Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 46)
А ещё испачканные руки… Рину изобразил их с такого ракурса, словно они были его собственными. Мне показалось, что, если бы у него были красные чернила, испачканы бы те руки были именно красным. Затем шёл автопортрет киранца, на котором он словно бы смотрел на себя в зеркало и, с мертвенным выражением лица пальцем безжалостно оттягивал себе нижнее веко.
На этом я решила остановиться и захлопнула блокнот. Там было ещё очень много потрёпанных страниц, явно хранивших какие-то рисунки, но я подумала, что это что-то слишком личное, чтобы лезть туда без спроса.
Мне, конечно же, было очень любопытно… Но мама учила меня никогда не делать людям того, чего бы я не пожелала себе. Я бы не хотела, чтобы Рину без спроса полез в мой рюкзак и стал разглядывать фотографии в розовом альбоме. Это было бы… больно. Потому я поспешила убрать блокнот на место и решила отвлечься еще чем-нибудь, чтобы больше даже не думать о нём.
Побродила по кают-компании, собирая разбросанный мусор и возвращая на место находящиеся в беспорядке вещи. Потом, поняв, что проголодалась, попробовала оставленные для меня Рэвулом, как он это назвал, «снеки»: рагу из тилгона и сублимированный креф, которые на деле оказались чем-то вроде начос и сырного соуса, только иной формы и цвета. А ещё я, конечно же, не хотела знать, из чего это всё на самом деле было приготовлено…
Как бы там ни было, отвлекаясь снова и снова, на минуту или десять, я всё равно возвращалась к мыслям о Рэвуле и Рину. Ведь что, если этот Великий Собиратель заподозрит что-то и откажет им в покупке компонентов моего корабля? А что, если откажет в грубой форме и у них там на этой почве возникнет какой-то конфликт? Я видела, сколько всякого сброда было на этой базе…
Какими бы Рэвул и Рину ни были сильными и проворными хищниками, от такой толпы вдвоём не отбиться. Вот уж им в такой ситуации точно не помешал бы снайпер! А я вместо того, чтобы быть там с ними, тем временем просто отсиживаюсь здесь. Нервная и запертая. И случись что, ничего не узнаю о том, что в итоге стало с моими вредными котами…
Ну вот, вторые сутки с нашего знакомства, а я уже думаю о них, как о своих… Хотя им бы наверно понравилось. А вот интересно… что бы сказала на это, например, Лило?
Наверно:
Я засмеялась и закрыла лицо руками из-за того, что в него бросилась краска. Уж не знаю, что было смешнее — то, что сама с собой разговаривала в одиночестве, или то, что в двадцать один год до сих пор краснела, как школьница… разговаривая сама с собой в одиночестве.
— Ужас… Аня бы на это сказала, что меня в психушке заждались. А потом что-то вроде…
Я старательно изобразила её лёгкий акцент с чётким звуком «Р»:
В очередной раз захлебнувшись смехом, я запоздало подумала: а что, если у близнецов здесь, в кают-компании камеры и они потом посмотрят, как я сама с собой беседы веду?
— Я в норме! — Сказала я громко, на случай непрерывной записи. — Просто люблю иногда вслух подумать! У всех свои странности, и это нормально, согласны?!
Когда сразу после этого в коридоре за дверью кают-компании раздались знакомые голоса, я чуть со стула от неожиданности не сверзилась.
Близнецы вернулись. И не в самом лучшем расположении духа…
Глава 55
— Темнит. Хвостом вертит… — Проворчал Рэвул, прожевав кусок сэндвича с аламантином.
Есть одно и то же третий раз подряд за сутки было уже невкусно, но я даже не подумала возмущаться. Впрочем, как и Рину. Братья были не в том настроении, чтобы спорить или что-то выяснять. Оба слишком устали и, очевидно, были расстроены неудачей. Впрочем, не беспросветной.
— Надеюсь, просто цену набивает, а не заподозрил что-то.
— С чего бы ему что-то заподозрить?
Вздохнул Рину и сделал большой глоток воды из стакана. Чтобы заставить застрявший в где-то на пути к желудку кусок сэндвича, наконец, провалиться куда надо. После чего с облегчением вздохнул.
— Про тебя, правда, всё-таки спрашивал. — Сказал красноволосый, кивнув мне. — Хорошо, что ты не пошла.
Я с интересом подалась вперёд. Сэндвичи я не ела. Была сыта, потому что до этого сточила почти всю пачку сублимированного крефа с непонятным «сырным» рагу.
— Что спрашивал?
— Понравилась ли покупка. — Ответил Рэвул за брата.
Рину весело крякнул в подтверждение.
— И что ты ответил, Рин?
— Поблагодарил. Сказал, что вкусная.
Подмигнул мне ловелас, а я смутилась, вспомнив наш вчерашний поцелуй у озера, и поспешила тактично сменить тему.
— Так на чём в итоге сошлись?
— Завтра что-то ответит. — Недовольно протянул Рэвул. — Это не в первый раз. Он всегда так делает, когда чувствует, что может упустить свою выгоду. Когда тебя у него выкупали, он тоже хотел, чтобы мы «завтра» пришли.
Я нахмурилась.
— Но вы ведь его как-то уговорили не тянуть время?
— Известно как! — Язвительно фыркнул Рину. — Ящик велитовых мин с кадонным сердечником. У нас он в единственном экземпляре был, между прочим. Рэвул его на особый случай берёг, чуть ли не спал с ним в обнимку.
Я сама не заметила, как приосанилась.
Значит, не просто на какие-то велитовые мины меня обменяли, а на редкие, с кадонным сердечником! Что бы это ни значило…
— Это особый случай и был. — Рэвул улыбнулся своим мыслям и сказал, прежде чем отпить воды из стакана. — Знала бы эта дряхлая задница, как продешевил, наверно живьём бы себя сожрал прямо на месте!
Рину плотоядно усмехнулся.
— Уж я бы на такое посмотрел… — А потом, заметив, что я даже не улыбнулась, пояснил. — Великий Собиратель по расе цобигнот. У них распространена ритуальная аутофагия. Если цобигнот считает себя опозоренным, он обязан отрезать от себя что-нибудь и сожрать при соплеменниках. Причём, чем больше позор, тем больше кусок.
Я скривилась и прикрыла рукой рот, удерживая в себе попросившийся наружу сублимированный креф.
— Да ты не переживай! — Беспечно сказал Рэвул, легонько хлопнув меня по плечу. — Цобигноты достаточно быстро всё на место отращивают.
— Ага. Эленхомитозный вид. — С умным видом подтвердил Рину.
Не знаю, о чём тут можно было не переживать… У меня было очень живое воображение, и я моментально представила себе в красках этот зрелищный ритуал. Ещё бы знать, что такое «эленхомитоз»! Либо я такое слово даже никогда не слышала, либо синхропереводчик, гадость такая, достал лагать!
Я скривилась ещё больше и отобрала у красноволосого стакан, чтобы залить горечь, скопившуюся во рту. Судя по довольной усмешке, он был не против. А когда я вернула его ему, демонстративно развернул стакан к себе той стороной, от которой пила я, и тоже сделал глоток, очень недвусмысленно смотря при этом мне прямо в глаза.
Стоило бы, наверно, съязвить что я заразная, но по плечам почему-то побежали знакомые мурашки, а губы резко стянуло сухостью. Прямо как вчера…
Спасаясь от непрошенных воспоминаний, я усилием воли заставила себя вернуться к разговору.
— Значит, завтра ещё раз пойдёте?
— Не-а. — Протянул Рэвул с набитым ртом и, быстро прожевав, пояснил. — Надо идти через день или два. Если вернёмся, когда он сказал, значит, очень заинтересованы в покупке. Значит, можно сторговать с нас втридорога.
— Ага. — Рину сыто вздохнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Послезавтра пойдём и купим что-нибудь другое. А там либо он поинтересуется, не передумали ли покупать компоненты корабля, либо сами промеж дела напомним. Вон, у нас как раз келисатор для двадцатифакторной очистки воды на последнем издыхании, а у него их целый ящик. Сделаем вид, что за ним пришли и только.
— Да, да… Целый ящик! — Проворчал Рэвул. — Потому что ты же ему его и отдал. Напомни-ка за что?
Рину возмущённо всплеснул руками.
— Да откуда же я знал, что это нужные штуки! Это ты у нас тут по технической части, смотреть надо было, что я беру на обмен!
— Я понадеялся, что ты взрослый просвящённый эривар, а ты оказался зелёным наивным гантом. А ещё знаки большой охоты себе набил… Салага…
— Ну знаешь!
Красноволосый вспыхнул, словно Рэвулу удалось максимально задеть его за живое.
Я усмехнулась. Видела я этого весельчака и злым, и грустным, но откровенно смущённым с яркими розовыми пятнами по всему лицу и шее ещё никогда! Оказалось, он и так умеет. Ну кто бы мог подумать?
— А что такое знаки большой охоты? — спросила я с интересом.
Рину недовольно посмотрел на брата, и закатал рукав на футболке, демонстрируя монохромный узор на руке, похожий на рисунки ацтеков. Я встала коленями на сиденье стула и подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть.
Глава 56
Среди кругов и рубленых вязей угадывались устрашающие схематичные лица с оскаленными клыкастыми ртами и высунутыми языками, какие-то незнакомые звери с жуткими пастями и острыми когтями, а ещё кости и черепа.
— Эривар — это охотник на древнекиранском. А гант — молодняк, не добывший ещё ни одного зверя. — Пояснил Рину. — На Кира водится двенадцать смертельно опасных видов хищников, и в нашей традиции есть двенадцать знаков Большой Охоты на них. Набить себе можно только знак, соответствующий зверю, которого ты убил. Гантом можно быть хоть до глубокой старости, если так и не рискнуть отправиться на свою Большую Охоту. Но это недостойно мужчины. Да и не практично... Гантам нельзя занимать серьёзные должности, их просто не двигают по службе. Им запрещено вступать в брак и заводить детей. Если дети всё же рождаются, им запрещено носить родовые имена отцов, потому что, пока гант не станет эриваром, он тоже не имеет права представляться родовым именем. Для киранца принести добычу с Большой Охоты, это то же самое, что стать взрослым мужчиной. Испокон веков для нашей расы это большая честь и символ мужества.