Ольга Амирова – Краткий курс истории пиратства (страница 27)

Так охотники превратились в разбойников. Базу им предоставил французский губернатор маленького островка Тортуга, превращенного ссыльным военным инженером в неприступную крепость. Губернатор был не дурак и понимал, что основная часть пиратской добычи, так или иначе, осядет в его владениях. А на грабежи и убийства ему было начихать, лишь бы они случались вне его зоны ответственности.

Именно эти товарищи и стали теми хрестоматийными «пиратами Карибского моря», прославленными Рафаэлем Сабатини и Джонни Деппом.

Тут надо понимать, что эти бравые негодяи были вообще говоря последними подонками. И, если дикость и неграмотность — а почти никто из них не умел ни читать, ни писать — вряд ли можно поставить им в вину, то их образ жизни был исключительно на их собственной совести. А жили они незамысловато: нанимались в поход к какому-нибудь капитану, слывшему удачливым и добычливым, отправлялись с ним «на дело», убивали, грабили и пытали, покуда имели такую возможность. Они тащили все, что удавалось украсть, и, если везло, возвращались на Тортугу. Здесь награбленное продавалось, на вырученные деньги покупалась выпивка, и вся добыча без остатка пропивалась в грязных портовых кабаках, после чего обнищавший пират снова отправлялся искать попутчиков для нового грабежа.

У этих людей не было жен и детей. Вообще женщин на Тортуге было гомеопатически мало, у них не было других увлечений, кроме пьянки и других развлечений, кроме насилия. Если им приходилось слишком долго оставаться без дела, они дрались между собой. Поножовщина и убийства были абсолютной нормой. Больные и увечные нищенствовали, жизнь даже сильных и здоровых была, как правило, коротка и печальна. Однако «береговое братство» непрерывно пополнялось новичками, привлеченными возможностью быстро обогатиться. Большими плюсами были отсутствие сословий, начальников и прочих общественных ограничений.

Больших кораблей со множеством пушек у этих ребят не было. Нормальные корабли появятся у пиратов почти сто лет спустя, когда морской разбой из Карибского моря распространится едва ли не по всему Земному шару, а пиратствовать примутся все подряд, включая заслуженных капитанов королевских флотов. Впрочем, для буканьеров «нормальный» корабль с его сложными в управлении многочисленными парусами и палубами, полными пушек, представлялся скорее обузой: большинство из них были слишком безграмотны, чтобы управлять такими чудесами тогдашней инженерной мысли. Захватив подобный корабль, они либо разгружали его и топили на месте, либо кое-как приводили в гавань, где продавали за сходную цену. Сами же они предпочитали небольшие лодки, шлюпы и кечи, позволявшие уходить от преследования на мелководье, не требовавшие особых морских навыков, но вполне годные для разудалого абордажа.

Впрочем, как и во все прочие эпохи, буканьеры гораздо охотнее грабили береговые поселения. Если же они и связывались с кораблями, то исключительно потому, что суда, курсировавшие между Америкой и Европой, перевозили тогда такие ценности, что даже гипотетическая возможность их захвата оправдывала абсолютно любые риски.

Cреди этих злобных обалдуев встречались талантливые моряки и даже, хотя здесь это слово можно применить с натяжкой, военачальники. Самым известным из них стал Генри Морган, пират, чья биография послужила образцом для множества различных литературных персонажей.

Морган был англичанином и не был флибустьером. Это был не безграмотный и в меру даже образованный человек, осознанно решивший попытать счастья в мире грабежей и убийств. Вероятно, он изначально имел внутреннюю склонность к насилию, поскольку при всех своих очевидных флотоводческих и полководческих талантах, всегда отличался необычной даже для пирата жестокостью.

Сын валлийского сквайра, он мог безбедно жить в Европе, но еще будучи подростком прибыл в Вест-Индию, где купил себе корабль и сколотил шайку отъявленных головорезов. Первые нападения на небольшие испанские поселения прошли удачно. За Генри закрепилась слава удачливого капитана, с которым можно как следует поживиться. Постепенно Морган собрал целую флотилию и решил заняться грабежом всерьез.

Своей первой целью он наметил богатый город Маракайбо в нынешней Венесуэле, стоявший на берегу большого озера, сообщающегося с морем узким проливом. Солдат испанцам как обычно не хватало, и город никак особенно не охранялся. Даже мощный форт, призваный защищать этот самый пролив, был брошен за нехваткой артиллеристов.

В общем все шло как нельзя лучше, пока по прибытии в Маракайбо не выяснилось, что кто-то из флибустьеров проболтался о походе и население города попросту сбежало, прихватив все самое ценное, что можно было унести. Досаде пиратов не было предела. Морган приказал организовать преследование и обыскать все соседние леса. В итоге многих горожан удалось поймать. Корсары подвергли их самым ужасным пыткам, которые только могли придумать, чтобы заставить отдать спрятанные ценности и таким образом получили неплохой куш, хотя, конечно, не такой большой, как рассчитывали изначально.

Вдоволь повеселившись, пираты нагрузили свои корабли и отправились в обратный путь. Однако, удача отвернулась от них: на выходе из озера, в том самом узком проливе, они обнаружили три больших испанских корабля, запирающих выход из гавани. Разумеется, речи о сражении с таким противником идти не могло: у Моргана были только обычные флибустьерские суда, по-существу большие палубные лодки без артиллерии, неспособные выдержать даже короткий бой с настоящим военным кораблем.

Тем не менее, на рассвете следующего дня испанцы обнаружили, что пиратские корабли идут прямо на них, а флагманский корабль Моргана храбро двинулся на самое большое вражеское судно: «Магдалену». Испанцы решили вернуть себе награбленное в Маракайбо и не стали стрелять, а вместо этого приготовились к абордажу.

Тут в миниатюре повторилась история Гравелина: едва солдаты, как горох, посыпались на низкую палубу моргановского флагмана, как судно внезапно вспыхнуло и взорвалось. Вместе с ним на дно отправилась и «Магдалена».

Видя такую напасть, командир «Маракесы», второго испанского корабля, пустился наутек, но налетел на мель и утопил свое судно. Третий корабль пираты захватили почти без боя.

Однако, стоило торжествующим корсарам двинуться по проливу, как на них обрушился шквальный артиллерийский огонь. Помимо трех кораблей, испанцы высадили гарнизон в тот самый форт, который был изначально покинут и заброшен. Теперь все успехи Моргана снова свелись к нулю: как раньше выйти из озера не позволяли вражеские корабли, так теперь этого не давал сделать форт.

Однако жестокий головорез оказался и впрямь находчивым военачальником. Через несколько дней все пиратские корабли подошли к основанию мыса, на котором находился форт, встали на якорь на виду укреплений, но вне досягаемости пушек, и спустили шлюпки. Весь день испанцы наблюдали, как с судов на берег высаживаются сотни людей, несметная орда, очевидно намеревавшаяся захватить форт с суши. К вечеру комендант запаниковал, приказал снять пушки, обращенные к морю, и повернуть их в сторону перешейка, соединяющего форт с сушей.

К величайшему изумлению испанцев, никакой атаки не последовало. Вместо этого с рассветом пиратские корабли подняли паруса и мирно прошли мимо бесполезного форта, через пару часов растаяв за горизонтом.

Морган даже не думал высаживать десант, он лишь имитировал высадку. В шлюпках, сновавших взад вперед от кораблей к берегу и обратно, всегда было одинаковое количество людей. Просто отправляясь на сушу они сидели и стояли, громко разговаривали, пели и матерились, возвращаясь же обратно — тихо лежали на дне лодок. Результат получился именно тем, на который рассчитывал пират: перепуганные испанцы сняли береговую артиллерию и направили ее в сторону вероятной атаки, дав возможность своим врагам беспрепятственно покинуть гавань.

Несмотря на то, что рейд на Маракайбо принес меньше добычи, чем ожидалось, после него имя Генри Моргана стало практически легендарным. Любой пират рад был служить под командой столь удачливого и смекалистого предводителя. Поэтому, когда Морган собрался на еще более сложное дело, вокруг него моментально собралась целая армия в почти две тысячи человек.

Генри Морган задумал ни много ни мало — ограбить столицу испанских владений в Центральной Америке, отлично укрепленный и защищенный город Панама. Его план был до безрассудности смел, поскольку, помимо сильного гарнизона и мощных крепостных стен, город имел то неудобство, что находился на западной стороне Панамского перешейка.

Поход пиратов через перешеек сам по себе оказался чрезвычайно труден. Места, где через четыреста лет был проложен знаменитый панамский канал, тогда представляли собой сплошные малярийные болота посреди густых непролазных джунглей. Если бы не союзники-индейцы, вряд ли пиратам удалось бы преодолеть этот путь, но многие из них все равно заболели, или же, взроптав, повернули назад. До города добралась едва ли половина армии.

Но именно эта сравнительная малочисленность флибустьеров сыграла им в итоге на руку. Губернатор Панамы, знатный испанский гранд, был убежден, что кучке мерзавцев не выстоять против закаленной в боях регулярной армии. К тому же у него был заготовлен сюрприз: полторы тысячи диких быков, которых предполагалось выпустить на пиратов в самый разгар сражения. Поэтому, вместо того, чтобы спокойно отсиживаться в своей неприступной крепости, испанцы вышли из города и построились для полевого сражения.