Олеся Таболина – О чем снятся сны? Как с помощью сновидений лучше понять себя и обрести внутреннюю устойчивость (страница 4)

Семиотический подход позволил анализировать сновидение как текст: применять к нему лингвистические и литературные приемы работы. Появился инструмент для расшифровки послания, которое приходит из бессознательного.

В этой книге мы будем опираться на исследования и методы анализа Зигмунда Фрейда, Карла Густава Юнга и Жака Лакана. Они позволяют толковать сновидение в зависимости от индивидуальных задач психики, актуальных на момент анализа. Задача книги – показать принципы и методы анализа обычных снов – «сновидений от человека», которые снятся нам каждую ночь.

Часть 1. 7 ключей к тайне сновидений

В этой части вы узнаете:

– где рождаются сновидения с точки зрения психоанализа,

– для чего нам снятся сны,

– почему неверно задавать вопрос «К чему приснился сон?»,

– почему не стоить пользоваться сонниками,

– какие есть способы расшифровки посланий сновидений,

– почему один и тот же образ (например, белая лошадь) несет разный смысл для разных людей,

– есть ли у снов срок годности,

– можно ли полностью разгадать значение сна.

Глава 1. Ключ 1. Время сновидения

Когда в 1933 году доктор Т. М. Дэви не смог определить причину странных симптомов своей пациентки, он решил поискать ответы в ее снах. В научный круг уже вошла революционная идея Фрейда – Дэви знал, что телесные симптомы могут вызывать не только физические проблемы, но и эмоциональные. Он предположил, что причиной симптомов стал психологический конфликт, и решил проконсультироваться с доктором Юнгом. Чтобы разобраться, он рассказал сон пациентки:

«Кто-то рядом со мной все повторял вопрос о смазке механизмов. Лучшим смазочным материалом называли молоко. Но я думала, что илистая слизь – более подходящий вариант. Затем пруд осушили, и посреди ила обнаружили двух вымерших животных. Один из них – крошечный мастодонт. Второго я забыла»[27].

Юнг не знал о пациентке и ее истории ничего, кроме этого сновидения. К удивлению Дэви, он заключил, что причиной недуга были не психологические, а органические нарушения – застой спинномозговой жидкости в мозге. Теперь Дэви знал, где искать проблему, и смог диагностировать неврологическое нарушение в третьем желудочке головного мозга – разновидность эпилепсии. Два года спустя он описал этот случай в научной статье, которую посвятил эпилепсии. Ее опубликовали в журнале The British Medical Journal.

К сожалению, сам Юнг не оставил нам подробного разбора. Лишь заметил: чтобы объяснить свои выводы, ему пришлось бы прочесть курс по символизму не меньше четырех семестров. Но как у него это получилось?

Предлагаю включиться в расследование. Давайте попробуем восстановить ход анализа, как настоящие сыщики – только не преступлений, а сновидений. Юнг – это психологическая глыба. И чтобы у нас получилось понять логику его рассуждений, нужно учитывать знание английского и латинского языков, немного анатомии и, конечно, интуицию.

Во сне поднимаются две темы: выбор смазки и осушение пруда, в котором находят скелет мастодонта. Как будто сновидение намекает: в теле – сбой. Где-то «высохло» то, что должно было быть смазанным. В каком же органе может не хватать «смазки»?

Подсказка – в мастодонте. Что в теле человека сохранилось почти в первозданном виде с доисторических времен? Ответ дает нейрохирург Харви Кушинг: «Промежуточный мозг – это древняя часть мозга, которая остается практически неизменной у всех существ, у которых вообще есть мозг».

Значит, действуем дальше. Где именно в промежуточном мозге может быть эта «сухость»? Тут на помощь приходит лингвистика. Прислушайтесь: английское pituitary – «гипофиз» – звучит подозрительно похоже на латинское pituita – «слизь».

Неслучайно. Спинномозговая жидкость, эта «смазка мозга», омывает полости, включая зону, где расположены гипоталамус и гипофиз. А теперь вспомним: пруд во сне – осушен. Там, где была жизнь, осталась только кость.

Вывод? Возможно, именно гипоталамус и гипофиз «обезвожены», – и в них что-то нарушено.

Название «мастодонт» происходит от греческих mastos («грудь») и odontos («зуб») – из-за сосцевидных выступов на зубах. В теле человека мамиллярные (сосцевидные) тела – это структуры гипоталамуса, расположенные у основания третьего желудочка мозга. Значит, мастодонт в осушенном пруду символически указывает на эту зону мозга. А образы пруда и смазки намекают на застой спинномозговой жидкости именно в этом месте. Что ж, кажется, мы разгадали тайну!

На примере этого сновидения мы, с одной стороны, видим, насколько широки возможности анализа, а с другой – насколько непросто установить прямую связь между символами сна и телесными симптомами. Поэтому буквальная трактовка – когда образ из сновидения напрямую проецируют на тело – чаще всего оказывается ошибочной.

Иногда по сновидениям действительно можно предположить телесный диагноз. Это возможно потому, что знание о болезни уже присутствует в теле задолго до того, как симптом становится осознанным. Но это знание зашифровано – оно приходит в виде образов, похожих на ребус, который нужно перевести на язык сознания с опорой на медицинские знания. Если сновидец, например, интересуется восточной медициной, его симптомы могут быть закодированы через образы, знакомые именно этой системе диагностики.

Ведь бессознательное использует тот язык, который знаком сновидцу.

В моей практике был сон, в котором мужчина протыкал себе ногу. Во время работы со сном оказалось, что место «ранения» совпадает с зоной одного из органов по атласу иглоукалывания. Как раз с этим органом у сновидца были хронические проблемы – сон как будто подсказывал: пора заняться здоровьем и пересмотреть питание.

Почти век спустя после сновидения о высохшем пруду в мой кабинет пришла клиентка со сном о затопленном мосте. Она толковала сон, опираясь на сонник и суеверия. Думаю, многие, тоже напугались бы, если бы им приснилось подобное.

«Сначала я долго ходила по коридорам, что-то искала. Потом подошла к точке, из которой было совсем близко добраться до нужного места. Там был мост, он затоплен. Я встала на него. Увидела в воде рыб и водную живность. И тут почувствовала, что к спине кто-то прицепился в районе почек. Я отцепила его и бросила в реку. Это было темно-зеленое существо, типа рака. Я смотрела на затопленный мост и понимала: если по нему пойти, придется погружаться с головой в воду. Но это самый короткий путь: перейду мост – и на месте. Есть другой вариант – вернуться по длинному маршруту. Я думала о своих ногах: они устали, натерты. Это тяжело. Я выбрала длинный маршрут. Идея пройти по мосту, погрузившись с головой в воду, мне совсем не нравилась».

Клиентка испугалась: она увидела в образе рака прямое указание на онкологию. Сон показался ей пугающим предупреждением о болезни, как будто это был роковой вестник из будущего – о раке почки.

Это типичное толкование. С детства мы слышим: если во сне моешь пол, видишь землю или выпавшие зубы – это к болезни или даже смерти. Такие толкования передавались от мам и бабушек как нечто само собой разумеющееся. Если заглянуть в исследования антропологов и фольклористов, в деревнях почти все символы трактовали однозначно: это к беде.

Раньше сон толковали, чтобы ответить на вопрос, к чему он приснился. Его считали предвестником хорошего или плохого, предупреждением о том, что вот-вот произойдет. На этих убеждениях строились целые ритуалы – чтобы повлиять на плохой исход и попытаться его «отменить».

Неудивительно, что клиентка испугалась: увидела во сне существо, похожее на рака, и провела прямую связь с заболеванием. Так обычно реагируют те, кто не знаком с аналитическим подходом к сновидениям.

Но что, если отбросить суеверный ужас, присмотреться к сну и изучить контекст пугающего символа? Станет заметно, что болезнь не нанесет вреда сновидице – ведь она сбрасывает его со своего тела. Существо не укусило, не проникло внутрь – не было ничего, что напоминало развитие онкологического заболевания, когда раковые клетки захватывают и поражают организм. Как видите, даже небольшой сдвиг – от отдельных символов к контексту – может стать полезным. Со временем и практикой даже из такого сна можно сделать более точный вывод – его я и озвучила клиентке.

Сон и правда содержит признаки начинающегося заболевания – пузырно-мочеточникового рефлюкса. Образ рака тоже неслучаен, но трактовать его стоит не через сходство с болезнью, а глубже – через понимание, каким это существо бывает по своей природе. Когда рак пугается, он начинает отступать назад, при этом его хвост взбалтывает ил. Именно этот образ осадка, «пятящегося назад» – в почки, – точно передает суть пузырно-мочеточникового рефлюкса.

Следующую встречу с клиенткой пришлось отменить: при первых симптомах воспаления мочеполовой системы она не стала пить назначенные лекарства, и у нее случился серьезный приступ пузырно-мочеточникового рефлюкса. Его можно было бы избежать, если бы она выбрала идти вперед – а не пятиться назад, откладывая лечение. Этот болезненный опыт научил ее доверять своим снам, а значит, и самой себе.

Вторым важным открытием для нее стало понимание: важно обращать внимание на контекст – и в сновидениях, и в жизни, и в словах других людей.

В этом сне, как и в болезни, есть и психологическая составляющая – выбор пятиться назад, вместо того чтобы нырнуть с головой и пойти коротким путем. Клиентка выбирала такую стратегию не только внутри нашего анализа и лечения, но и в личной жизни. Но соматическая часть сна была особенно яркой и легко поддавалась анализу, поэтому я выбрала его, чтобы показать, как работает анализ сновидений.