Ольга Александрова – Журнал «Парус» №93, 2025 г. (страница 30)
Оно б закричало, от боли остро!
Но не дал Всевышний для этого сил,
Хоть даром поэта тебя наделил.
Полвека ни разу не вставший с одра,
Забрось к нам из рая однажды с утра
Души твоей крики, Джамиль!.. Может быть,
Совьются они в золоченую нить.
Искры горя
Старуха-мать, дошедшая до точки,
Сказала так мне: «Смерть не даст отсрочки,
Так напиши про все мои печали,
Пока они меня не доконали.
Пусть горе то, что только мне известно,
Хоть в книгу ляжет, коль найдется место…»
И вот однажды начала писать я,
Чтоб хоть стихами взять ее в объятья
И боль смягчить… Но я сама стонала,
Когда она о сыне вспоминала.
Ее слова в стихи не помещались,
И строки мои в искры превращались
И душу мою жгли – как те страданья,
Что жизнь ее прожгли до основанья.
На склоне лет в слезах она сидела
И в темноту судьбы своей глядела.
И в сердце мне вползали слезы эти…
Ах, мать, не плачь! Ты не одна на свете!
Старые гнёзда
Какая грустная весна пришла под купол наших дней!
Деревья, голые ещё, лишь добавляют грусти ей.
А ошалелые ветра, к ним подлетая вперехлест,
Трясут нещадно их, круша остатки прошлогодних гнезд.
Ах, не похожи ль гнезда те на наши сельские дома,
Где нет людей, где стала жить всем надоевшая зима?
Последняя дрожь
Слезинкою детской промочен наш дом,
Стоит он еще, но с великим трудом:
В фундаменте трещины, щели в полу
И ветер свирепствует в каждом углу.
На всё Твоя воля, Всевышний!.. И всё ж
Скажи: уж не это ль – последняя дрожь?
Скажи: что исполнится ныне и впредь?
Хотя бы на детские слезы ответь!
Придет ли он – кто на все руки горазд
И древний фундамент разрушить не даст?
Внуки
С утра ко мне, разинув рот,
Как пчелки малые на мед,
Летят все внуки… Все подряд
Про что-то важное жужжат!
Воссев на правое плечо,
Меня целует горячо
Сафи, горянка-судия…
Ах, куропаточка моя!
Напротив – белый голубок,
Глядящий меж румяных щек
Мансурчик, сына первый сын,
С сердечком нежным, как жасмин.
Мир мягким светом осветя,
Как лебединое дитя,
Мне на колени забралась
Красотка Ева… Нега, сласть!
А на груди моей сидит
И, словно горлица, глядит
Хамзат – три месяца ему….