взять и уйти на покой, тем более, что ничего, кроме морского разбоя, они по-существу не умели. Тогда они уходили в открытый океан, подальше от королевских чиновников, военных и правосудия, и продолжали заниматься там привычным делом, создавая второй тип корсаров — пиратов открытого моря.

К этому же типу пиратов примыкали и всевозможные бунтовщики, которым удавалось заполучить корабль в результате бунта, или измены. Морское дело в XVIII веке оставалось сложным и неприятным: во флотах практиковались телесные наказания, другими словами, за любые провинности матросов нещадно били. Постановка и уборка парусов, сопряженные с лазанием по мачтам и реям были рискованным делом, требующим недюжинного здоровья и бесстрашия. Кормили из рук вон плохо: холодильников по-прежнему не было, гниющую воду приходилось разбавлять спиртом, от неизбежных сухарей и солонины начиналась цинга, в холодных водах свирепствовали простудные заболевания, в тропиках и на экваторе — малярия и лихорадка. Немудрено, что такая служба нравилась далеко не всем, и неудивительно, что многие моряки не могли устоять перед искушением сбросить иго ненавистных офицеров и всласть насладиться возможностями, которые давала вольная жизнь вдали от европейских берегов.

Собственно, романтические пираты Фенимора Купера и Роберта Льюиса Стивенсона — порождение именно этой эпохи, кораблей-одиночек с бесшабашными командами, готовыми воевать со всем миром ради даже не столько добычи, сколько свободы и удалой легкой жизни.

Нашлось для пиратов и новое место сбыта награбленного. Им стали английские колонии в Северной Америке (пока еще не Соединенные Штаты). Трудолюбивые колонисты быстро обогащались и были не прочь сменять заработанные деньги на предметы роскоши, которые, как на зло, утекали в основном в метрополию — Англию. Ценили они и дешевый алкоголь, производимый в бывших пиратских владениях — на карибских островах. Наконец, плантаторы Каролины и Джорджии остро нуждались в рабах, которые составляли тогда основу американского сельского хозяйства.

В итоге у пиратов сложились два характерных маршрута, вошедшие в историю, как «пиратские треугольники». Сначала корсары отправлялись к африканскому побережью, покупали, или захватывали там рабов и везли их на Барбадос, или Ямайку. Там живой товар выменивался на ром, который сбывался в американских портах.

Существовал и обратный маршрут: американские товары отвозились на карибские острова, там выменивались на алкоголь за который в Африке приобретались рабы, отправлявшиеся прямиком на плантации Северной Америки.

Естественно, эти торговые операции, в большинстве своем незаконные, пираты осуществляли, когда не удавалось сделать что-то более стоящее, например, захватить судно с хорошим выгодным грузом. В таком случае его отводили прямиком к американским берегам и сбывали за полцены местным бизнесменам, которые нередко вооружали и отдавали его в аренду тем же самым пиратам для развития их дальнейшего промысла.

Легендарными пиратами того времени стали Эдвард Тич по прозвищу «Черная борода» и английский капер Уильям Кидд.

Черная борода стал прообразом едва ли не всех хрестоматийных пиратов, литературных и кинематографических. Громадного роста и суровой внешности, он любил ярко одеваться и производил впечатление столь же смешное, сколь и устрашающее. Начав с командования небольшим шлюпом, он скоро имел под командованием целый флот из быстроходных и хорошо вооруженных кораблей, крейсировавший между Карибами и американским Югом захватывая все суда, которые удавалось взять на абордаж. Его флагманский корабль, названный «Месть королевы Анны», наводил ужас на моряков торгового флота.

Несмотря на устрашающий вид и много раз доказанное бесстрашие, Тич был человеком умным и подходил к пиратству скорее как к бизнесу, нежели к безрассудному грабежу и разбою. Он никогда не применял насилие там, где можно было решить проблему переговорами и всегда исполнял свою часть обязательств, что позволяло выходить сухим из воды даже в тех случаях, когда гибель казалась неминуемой. Кроме того, Тич подружился с чиновниками и бизнесменами колонии Северная Каролина, где не только спокойно сбывал награбленное, но и пополнял экипаж и восстанавливал свои суда после схваток и абордажей.

Однако, в своей разбойничьей жизни пират отличался удивительной даже для его ремесла наглостью и бесстрашием. В отличие от большинства «коллег», старавшихся избегать захвата дружественных, в основном английских, кораблей, чтобы не навлекать на себя гнев крупнейшей морской державы, Тич грабил всех подряд. Правда, особо он не лютовал: пытки и бессмысленные убийства, подобные тем, что учинял Морган, не практиковал, однако деньги и ценности выгребал подчистую.

Дошло до того, что со своей маленькой эскадрой Черная Борода устроил блокаду целого города, и не где-нибудь на Барбадосе, а Чарльз-тауна (ныне Чарльстона) в Южной Каролине. Он захватывал все суда, которые подходили — пытались войти или выйти из гавани, не избежал этой участи даже лоцманский катер. Колонистам пришлось заплатить выкуп и за снятие осады, и за свое имущество, который Тич немедленно потратил в соседней Северной Каролине.

В конце концов Тич, которому молва приписывала несметные богатства, спрятанные в разных местах в виде кладов, решил остепениться. Он принял королевское помилование, предложенное ему каролинскими чиновниками, и вместе с оставшимися кораблями — часть сгнила или села на мель в этих неспокойных и сложных для мореходства водах — осел в уютном прибрежном поселении.

Однако, сделка с пиратом очень не понравилась губернатору соседней колонии Вирджиния. Вирджиния была королевским владением, тогда как Каролину король Карл II подарил нескольким своим приближенным, и она была частной собственностью лордов, которых вирджинский губернатор подозревал в головотяпстве, а их наместников — в коррупции. К тому же вирджинцев не устраивал приток бандитов из экипажей Черной бороды: в маленькой колонии не нужны были лишние головорезы.

В конце концов губернатор отрядил отряд лейтенанта Мейнарда, чтобы найти и арестовать Тича. Тот не ожидал, что его продолжат ловить и оказался захвачен врасплох. Королевские солдаты быстро перебили остатки экипажа и в финальной схватке, как в кино, сошлись главные герои: Черная борода и лейтенант Мейнард. Однако, когда Тич, бывший сильнее и фехтовавший лучше, начал побеждать, конец оказался вовсе не киношный — матросы Мейнарда набросились на него и изрубили. Голову Черной бороды лейтенант укрепил на бушприте своего корабля и так привез в Вирджинию в назидание другим пиратам.

Эдвард Тич погиб триста лет назад, но и поныне вдоль уходящих за горизонт песчаных пляжей Каролины бродят люди с металлоискателями в надежде отыскать закопанный им клад, и множество экспедиций обшарило каждый уголок, куда он когда-либо приставал, в надежде, что именно там спрятан заветный сундук.

Не меньше, чем за золотом Тича, охотятся кладоискатели за сокровищами Уильяма Кидда. И, скажем прямо, столь же неудачно. Его сундуки ищут от Китая и Вьетнама до Южной Африки и Барбадоса, но поиски эти остаются безрезультатными. Правда, семь лет назад на Мадагаскаре нашли слиток золота весом в половину центнера, который, возможно, принадлежал Кидду, однако, с тех пор о кладе не было никаких известий.

Уильям Кидд был полной противоположностью Черной бороде, и, возможно, вовсе не был пиратом. Это был офицер британского флота, получивший корабль и каперское свидетельство — документ, разрешавший захватывать корабли стран, с которыми Британия вела войну. Этим он и занялся при поддержке нескольких влиятельных лордов, ссудивших его деньгами.

Сначала дела шли гладко, однако затем Кидду попался корабль, имевший разрешение на проход одновременно и от враждебной Франции, и от английской Ост-Индской компании. Капитан колебался, однако команда, желавшая поживиться, настояла на захвате судна. Так благонамеренный английский моряк превратился в корсара. Далее Кидд захватил еще несколько судов и, в конце концов, случайно повстречал еще одного пирата, Калиффорда, служившего у него когда-то помощником. Большинство команды Кидда присоединилось к Калиффорду, который не стеснял себя условиями королевского патента, грабил все подряд, а потому нажиться с ним было проще. В качестве своей доли добычи они забрали большую часть награбленного, а также оснастку с кораблей Кидда, которые ему после этого пришлось долго чинить.

Закончив ремонт Кидд направился в Америку, продолжая захватывать и грабить суда враждебных Англии государств и считая, что в целом следует королевскому указу. Однако, по прибытии в Бостон Кидд обнаружил, что находится в розыске и весь мир считает его кровавым морским разбойником. Капитан пытался оправдаться, однако его отвезли в Британию, поспешно судили, признали виновным и повесили.