Олеся Шеллина – Рисорджименто (страница 18)

— Джульетта…

— Он любит вас. — Она не дала мне вставить ни единого слова, чтобы хоть как-то успокоить начинающую расходиться девицу. То, что она сюда и Ваньку приплела, вообще было похоже на обычную бабскую истерику. — Я женщина, и я вижу это. Нет, он относится ко мне хорошо, как и к своему ребенку, но я постоянно замечаю его взгляд, направленный в вашу сторону, то, как он опекает вас, а не просто делает свою работу по охране вашей жизни.

— Джульетта…

— Вы даже представить не можете, как это больно. Но такова жизнь. Вы сами может и неосознанно, но симпатизировали ему, с самой первой вашей встречи, да вы даже слова не сказали ни разу в упрек ему, хотя было за что. А то, что вы не только сохранили жизнь мне и его сыну, так еще не тронули других детей… И, зная вас, я понимаю, что вы никогда не откажетесь от спокойной жизни в окружении людей, которые заботятся о вас, и сомневаюсь, что если представится такой шанс, то он сможет сам легко отказаться от жизни с такой женщиной как вы, все-таки Чезаре сын своего отца и, как бы он не отрицал подобное, но всегда стремился и будет стремиться быть похожим на своего отца, а граф Риарио любил вас, как бы больно, порой, вы ему не делали.

Она резко замолчала и вылетела из комнаты. Таддео осторожно заглянул внутрь и, не заметив ничего компрометирующего, аккуратно закрыл дверь. Да уж, не такого я ожидала от этого разговора. Девушка просто пришла выговориться, даже не единым словом ни упрекнув. Высокие чувства эпохи Возрождения, черт бы ее побрал. Но, самое удивительное заключалось в том, что ее слова привели меня в чувства. Я скептически отнеслась к этой пылкой речи. Единственное, к чему я отнеслась серьезно, так это к тому, что нужно уже прекратить жить прошлым и начинать выковыриваться из этой скорлупы. Жизнь-то продолжается, даже такая гадкая, и пора бы уже смотреть на мир широко раскрытыми глазами. Нет, я никогда не отступлю, и Людовико, как минимум, Людовико, умрет на моих глазах и довольно мучительно. Но не ради одной мести стоит жить.

Как бы то ни было, я прекрасно понимала опасения девушки, и что ее слова в отношении своего жениха нельзя пропускать мимо ушей. Даже если во всем сказанном ею, есть хоть небольшая крупицы истины, то я просто не могла ни воспользоваться этим шансом. Тем более, что семейная жизнь у них явно не складывается и идет под откос по нарастающей, если судить по этому истеричному потоку мыслей в моей комнате. Я стерва? Да, и еще какая. Только вот, правильно она заметила, что я ни разу не упрекнула молодого человека ни в чем, хотя после стольких оплошностей могла смело колесовать на центральной площади. После покушения Орделаффи, я отстояла его право находиться в моей личной охране перед Риарио, который совершенно не выделял сына среди остальных наемников, мол хочешь сам пробираться вверх, пожалуйста, отец создал тебе в этом все условия, только получать будешь как все, и отвечать за свои косяки тоже как все, если не больше. Может, чисто интуитивно я чувствовала его родство с Риарио, может, что-то другое, только времени разбираться в этом у меня не было. Я поморщилась своим мыслям. В таком состоянии я могу убедить себя в чем угодно, тем более, гормоны и повышенная чувствительность постоянно дают о себе знать.

Я обдумывала ситуацию, бездумно перебирая бумаги, даже не вникая в суть написанного, пока мозг не уцепился за знакомые слова. Тряхнув головой, я взяла довольно толстую стопку скреплённых между собой листов и начала перечитывать написанное более вдумчиво, прекрасно понимая, что моему мозгу в таких ситуациях можно смело доверять.

Я не успела прочитать и половины первой страницы, как меня отвлек звук открываемой двери. Я резко обернулась, немного испугавшись, потому что никто до этого без стука ко мне не входил.

В комнату вошел Чезаре с довольно серьезным видом, которого я ни разу еще не замечала у него. Он подошел ко мне и встал возле стола.

— Я поговорил с сеньором да Винчи. Право наследование обсуждению не подлежит, собственно, как и законность признания, учитывая сложившиеся факты. Несмотря на некий договор, который ни я, ни сеньор да Винчи не видели, право наследования землями нужно подтвердить непосредственно перед коммуной и церковью, сеньории Имолы и Форли которые находятся в папской области. — Я смотрела на него пристально, не мигая, хотя он в свою очередь смотрел перед собой, так же, как и я до этого перебирая бумаги на столе. — Ваша просьба была неожиданной и довольно странной, учитывая ваше затворничество и неприятие любого, кто подходит к вам на расстояние вытянутой руки. Ну разве что, кроме того цесаре, к которому вы прониклись с первой же минуты, как только увидели. Что уж говорить, он единственный, который заставил вас сделать что-то, чего вы делать не хотели, а это даже графу Риарио не всегда удавалось. Вот только, его здесь нет, он уехал и не известно, вернется ли вообще назад. — Чезаре, наконец, повернулся ко и теперь смотрел мне в глаза, таким знакомым взглядом, что меня на секунду пробила дрожь, со злостью пропуская через себя его слова о Ваньке. Он бросил меня! Хотя обещал, что никогда больше так не сделает. И я прекрасно осознаю, что эта потеря окончательно выбила у меня почву из-под ног. Но как бы тяжело не было, я продолжала пристально смотреть на молодого человека, который был несколько деморализовал сложившимися обстоятельствами.

— Риарио правда убил твою мать? — я сама не ожидала, что задам этот вопрос.

— Нет. Сикст отправил своих людей, когда понял, что отец не выполнит его приказ. Он тогда не успел что-либо сделать, а я сбежал с братом на руках, просто испугавшись. Дети не представляли угрозу для Ватикана, поэтому нам по факту ничего не угрожало. В этот же день, он нашел меня, тяжело было спрятаться с младенцем на руках, но уже тогда я не хотел быть частью этой семьи. Он не бросил меня и занялся воспитанием, как и других беспризорников, которыми в то время уже занимался, создавая небольшой отряд под себя и свои цели, уважая и принимая мой выбор. А потом он перевел меня в Форли и приставил сначала к Бордони, а после случившегося в замке Святого Ангела приблизил к себе.

Он ненадолго замолчал, пытаясь отвлечься от мыслей, вчитываясь в документ, в содержание которого я пыталась вникнуть до его появления.

— Чезаре. Я не заставляю и не принуждаю тебя, — осторожно попыталась я вернуть его в реальный мир.

— Сейчас мы не можем покинуть границ Флоренции, и когда представится такая возможность, известно только одному богу. Я сомневаюсь, что в данном случае смогу успеть оказаться в Форли до ваших родов. Надо поговорить с сеньором де Медичи, чтобы он организовал нам коридор по уже незараженным землям. Только сомневаюсь, что из самого города сейчас выехать будет просто. Сеньор да Винчи пытается найти зацепку юридического характера, чтобы обезопасить вашего ребенка от Ватикана, но почти всегда законы человеческие ничего не стоят перед законами божьими, озвученные голосом его, — он невесело усмехнулся и покачал головой. — Я приложу все усилия, чтобы помочь, но прошу в ответ, если ничего из задуманного вами не получится предпринять, не нужно никому знать о моем родстве с графом Риарио. — Я кивнула, начав, наконец, понимать, что сейчас многое против меня и нам элементарно не хватит времени.

— Я могу спросить тебя неформально, как будущий муж, которого ты хочешь видеть рядом с собой? — такое обращение было непривычным, но я согласно кивнула. — Ты же понимаешь, что если даже отберешь у Рима свои земли им мало что помешает просто забрать у тебя ребенка?

— Я понимаю, только в данном случае мы можем вместе с тобой диктовать условия, им уже будет не так просто забрать мое дитя, тем более, я ни за что не поверю, что у Ватикана нет других больше забот, нежели тратить столько времени на меня и ребенка. Почему ты согласился?

Он некоторое время смотрел на меня, так и не ответив, и в конечном итоге отвернулся, погрузившись в чтение, просматривая страницы одну за другой. Судя по его виду, он тоже нашел там что-то интересное, но отбирать бумаги у него мне не хотелось. Он отложил листы и повернулся ко мне, закусив нижнюю губу.

— Что ты там нашел? — я протянула руку к бумагам, но Чезаре перехватил ее, не давая мне прикоснуться к документам.

— Я не думаю, что тебе необходимо это знать. Ни к чему хорошему это не приведет и прошлого не изменит, — довольно холодно проговорил он.

— Чезаре, — я вырвала руку из некрепкого захвата и схватила со стола бумаги. Реакция мужчины просто не оставила мне выбора.

— Катерина, — я вздрогнула, давно я не слышала собственного имени. — Прошу тебя, отдай их мне.

Я отвернулась и сделала шаг в сторону от мужчины, прекрасно понимая, что он ничего мне не сделает и пробежала глазами несколько страниц.

— Ты вы издеваетесь, — лицо буквально обдало жаром, стало невероятно душно, а я в который раз поняла, что меня использовали для своей выгоды, сыграв на чувствах. И я прекрасно понимала, что этот заверенный юристами договор существует в четырех экземплярах у каждой заинтересованной стороны, и причин прятать его у Орси особо не было никаких. Меня начало потряхивать, а низ живота прострелило болью, от которой я согнулась и застонала. Чезаре вылетел в коридор, видимо за помощью, я осторожно опустилась на пол и почувствовала под собой что-то мокрое. Слишком рано. Как же я ненавижу эту сраную жизнь и надежду, которая машет мне рукой и всегда умирает без права на воскрешение.