OleTTa Vi – Академия разбитых зеркал. Том 2. Пепельный скрипт (страница 2)
— Тебе не следовало выходить из изолятора без официального разрешения, Элиас, — резкий, лишенный былых детских эмоций голос Сары заставил его мгновенно обернуться.
Она стояла прямо за его спиной, словно соткавшись из глубокой тени технического тоннеля. На ней был надет тяжелый бронежилет, полностью покрытый слоем шероховатого полимера, а за спиной висел массивный матовый ствол пневматической винтовки. Её коротко подстриженные рыжие волосы были плотно убраны под темную бандану, а карие глаза смотрели на него со строгой, почти военной суровостью, в которой, однако, угадывалась застарелая, вековая усталость.
— Я просто хотел увидеть... во что превратился этот город, — тихо произнес Элиас, опуская глаза.
— Твоего города больше нет, Осколок. Забудь про него. Теперь есть только этот бункер и война на поверхности, — Сара крепко перехватила его за запястье и настойчиво повела обратно вглубь технического коридора. — Быстрее. Доктор Вебер уже два часа ждет тебя в секторе глубокого сканирования. Твоя Искра ведет себя слишком нестабильно после перехода через Грань. Мы должны трижды убедиться, что ты не притащил в своих ладонях фантомный хвост из зазеркальной ртути Академии. Если ты фонишь — ты подставишь под удар весь бункер.
Сектор глубокого сканирования, куда они пришли через систему тройных шлюзов, больше напоминал лабораторию алхимика-безумца, чем медицинский кабинет. Здесь полностью отсутствовало какое-либо электронное оборудование — никаких мерцающих мониторов, диодов или глянцевых экранов. По углам комнаты стояли громоздкие медные линзы на треногах, улавливатели световых частот с матовыми раструбами и глубокие баки, заполненные бурлящей угольной кислотой. В центре зала на массивном табурете, отлитом из чистой меди, сидел доктор Вебер. Это был сутулый, худой старик в потрепанном шерстяном свитере. Он потерял оба глаза двенадцать лет назад, во время самого первого прорыва ртутных волн Академии в наш мир, и теперь носил на лице глухую кожаную повязку. В эту повязку были вшиты тонкие серебряные иглы механических эхо-датчиков, которые ритмично, с сухим тиканьем стрекотали, улавливая малейшие колебания воздуха вокруг.
— Сажай его на медь, Сара, — не оборачиваясь и даже не шевелясь, произнес старик. Его голос прозвучал так сухо, словно шуршали страницы старой, забытой на чердаке Книги Без Страниц. — Я слышу, как его часы бьются о ребра сквозь слой свинца. Слишком быстрый, лихорадочный ритм. Слишком горячий для этого мира. Мальчик принес с собой чужое время.
Элиас послушно опустился на жесткое медное сиденье, чувствуя, как холод металла мгновенно пробивает тонкую ткань его серой рубахи. Вебер медленно поднялся, опираясь на суковатую трость, и подошел к нему вплотную. Из кармана своего свитера старик достал два тяжелых, массивных латунных камертона, покрытых темным налетом патины. Он с силой ударил их друг об друга прямо над ухом Элиаса.
Раздался низкий, густой, вибрирующий гул, который мгновенно заполнил всё пространство лаборатории. Звуковая волна физически давила на барабанные перепонки, но самое страшное произошло внутри тела Элиаса. Белый шрам на его правой ладони — тот самый след от контакта с Книгой Без Страниц — мгновенно отреагировал на эту частоту. Кожу обожгло дикой, невыносимой болью, словно к руке прижали кусок раскаленного железа. Прямо под кожей Элиаса, на глазах у испуганно отшатнувшейся Сары, из белого шрама начали стремительно выползать угольно-черные, похожие на тушь капилляры. Они двигались, извиваясь как живые чернильные нити, быстро продвигаясь от ладони вверх по предплечью, заставляя всю руку мальчика мелко и судорожно дрожать.
Том 2. Глава 1. Тиканье в пустоте
(Часть 3: Сканирование и фантом Никс)
— Держи его, Сара! Не дай ему сорвать контур! — хрипло выкрикнул доктор Вебер, отбрасывая латунные камертоны в сторону.
Старик судорожно нащупал на стене массивный медный рычаг и со всей силы потянул его вниз. Тяжелые маховики, скрытые за гранитной обшивкой стены, пришли в движение. Медные иглы-заземлители, торчавшие из основания стула, с сухим щелчком вонзились глубоко в гранитный пол, пуская по металлическому сиденью мощную, низкочастотную звуковую волну, от которой у Элиаса мгновенно заныли зубы.
В ту же секунду воздух в центре стерильной лаборатории заколебался, словно над раскаленным асфальтом в летний зной. Плотный полумрак комнаты прорезала резкая, фосфоресцирующая фиолетовая вспышка Блика. Из сизого, пахнущего озоном и лавандой тумана прямо посреди комнаты начала стремительно соткаться полупрозрачная, призрачная фигура.
Элиас рванулся вперед, едва не сорвав медные крепления, но Сара мертвой хваткой удержала его за плечи. Из тумана на них смотрела Никс.
Её лицо было бледным, почти прозрачным, а из пустой правой глазницы, где раньше находился её механический окуляр, медленно и непрерывно текла густая, черная струйка ртутного масла. Её руки были скованы тяжелыми хрустальными цепями, которые уходили вверх, растворяясь в темноте потолка. Она выглядела изможденной, испуганной, но её призрачный взгляд был устремлен прямо на Элиаса.
— Элиас... — её голос прозвучал тихо, как слабое эхо из очень глубокого, заброшенного колодца. — Контур... они замкнули контур Новой Академии на мою память. Не верь тишине этого города, Элиас... Магистр держит меня на самом верхнем ярусе Шпиля, прямо над Залом Наблюдения. Мой окуляр... они вырвали его и вшили в центральное ядро башни. Корвус транслирует все мои воспоминания о тебе напрямую в ртутные датчики Искателей. Он знает... он знает частоту твоих часов... Беги...
Призрачная фигура Никс судорожно дернулась, её тело пошло глубокими зеркальными трещинами, и в ту же секунду доктор Вебер с силой вернул рычаг в исходное положение, обрывая подачу звуковой волны. Фантом девочки мгновенно рассыпался на тысячи мелких, фиолетовых искр, которые растаяли в душном, матовом воздухе лаборатории, не оставив после себя ничего, кроме едва уловимого аромата сухих цветов.
В комнате снова воцарилась тяжелая, гнетущая темнота. Элиас сидел на медном стуле, его грудь бурно вздымалась, а с лица крупными каплями катился холодный пот. Черные «чернильные» линии на его правом предплечье замерли, медленно бледнея и превращаясь в неподвижную, сложную татуировку, напоминающую страницы раскрытой книги.
— Что это было, черт возьми?! — мальчик вскочил на ноги, дико оглядываясь по сторонам. — Вы сказали, что Академия уничтожена! Вы сказали, что все погибли!
Доктор Вебер тяжело опустился в свое старое кресло. Серебряные иглы его эхо-датчиков на повязке бешено, хаотично застрекотали, улавливая прерывистое дыхание ребенка. Старик устало потер переносицу под кожей.
— Это остаточная частота твоей собственной Книги, Осколок. Ментальное эхо, которое ты принес с собой сквозь двенадцать зим, — Вебер поднял свою слепую голову, и Элиасу показалось, что кожаная повязка старика смотрит на него с глубоким сожалением. — Книга Без Страниц, которую ты уничтожил в Шпиле, не исчезла бесследно. Она использовала твою живую, человеческую кровь как чернильницу. Она полностью переписала твою биологическую хронологию, Элиас. Твое тело теперь само стало живой Книгой. Ты — Автор этой новой Изнанки. Каждое зараженное зеркало, к которому ты прикоснешься на поверхности, будет оставлять на твоей коже свой чернильный след. Ты будешь впитывать их частоту, их боль, их страшную историю. Чернила будут ползти вверх по твоей руке. И то, что ты сейчас увидел через резонанс камертонов — это чистая, жестокая правда. Твоя подруга Никс действительно жива. Но Корвус превратил её тело в центральный живой предохранитель своего Нового Шпиля на поверхности. Он выкачивает её Искру, чтобы питать зеркальные панели башни. Если Магистр поймает тебя и заставит твою руку написать финальную страницу этой реальности — наш мир навсегда застынет внутри его мертвых хрустальных галерей. У нас не будет даже этого подземелья.
Сара подошла к Элиасу, её лицо под банданой стало землисто-серым. Она жестко, без лишних слов взяла его за руку и повела прочь из лаборатории.
— Время сантиментов вышло, Элиас. Теперь ты знаешь, ради чего мы рискуем, — бросила она через плечо, ускоряя шаг.
Они прошли сквозь тройную систему матовых гермозатворов и оказались в центральном транспортном депо бункера «Фрагмент». Здесь было прохладно, пахло сырым бетоном, бензином и едким оружейным маслом. В самом центре зала, на фоне массивных тюбингов тоннеля, высился колоссальный бронированный инкассаторский грузовик, полностью перекрашенный в шероховатый черный цвет — «Фрактал-1». Вместо привычных стекол на кабине были наглухо наварены тяжелые стальные листы, а на крыше медленно, со зловещим жужжанием вращалась круглая турель оптического локатора.
Вокруг машины суетились трое бойцов Сопротивления, крепивших к бортам ящики с боеприпасами. Когда они увидели приближающегося Элиаса, они мгновенно, как по команде, замерли. Их движения стали натянутыми, а руки большинства из них непроизвольно опустились на рукояти тяжелых пневматических пистолетов, висевших на поясах. Для этих суровых людей, выживавших под землей двенадцать долгих лет, тринадцатилетний мальчик, который ни на день не повзрослел с момента катастрофы в «Серых холмах», был опасным, непредсказуемым привидением. Выходцем из того самого зеркального ада, который уничтожил их прежние жизни.