Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 45)

Я снова посмотрела Рэвулу в глаза и увидела в них выражение, которое мне сложно было описать. Сочувствие? Понимание? Боль?

Впрочем, он тут же зажмурился и тряхнул головой, словно отгоняя пришедшую ему на ум мысль. Посмотрел на меня снова, но теперь уже с лёгкой ласковой улыбкой.

— В другой раз ещё постреляем. Может быть, даже из чего-нибудь дальнобойного тоже. Как видишь, у нас закончились мишени. Карадла… Ив Сандерс, отличная меткость для той, кто впервые держит в руках плазган!

Мне была приятна его похвала, но, как и в Академии, я хотела получать только честные оценки за свои старания.

— Но оружие-то не впервые, Рэв. Настоящего я в руках, конечно, считай, что и не держала, но на станции были достоверные симуляторы. Сам понимаешь, стрельба из огнестрела в космосе — это плохая идея. Но смысл-то один…

Я посмотрела на оружие в своей руке, безопасно перехватила его за корпус и протянула ручкой к нему.

— Знаешь, твой плазган похож на наш глок. На земле это популярная пушка у всяких охранников порядка. Полицейских там, шерифов, егерей... Только круче — убойнее и перезаряжать не надо. Я же сказала вчера, что отлично стреляю. Что, не поверил мне, да?

Он принял плазган из моих рук и ухмыльнулся.

— Нужно было убедиться. И ты меня ещё не до конца убедила, капитан! Стрелять с места не то же самое, что в движении. В следующий раз пойдём в лес, развешу банки на ветках и будешь целиться, пока они качаются. Но, похоже, всё обучение у нас сведется к знакомству с арсеналом и его техническими характеристиками.

Я самодовольно ухмыльнулась и расправила плечи.

Да. Я сегодня была молодец. Пожалуй, бы даже офицер Сёмин вместо очередного нагоняя прошел бы мимо меня всего-то едко фыркнув, дойдя до моей фамилии в списке. На его языке постоянного гнобления и придирок это было высшей похвалой для кадета.

Рэвул отошёл к грубо сколоченному деревянному столу под навесом, на котором оставил ящик от плазгана, чтобы вернуть оружие на место.

— Буду ждать с нетерпением нового урока. Люблю пушки, знаешь ли...

— Ты пугаешь меня, Ив Сандерс… — Рэв обернулся ко мне через плечо и улыбнулся. — С виду и не скажешь ведь, что даже курок можешь спустить. Тем более что оружием интересуешься.

Я предпочла пропустить мимо ушей его комплимент моей женственности. То, что я не раскачалась в спортзале на станции до состояния стероидной лошади, ещё не значило, что я не могла быть профессионалом наравне с мужчинами в стрельбе, лётной подготовке или в тактике.

— Да, люблю. Но поверь на слово, не так сильно, как моя подруга Лило… Она вообще по этой теме отбитая. Слышал бы ты, как она рассуждает об устройстве «Громозеки». Это похоже на эротический рассказ с элементами БДСМ и смакованием страданий противников.

Рэвул подхватил со стола ящик и прищурившись спросил:

— С какими-какими элементами?

Подумав, что это совсем не та тема, на которую бы мне после вчерашнего хотелось общаться с Рэвулом, я решила спустить этот вопрос на тормозах.

— А? Да нет… не с какими. Я так…

Он подошёл ближе и сунул мне в руки ящик с плазганом.

— Держи, капитан. Он теперь твой.

Я ошарашенно посмотрела вначале на ящик, потом на Рэвула, и снова на ящик. После того как мне едва не запретили даже по кораблю передвигаться, этот подарок был практически невероятным… Ну в смысле… Собственная полуавтоматическая плазменная пушка?! Как? Только моя?!

Не думая, а скорее только чувствуя, я поставила ящик на землю, а после обхватила освободившимися руками Рэвула поперёк груди. Прижалась к нему крепко-крепко и радостно пискнула.

Киранец поднял руки вверх и смущённо рассмеялся.

И мне бы наверно стоило тут же его отпустить и отойти подальше, но этот запах, исходивший от его футболки… м-м... От самого Рэвула…

— Ив? Что ты делаешь? — С тревогой спросил он, по-прежнему держа руки поднятыми.

Я очнулась только в этот момент, поняв, что уткнулась носом мужчине в грудь и шумно вдыхаю его запах, пока мои руки скользят вверх по его спине, неловко задирая футболку.

Конечно же, я тут же отпрянула от него и растерянно уставилась перед собой.

Потому что… что это, чёрт возьми, только что со мной было?!

— Я… так, ничего. Задумалась просто… А ты?

Я несмело бросила на него взгляд. Рэвул всё так же стоял с поднятыми руками, будто я держала его на мушке, а он пытался мне сдаться.

Это выглядело немного комично. Я язвительно фыркнула.

— Рэвул, ты что, боишься меня? Зачем руки-то поднял?

Он как-то дёргано опустил их, отвернулся, словно пытался разглядеть что-то на площадке, где стояли мишени, а теперь только старые пустые бочки, и потерянно прошептал:

— Нет, Ив Сандерс… я боюсь только себя. — И тут же сказал громче. — Надо возвращаться. А то Рину там с ума сойдёт, когда проснётся, а нас нет.

Меня вполне устроила его идея сменить тему.

— Знаешь, когда мы ходили за фруктами вчера утром, он сказал мне совершенно то же самое про тебя.

Рэвул застенчиво улыбнулся.

— Не удивительно. Мы, конечно, в чём-то разные, но у нас с ним одна суть. Поможешь поднять мишени? Мы же не собиратели, чтобы оставлять после себя груды мусора…

Глава 54

Убрав мусор с площадки, мы вернулись на корабль и сразу же столкнулись с недовольным сонным Рину. Киранец явно встал сегодня не с той ноги. Он ворчал, что Рэвул не разбудил его, когда проснулся сам. Ворчал, что я не пнула его с кровати. И особенно сильно ворчал на сэндвичи с аламантином, которые были у нас на завтрак вместо полноценного блюда.

Ворчать Рину перестал, только когда я попросила его показать мне, как работает синтезатор одежды, и сказала, что намерена сделать себе шорты и футболку покороче, потому что устала мучаться от жары. Эту идею он одобрил и поддержал с завидным энтузиазмом. В отличие от Рэвула… Кажется, что в отличии, потому что, когда мы выходили из кают-компании, блондин проводил меня таким подозрительным взглядом, словно всё-всё понял. И то, что я подслушивала их вчера у двери, и то, что шорты, чтобы порадовать Рину, на самом деле носить не собиралась…

Жара — это, конечно, жара, но штаны намного удобнее. За долгие годы своей учёбы на орбите я просто отвыкла от другой одежды.

Менять лекала оказалось трудным, и я бы не сказала, что очень увлекательным занятием. Нужно было столько всего предусмотреть! А ошейник-переводчик на моей шее работал только над переводом звуков, а не текстов. Киранский алфавит был похож на клинопись, смешанную с арабской вязью — красиво, но можно сойти с ума от того, что все слова в предложениях пишутся слитно! Поэтому я в лучшем случае могла запомнить расположение вкладок на мониторе и порядок нажатия кнопок на панели перед ним.

Вопрос с созданием шорт мы с Рину решили отложить на потом, потому что им с Рэвулом уже нужно было отправляться к собирателям.

Зато я моментально разобралась с автоматической прачечной, которая стояла в том же помещении, что и синтезатор одежды! Ну ещё бы, ведь всё, что требовалось, — это положить грязные вещи в выдвижной ящик этой громоздкой конструкции и нажать на большую красную кнопку, после которой раздавался звук, похожий на смыв унитаза в самолёте.

Одежда стиралась, очищалась и отпаривалась, автоматически появляясь после всего в таком же ящике ниже. Чистая, вкусно пахнущая ненавязчивым свежим ароматом и аккуратно сложенная стопочкой. Единственным «но» было то, что режим стирки был настроен на один цикл раз в три дня для экономии энергии, поэтому грязные вещи до поры до времени копились внутри устройства.

Похожая беда была и с синтезатором одежды, его нельзя было запускать чаще раза в трое суток, а печатать можно было не больше четырёх предметов.

Оставшись в одиночестве, я как могла развлекала себя, стараясь не думать о том, как там дела у ребят. Бродила по кораблю, пыталась поспать, хотела заглянуть в арсенал, но он оказался предусмотрительно заперт. Я не обиделась, потому что совершенно точно тоже бы его заперла.

В конце концов, «осела» в кают-компании и прогулялась вдоль полок с книгами-блокнотами. Не все из разноцветных томиков хранили записи от руки, некоторые действительно были книгами, также было много пустых блокнотов. Видимо, хранящихся там про запас. Но те, что были заполнены от руки…

Я, разумеется, ни слова не могла прочесть по-кирански, но зато смогла оценить чернильные рисунки и почерк. Весельчак и раздолбай Рину писал удивительно ровно и убористо. Его зарисовки животных и растений этой планеты можно было хоть сейчас печатать в качестве иллюстраций в книгах.

На одном из блокнотов я залипла особенно надолго.

В небольшой, очень потрёпанной книжечке, обтянутой какой-то твёрдой и шершавой тёмно-фиолетовой кожей, не было записей, только рисунки.

Обширная долина с большой ветвистой рекой в центре, по берегам которой росли хвойные деревья. Несколько зарисовок цветов и необычных листьев, скал. Замысловатое здание с огромной прозрачной сферой над крышей… Ещё несколько изображений незнакомой природы и её необычных деталей, а затем рисунки стали тревожными.

Обнявшаяся пара. Женщина с короткой стрижкой и длинноволосый мужчина с низким хвостом на затылке. Их лиц не было видно, но, судя по позе, в которой те замерли на изображении, они оба горько плакали, пытаясь успокоить друг друга. И снова женщина с короткой стрижкой, которая с тоской смотрит на что-то недорисованное, что должна была по задумке художника держать в руках. Красивая, но очень грустная. Я пригляделась к ней и подумала, что ребята на неё чем-то неуловимо похожи. Может быть глазами? Скорее всего. Если бы в тех на рисунке не было отражено столько печали…