Олеся Шеллина – Рисорджименто (страница 15)

Чума распространялась по территории Флоренции лениво и словно неохотно, держа в напряжении все население республики. Меры сдерживания и ограничение в передвижении населения сдерживали рост заболеваемости, но окончательно справиться с мором никак не получалось. Прошло уже четыре месяца сковывающего ожидания наступающей беды, от которого устали многие, в том числе и я.

Лоренцо сразу же отправил Клариче с детьми в Рим, намереваясь засунуть меня в тот же самый караван, чтобы таким образом уберечь от возможного заражения и не навлечь тем самым гнев Ватикана, у которого на меня были весьма ясные для всех планы. Но Медичи вместе со своим энтузиазмом был послал на все четыре стороны, потому что отдавать себя в лапы Риму так скоро я была не готова ни морально, ни физически, да еще и сомневалась, что смогла бы пережить такую длительную поездку.

Все это время, мы с Вианео пытались сделать хотя бы подобие простенького антибиотика, но из раза в раз у нас выходило нечто, мало похожее на то, что получалось даже в моем неудавшемся студенчестве. Испытывать наше варево мы не решались и снова тратили драгоценное время, чтобы вырастить новую партию плесени, постепенно изводя все цитрусовые в окрестностях города. Было очень трудно заменить обычные химикаты из пробирок на что-то похожее из естественных продуктов для субстрата. Когда я уже отчаялась, и твердо решила, что вот этот раз будет последним, у нас, наконец, получилось. По крайней мере, цвет был похож на тот, что получился у меня ранее. Я не стала вдаваться в подробности, что именно напихал в кувшин Вианео, но главное, что суть он смог уловить.

Испытывали мы его в прицерковной лечебнице, где буквально доживали свои дни люди с обычной пневмонией, сепсисом и гнойными ранами. Таких понятий, разумеется, еще не было, но суть этого не меняло.

Лекарь из дома меня не выпускал, поэтому о результатах нашего шального эксперимента я узнавала только с его слов. Хватило всего три дня, чтобы стабилизировать подопытного старика, который умирал от обычного воспаления легких. Это была победа. Такая маленькая, но важная для меня победа. И это произошло несколько недель назад. С тех пор, в экспериментах Вианео я участия не принимала, просто махнула рукой, пускай делом занимается тот, кто хоть что-то в этом понимает.

Я посмотрела на себя в большое тусклое зеркало, которое располагалось в комнате, и не слишком весело улыбнулась своему отражению. Широкая одежда, практически скрывала уже довольно большой живот и ощущение приближения родов начало довлеть надо мною все больше и сильнее. От Ивана не было вестей, но и от Рима в свою очередь тоже, что было неудивительно, ведь весть о море на определенных территориях, достигли уже всех самых дальних уголков Италии, и пока ситуация не стабилизируется, никто в здравом уме границы Флоренции не перешагнет. Но и выйти никто отсюда тоже не сможет.

Я вышла на балкон и посмотрела во внутренний двор, часть которого была огорожена и завешана тряпками прямо перед воротами. Такая своеобразная мера защиты, которую придумали еще в прошлом веке, когда чума свирепствовала во всей Европе, должна была хоть немного, но защитить население дома. Первые зараженные в городе начали появляться несколько дней назад, спустя четыре месяца после сообщения о первых зараженных, но Лоренцо, прислушавшись к нашим словам довольно быстро организовал карантин и сортировку больных, контактных и условно здоровых. То, что Вианео поставил на ноги с помощью первого в мире антибиотика, с десяток уже обреченных человек, заставило к нему прислушаться и практически никаких возражений, в таком дискриминирующем подходе к населению, со стороны Медичи он не встретил. Своим людям я и вовсе запретила покидать пределы палаццо и приказала располагаться исключительно на территории закреплённой за нами.

Из своеобразного защитного заслона показался Вианео, который скинул с себя оставшуюся на нем одежду, после чего специально отобранные для этого мальчики в защитных костюмах облили его каким-то аналогом дезинфицирующего средства, запах несвежей мочи от которого донесся даже до меня, и передали ему чистую одежду. Лично я сомневалась, что он вообще работает. Главное, чтобы занятый миссией спасения человечества, мой лекарь не подхватил от своих пациентов заразу. То, что он на два дня уйдет на изоляцию, чтобы исключить контакты между ним и мной, оговаривалось заранее, поэтому поговорить с ним я смогла бы еще не скоро.

Его не было два дня, которые он провел с первыми зараженными, испытывая на них наше изобретение. Видимо, он почувствовал направленный на него взгляд, и посмотрев в мою сторону, отрицательно покачал головой в ответ на мой немой вопрос и отвернулся, принявшись одеваться.

Не сработало. Не стала ты, Катька, спасителем мира. Хотя в памяти что-то такое проскальзывало, какие-то ассоциации, в которых мне кто-то говорил, что черную смерть можно вылечить продуктами жизнедеятельности черной же плесени, а не голубой, которую получили мы с Вианео. Но я хоть убей не помню, что за грибы дают эту самую черную плесень. Не судьба. А вот проучилась бы парочку лет, может профита было бы больше. Но тогда я вряд ли встретилась бы с Ванькой и попала бы вместе с ним сюда.

Несколько минут я вглядывалась вдаль, вдыхая теплый летний воздух, но потом резко развернулась и пошла в свою комнату, где меня ждало занятие, с которым я должна была разобраться до родов.

Я села за стол и взяла в руки очередной исписанный лист, уже не помню какой по счету. Наконец, я взялась за разборку документов, которые выгребла у Орси, каким-то шестым чувством осознавая, что могу найти для себя в них что-то важное, и это были явно не расписки на покупку железа для винодельни. Я отложила этот лист в сторону к остальным в стопку ненужного хлама, которая уже была довольно высокая и слегка кренилась, грозя рассыпаться по полу.

Протерев уставшие глаза, я взяла следующий лист, который оказался сложенным и запечатанным сургучом, который никто еще ни взламывал. Сердце учащенно забилось, а дыхание на секунду перехватило. Довольно болезненный удар куда-то возле позвоночника от ребенка, привел меня в чувство, и я дрожащими руками взломала печать, на которой красовался герб графа дель Боско, сеньора Форли и Имолы Джироламо Риарио.

Я несколько раз перечитала письмо, и только с третьей попытки до меня дошел смысл. Это был почерк Джироламо и его подпись в конце, в этом я была полностью уверена, но вот то, что он скрыл от меня столь немаловажный факт, несколько огорошило. Письмо было датировано двенадцатым ноябрем тысяча четыреста восемьдесят четвертым годом, когда мы жили в Форли и, как я думала, перешли на новый виток отношений, в которых хоть немного, но могли доверять друг другу. Может он просто ждал ответа, которого никогда так и не смог получить, потому что письмо точно оказалось не в тех руках. Что же вы наделали, сеньоры?

Я взяла письмо и направилась к выходу из комнаты, в надежде, что в палаццо еще безопасно, хотя, если тут появится зараженный, то мое затворничество меня точно не спасет.

Я плохо ориентировалась в расположении комнат и помещений, поэтому, увидев Чезаре вместе с Таддео, еще одним из наемников, которых я уже знала по именам и представляла, кто из них что собой представляет, немного расслабилась. Увидев меня, они прекратили негромко переговариваться и повернулись в мою сторону.

— Чезаре, ты знаешь, где находится сеньор Пьеро да Винчи? — это был единственный юрист, о котором я знала, и то из истории, не встречаясь с ним лично.

— Да, сеньора, проводить вас к нему? Он всегда находится в этом время суток у себя в рабочем кабинете, — Чезаре нахмурился, видимо, не хотел, чтобы в такое опасное время я бродила по палаццо, но оспаривать мое решение на стал. Мне было интересно, откуда он знает такие подробности, но спрашивать не стала. Может, это являлось частью его работы, не мне судить о том, что в себя включает охрана человека.

— Конечно. — Он кивнул и направился по запутанным галереям и переходам, постоянно оборачиваясь и проверяя, иду ли я за ним следом. Учитывая, что Таддео тенью скользил за мной, его опасения были излишними.

Судя по тому, что то крыло, в которое привел меня мой личный охранник, было чуть ли не зеркальным отражением того, где располагались мои комнаты, можно было сделать вывод, что мы находились на противоположном конце палаццо. Остановившись возле одной из дверей, Чезаре постучал и, дождавшись разрешения войти, открыл передо мной дверь.

Я вошла в небольшой полутемный кабинет и сразу увидела поднимающегося из-за стола мужчину. Выглядел он лет на сорок, несмотря на свой истинный возраст, и чертовски напоминал Леонардо, только глаза у того были другие.

— Сеньора Сфорца? Не ожидал вас увидеть здесь, вы застали меня врасплох своим неожиданным визитом, — он слегка улыбнулся и склонил голову, указывая на стул, стоящий за столом напротив него. Я легко поклонилась и прошла внутрь кабинета, присаживаясь на предложенный стул. Чезаре вошел следом и закрыл за собой дверь. Я ненадолго задумалась, но потом решила, что не следует ему знать о содержании этого разговора.

— Чезаре, оставь нас наедине. — Тот замешкался, но в итоге вышел из кабинета.