Ольга Амирова – Краткий курс истории пиратства (страница 21)
Переселенцы предпочитали селиться небольшими группами в защищенных от ветра фьордах. Занимались они преимущественно рыбной ловлей и охотой. В Европу отправляли ценные меха, моржовые клыки, китовый ус, гагачий пух, а взамен получали железо, лес, злаки и ткани. «Особо ценным „товаром“ из Гренландии были белые кречеты — крупные соколы, которые при дворах европейских королей считались дипломатическим птицами»[36]. У северных правителей была традиция отправлять их соседним монархам, таким образом предлагая дружбу.
Сейчас трудно представить, что на сплошь покрытом льдами острове могли постоянно жить люди, но во времена викингов климат был мягче и на южной части Гренландии летом зеленела трава. Однако жизнь поселенцев была еще тяжелее, чем в родной Исландии, так что сын буйного Эрика — Лейв — решил, как и отец, тоже что-нибудь открыть. К счастью, в этот раз обошлось без убийств. Предприимчивый молодой человек снарядил судно и отправился на запад в поисках более комфортных для жизни условий. О них как-то рассказал купец Бьярни, который, заблудившись однажды, якобы видел земли, покрытые лесами.
Из «Саги о гренландцах» мы узнаем, что новую землю к западу от Гренландии Лейв отыскал легко, к тому же в ясную погоду с высокой горы она прекрасно просматривалась. Всю зиму он и его команда исследовали окрестности и заготавливали лес. А по пути назад спасли 15 моряков, потерпевших кораблекрушение, отвезли их на землю и поселили на зиму в своих домах. Эта история разрушает все стереотипы о викингах: отморозки оказываются вполне себе эмпатичными ребятами. С того момента Лейва стали называть Лейвом Счастливым.
Лейв мечтал вернуться в новые земли уже весной, но его планам не суждено было сбыться — зимой умер его отец Эрик Рыжий. Лейву пришлось возглавить Гренландию. Вместо Лейва в путь отправились его брат и сестра — Торвальд и Фрейдис. Торвальду не повезло — он встретил североамериканских индейцев, которые были не рады чужаку. Они оказали ему неласковый прием, после которого он отправился к праотцам. Фрейдис оказалась удачливее. Дама была истинной дочерью своего отца: по ее приказу убили половину колонистов на новой земле, а женщин она уничтожила собственными руками.
Своим ужасным поступком Фрейдис, по большому счету, загубила колонию. Людей осталось так мало, что пережить зиму попросту не представлялось возможным. В итоге все были вынуждены вернуться в Гренландию, предварительно получив напутствие от Фрейдис: «Если нам удастся вернуться в Гренландию, уж я позабочусь, что будет убит всякий, кто скажет хоть слово о том, что здесь было. Мы скажем, что они оставались здесь, когда мы уезжали»[37]. Но судя по тому, что об этой истории все-таки известно, кто-то все же не сдержался и проболтался, обеспечив Фрейдис и ее семье дурную репутацию.
Несмотря на несколько попыток основать колонию в новой богатой такими необходимыми для них ресурсами земле, викинги столкнулись с непреодолимым препятствием в виде местного населения. В исландских сагах они фигурируют под названием скрелинги — то есть «крикуны», а судя по их описанию это были индейцы племени беотук. Поначалу между двумя народами завязалась торговля, но очень скоро они перешли к дракам. Викинги решили, что пытаться основать там колонию — дело гиблое, т. к. скрелингов приходило все больше и больше. Поселенцы собрали манатки и убрались по добру по здорову восвояси.
Тем не менее доподлинно известно, что от случая к случаю викинги все же плавали к новой западной земле за сырьем. «В одной исландской хронике за 1121 год упоминается путешествие на поиски „Винланда“, как они называли эти берега, а в XIV веке гренландцы снова посетили западные земли, чтобы запастись древесиной»[38]. Исландцы тщательно документировали и бережно хранили всю информацию о западной земле. Сам Колумб упоминал, что в 1477 году отправился в Исландию именно для того, чтобы изучить эти бумаги.
В Гренландии переселенцам было очень сложно поддерживать привычный им образ жизни. Условия были, мягко скажем, далеки от идеальных. Природа не баловала: не хватало древесины, пастбищ. Колония в Винланде решила бы многие вопросы, но, к сожалению, в тогдашних обстоятельствах организовать ее было невозможно. Вступать в конфликт с коренным населением Америки, превосходящем викингов по численности, было по меньшей мере неразумно. В итоге Гренландия стала полностью зависима от Скандинавии.
Шло время, и климат Гренландии менялся в худшую сторону. С середины XIV века наблюдалось значительное снижение среднегодовой температуры. В итоге площадь пахотных земель сократилась еще больше, а в Гренландию пожаловали нежданные гости — инуиты из Северной Канады, спасающиеся от наступающих ледников.
Последним годам жизни викингов в Гренландии завидовать не приходится. Еды часто не хватало, люди голодали, поэтому их средний рост составлял всего 1,5 метра, в то время как жители континента были, как минимум, на 20 сантиметров выше. В «Книге о занятии земли» рассказывается о том, что старых и немощных «убивали и сбрасывали со скалы». Заключительная «запись о живых обитателях Гренландской колонии относится к 1410 году. После этого исландские корабли перестали ходить на запад, и воцарилась тишина»[39].
Долгое время считалось, что плавание викингов к берегам Америки — всего лишь красивая легенда, но 80 лет назад на острове Ньюфаундленд действительно нашли следы поселения викингов. Именно оно претендует на звание легендарного Винланда. Сейчас там археологический музей и полностью реконструированное поселение викингов.
Глава XIV. Ушкуйники
Насколько нам известно, в IX веке нашей эры славянские и финно-угорские народы, населявшие восток Европы крепко между собой перессорились. И, чтобы не выяснять отношения на кулачках и финках, пригласили себе арбитра — некоего Рюрика, известного среди пиратов-норманнов, как Хрёрик Датский. Ничего необычного в этом приглашении не было: датчане тогда были в моде, как немцы в XVIII веке, они в то время правили, например, половиной Англии, а еще через пару веков основали недалеко от бывших рюриковых вотчин славный город Дан Линна — датский замок — ныне известный, как Таллинн.
Старый пират явился с друганами и родственниками, и обосновался поначалу в Ладоге, которая ныне зовется Старой. Но городок был маленький, к тому же туда регулярно по седому Волхову по пути «из варягов в греки» наведывались земляки, как водится с пивом, мечами и копьями. А махаться с ними Хрёрику еще в Дании порядком надоело. Поэтому он подумал-подумал, да и перебрался на озеро Ильмень, в новый город, который без особой фантазии обозвал Новгородом.
Наследники Рюрика, как известно, двинулись дальше на юг, где потеплее, да погуще, добрались аж до самого Киева и принялись творить там всякие свои привычные непотребства: то неразумным хазарам отмстят, то щит к вратам Царьграда прибьют. По части кого прибить они вообще были мастера, это искусство, привезенное из родных северных морей, долго приводило к склокам, братоубийствам и всякой прочей поножовщине, пока однажды не явились умельцы не хуже — татары — и наваляли потомкам викингов не особенно разбираясь, у кого шлем рогатее.
Но то на юге, до Новгорода татары не дошли. По официальной версии из-за того, что степным кочевникам пришлись не по душе заповедные северные лесные чащи. Правду сказать, при тогдашних дорогах в тех краях коннице действительно приходилось непросто, однако ж Тверь и Торжок тоже не в Диком Поле стоят, однако ж были разграблены и сожжены вполне успешно. Возможно, подсуетился неутомимый враг тлетворного Запада новгородский князь Александр, а может просто приказа не было, но, так или иначе, Новгород и себя, и свои древние традиции сохранил. Включая, разумеется, пиратско-разбойничью.
Времена тогда были, напомним, еще диковатые: викинги, несколько веков наводившие ужас на половину Европы, только-только начали немного цивилизоваться, поняли, что кроме грабежа и человекоубийства есть еще пара годных занятий и принялись устанавливать на покоренных землях феодальную иерархию. А на освободившееся место как раз пришли новгородцы. Новгородские пираты в летописях звались ушкуйниками, но не факт, что ограбляемое население всерьез отличало их от предшественников-варягов. Плавали они, как утки, крякали тоже как утки… В смысле ни по тактике, ни по оружию, ни по нравам от свирепых норманнов особо ничем не отличались. Подходили к берегу на своих лодках-ушкуях, высаживались всей ватагой, выносили все, что плохо лежит, резали тех, кто под руку попадет, жгли и грабили.
Короче, все как полагалось в ту прекрасную романтическую эпоху. И были эти ребята весьма успешны. Например в конце XII века, когда Ричард Львиное Сердце уже в крестовые походы ходил, начисто позабыв своих пиратских предков и все, что с ними связано, это бодрые ребята напали аж на столицу Швеции Сигтуну, и разорили ее так, что пришлось переносить королевскую резиденцию в Стокгольм. Еще через тридцать лет ушкуйники разграбили тогдашнюю столицу Финляндии.
Но гораздо больше нравилось пиратам ходить на восток по полноводным европейским рекам: Волге, Двине, Днепру. От шведов при случае можно было и отхватить, да и жили они в те времена небогато, то ли дело татары, булгары, да южные славяне — у тех всегда было, чем поживиться. Тем более, что в Золотой Орде быстро начались всяческие усобицы — похлеще, чем у Рюриковых наследничков, так, что постоянно сменяющим друг друга ханам, бекам и темникам было не до охраны водных путей. Задолбали ушкуйники татар до такой степени, что те предписали своим вассалам, московским князьям, как-нибудь разобраться с этими мерзавцами. Вот только руки у московских князей были тогда коротки, поэтому все ограничилось дипломатической перепиской: князья требовали от новгородцев унять своих разбойников, те доходчиво объясняли, где именно им хотелось бы наблюдать и татар, и их московских данников.