OleTTa Vi – Академия разбитых зеркал. Том 2. Пепельный скрипт (страница 4)

— Контур чист, — раздался в динамиках наушников сухой механический голос дежурного по шлюзу. — Открываю внешние ворота Пятого сектора. Удачи, Сопротивление. Постарайтесь вернуться с оригинальными лицами.

Впереди, скрежеща тяжелыми цепями и гидравлическими поршнями, начала медленно подниматься колоссальная внешняя гермодверь. Она была сделана из трех слоев корабельной стали, проложенных матовыми гранитными плитами. По мере того как щель внизу расширялась, внутрь шлюза начал лениво заползать липкий, сырой, ледяной ночной туман поверхности. От него остро пахло мокрым асфальтом, гарью и тем самым удушливым, приторным ароматом паленой лаванды, который Элиас так хорошо помнил по Залу Сердца в Академии.

Машина медленно двинулась вперед, покидая безопасное чрево подземного бункера. Колеса грузовика тяжело переехали через массивный стальной порог и мягко шлепнули по мокрой грязи поверхности.

Элиас прильнул глазом к узкой прорези маски, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь серую пелену тумана за бортом. Настоящее небо над его головой больше не было фиолетовым или багровым, как в Академии. Оно было глубоким, бархатисто-черным, но на нём не горело ни одной живой звезды — всё пространство над городом заволокло плотным слоем низких, тяжелых туч, которые ловили бледное ртутное сияние Нового Шпиля, стоявшего где-то в центре мегаполиса.

Мальчик посмотрел на свою правую ладонь в перчатке без пальцев. Белый шрам под тканью мелко покалывал, а черные чернильные капилляры на предплечье едва заметно пульсировали, словно живой компас, настраиваясь на частоту проснувшегося трюмо в парикмахерской «Лючия». Книга Без Страниц внутри его плоти перевернула свою первую главу. Старая жизнь приютского сироты и ученика Академии осталась далеко позади, заблокированная тоннами гранита и двенадцатью годами чужого времени. Впереди его ждал новый, хрупкий мир «Стеклянной Лихорадки», где каждое зеркало было смертельным врагом, а он сам был единственным человеком, способным заставить эту реальность замолчать навсегда.

Грузовик «Фрактал-1» окончательно скрылся в густом ночном тумане, увозя штурмовую группу Сопротивления в мертвую зону Пятого Квартала.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ ВТОРОГО ТОМА.

Глава 2. Слепое небо

(Часть 1: Поездка по мертвым зонам и лор)

Тяжелый бронированный инкассаторский грузовик «Фрактал-1» продвигался сквозь руины Пятого Квартала со скоростью изнуренного, осторожного пешехода. Сара вела машину в абсолютной, звенящей темноте, полностью отключив фары, габаритные огни и даже внутреннюю подсветку приборной панели. Вся навигация Сопротивления в этой ночной вылазке подчинялась лишь тусклым зеленым контурам тепловизора и телепатическим подсказкам Стекляруса, который сидел на приборной панели, намертво прижавшись хрустальной мордой к матовому лобовому стеклу. Использовать любой искусственный источник света на разрушенной поверхности города было равносильно смертному приговору. Малейший случайный луч, отразившись от брошенного куска глянцевого пластика, осколка оконного стекла или хромированного бампера старой машины, мгновенно создал бы векторную наводку для Амальгамных Гончих. А эти твари Корвуса не знали жалости.

Элиас сидел в тесном десантном отсеке, намертво зажатый между ящиками с матовыми патронами и тяжелыми баллонами с обсидиановой сажей. Он сильно прижимался лбом к шероховатой металлической обшивке борта. Ткань его нового комбинезона, прошитая медными нитями «заземления», неприятно колола кожу, но мальчик не обращал на это внимания. Через узкую, закрытую тройной сеткой вентиляционную щель внутрь машины проникали звуки живого ночного кошмаров. Мегаполис, который Элиас помнил ярким, шумным и никогда не спящим, теперь дышал тяжелым, прерывистым, чахоточным хрипом.

Откуда-то издалека, со стороны центральных проспектов, доносился низкий, монотонный, сводящий с ума гул. Это на пределе мощности работали колоссальные шлифовальные машины Зеркальников. Эти религиозные фанатики Лихорадки круглые сутки, не останавливаясь ни на секунду, полировали гранитные мостовые вокруг Нового Шпиля специальными пастами, постепенно превращая весь исторический центр города в одно гигантское, безупречно гладкое зеркало под открытым небом. Корвус стирал шероховатость земли, готовя её к полному слиянию со своей Академией.

— Мы въезжаем в «Слепую зону», — глухой, искаженный мембраной рации голос Сары раздался в наушнике Элиаса. — Раньше это был процветающий спальный район. Около сорока тысяч жителей. Смотри в щель, Осколок, но если в твоем кармане хотя бы на секунду зажжется искра — я лично выкину твои часы в ртутную лужу.

Мальчик осторожно прильнул к вентиляционному отверстию. В тусклом, серо-зеленом люминесцентном свете неба, лишенного нормальных звезд, перед ним потянулись бесконечные ряды пятиэтажных кирпичных домов. Они выглядели как уродливые скелеты доисторических животных с пустыми, жуткими глазницами. Все окна до единого — тысячи стеклянных проемов — были густо, небрежно замазаны толстым слоем черного дегтя, маслянистой грязи или просто заколочены кусками старой фанеры. На некоторых балконах Элиас замечал странные, громоздкие конструкции, собранные из ржавых водопроводных цепей, старых чугунных сковородок и консервных банок. Это были самодельные «погремушки». Сопротивление устанавливало их на крышах и балконах для отпугивания бродячих осколков Академии. Когда поднимался ветер, эти железки начинали дико, хаотично грохотать, перекрывая своим шумом тонкий, кристальный, сводящий с ума звон приближающейся Лихорадки.

На одном из перекрестков грузовик сильно тряхнуло. Сара резко выкрутила руль, уходя с открытого участка дороги на обочину, под навес заброшенной заправочной станции. Они едва не наехали на брошенный легковой автомобиль. Машина была полностью покрыта толстым слоем матовой серой краски, предохраняющей металл от бликов, но её боковое стекло заднего вида оказалось разбито. Из салона автомобиля через оконный проем наружу торчала человеческая рука. Кожа на этой руке была неестественно бледной, идеально гладкой и маслянисто блестящей, словно её отлили на фарфоровом заводе из дорогого белого материала.

— Очередной несчастный дурак решил посмотреть на себя в зеркало, чтобы проверить, не началась ли инфекция, — прокомментировал Стеклярус. Его линзы-глаза тускло мерцали в темноте десантного отсека, а деревянная лапа глухо постукивала по железному полу. — Процесс тотальной кристаллизации занимает ровно сорок минут, Осколочный. Сначала каменеют подушечки пальцев, затем жидкая ртуть поднимается по венам предплечья прямо к плечу, выжигая живое тепло. Когда твое сердце превращается в стеклянный маятник, ты делаешь свой последний шаг... и контур замыкается. Корвус забирает твои мысли, твою память, твою душу, оставляя на обочине лишь пустую, безжизненную восковую куклу для своей коллекции.

Элиас невольно прижал ладонь к своей груди, где под комбинезоном скрывался хронометр. Свинцовый чехол, который доктор Вебер изготовил перед их выездом, приятно холодил кожу через рубаху, но мальчик физически чувствовал, как внутри старинного медного прибора пружина механизма сжимается всё сильнее и сильнее. Часы словно сопротивлялись этой искусственной, тяжелой слепоте. Они вибрировали, требуя вернуть им их прежний, законный ритм.

— Сара, — негромко позвал Элиас, настраивая микрофон маски. — Если мы не сможем их остановить... Если они достроят Новый Шпиль в центре города... Что будет с остальным миром? С теми людьми, которые еще прячутся в подвалах?

Грузовик снова подпрыгнул на глубокой колдобине. Сара выждала несколько секунд, прежде чем ответить, внимательно вглядываясь в серую пелену тумана за лобовым стеклом.

— Мира за пределами Шпиля просто не останется, Элиас, — её голос прозвучал удивительно спокойно, но от этой интонации у мальчика по спине пробежала ледяная судорога. — Корвус не просто строит здание. Он хочет полностью вывернуть ткань реальности наизнанку. Он создаст мир, где все физические объекты — эти дома, деревья, наши с тобой тела — станут лишь бледными, временными, ничего не значащими тенями. А настоящая, вечная жизнь будет происходить только там, внутри его зеркальных галерей, под куполом Новой Академии. Это будет идеальная, абсолютная тюрьма, из которой никто и никогда не сможет сбежать. Знаешь почему? Потому что бежать будет просто некуда. Земля превратится в слепой, мертвый, выжженный булыжник, летящий сквозь пустоту космоса.

Дождь над Городом Слепых Отражений начался ровно в полночь, как и предсказывал доктор Вебер. Но это были не обычные водяные капли, несущие прохладу. С фиолетового неба на мостовую летел тяжелый, густой, вязкий ртутный конденсат. Капли с тихим, отчетливым металлическим звоном ударялись о бронированную крышу фургона Сопротивления, мгновенно превращаясь на окрашенном металле в живые, дрожащие шарики. Они не впитывались, а судорожно скатывались в дренажные желоба, сливаясь в тонкие серебряные ручейки.

Элиас проверил крепления на своих матовых накладках. Напряжение в десантном отсеке достигло предела. Марк, сидевший напротив него с зажатой между коленей винтовкой, не сводил с мальчика злобного взгляда своего единственного глаза. Черные вены на правом запястье Элиаса начали мелко покалывать, отзываясь на каждую ртутную каплю, падавшую снаружи. Книга Без Страниц внутри его плоти просыпалась. Она чувствовала близость врага.