Ольга Александрова – Журнал «Парус» №93, 2025 г. (страница 29)
Как будешь ты в мире один выживать?
Скажи мне: ты стерпишь ли ярость ветров,
Терзающих всех, потерявших свой кров?
Ах, маленький! В мире, где мало тепла,
И мать моя поздно меня родила,
И рано на свете рассталась я с ней,
Оставшись одна средь холодных корней…
Дай выйти к свету
Эгей, зима! Ужель тебе слуга я,
Что топит печь, дрова в нее кидая?
Подпёрла дверь сугробами снаружи…
Так значит, я в плену у темной стужи?
Не запугаешь! Ни волной метели,
Ни этим своим воем через щели!
Открой мне дверь и дай мне выйти к свету,
А то я искрой стану в темень эту —
И вместе с дымом вылечу наружу,
На белый свет вытаскивая душу!
Раненый орёл
В разгар зимы на крышу под чинарой
Упал орел, совсем еще не старый.
Смотрела я, глазам своим не веря.
Но кровь в снегу гласила: есть потеря.
К царю небес тихонько подошла я,
В глаза взглянула… Он молчал, страдая.
А под крылом, видавшим ураганы,
Сочился кровью след ружейной раны.
Царя небес прижав к себе с рыданьем,
Согрев его земным своим дыханьем,
Сказала я: «О, исполин размаха,
Владыка туч, не ведающий страха!
Тот, кто стрелял – простейшую из истин
Не смог понять: орла не свалит выстрел!»
На кладбище
В края отцов и дедов приезжая,
Всегда спешу к своим родным и милым.
Вот и теперь поехала сперва я
К жилищам скорби, к родовым могилам.
Но, увидав надгробий новых камни,
Застыла вмиг – и ахнула впервые:
– О, горе нам! Аллах, закрой глаза мне!
Остались ли в селе этом живые?
Десятки лиц глазами молодыми
Глядели с плит, как будто из провала.
– А матери юнцов? Что будет с ними?
И тут же матерей я увидала.
Они сидели у камней могильных,
Как будто в дом вернулись из могилы,
Совсем одни средь дум своих бессильных,
Уйти отсюда не имея силы.
Обитель скорби покидая вскоре,
Шептала я, пока хватало силы:
– Пускай нас всех минует это горе —
На кладбище идти, как из могилы.
Золочёная нить
Глаза ты открыл, Провиденье хваля,
В краю, где поэтов рождает земля —
В селении Хрюг… Но, скупа и груба,
К постели тебя приковала судьба.
Всю жизнь до конца берегла тебя мать,
На землю отцов ты не мог наступать,
Не пил никогда из струи родника,
Рукой не сорвал лугового цветка!
И если б сумел ты взять в руки перо,