Олеся Рияко – Изумрудная песнь (страница 2)

– Есть здесь кто-нибудь? – осторожно спросила Эрисин, прекрасно зная ответ на этот вопрос.

В глубине пещеры раздался шорох, заставивший девушек встрепенуться и замереть на месте.

– Лафени ашалл, манниан ивиго… – осторожно поздоровалась Нера, но прорицательница не ответила ей.

– Может… – нерешительно прошептала Эрисин, склонившись к плечу подруги, – может это не она? Что, если Бермендиль ошибся и видел здесь совсем не её, а… кого-то другого?

Эльфийка усмехнулась.

– Неужели ты сомневаешься в словах благородного Бермендиля? Он же никогда не врёт и не ошибается, разве нет?

– Ну… все мы порой видим не то, что есть на самом деле.

Из глубины пещеры послышался сдавленный хриплый смех, постепенно переросший в болезненный кашель. От этих звуков обе девушки замерли на месте и вцепились друг в дружку негнущимися от страха пальцами.

– Какая глупая девочка и какие мудрые слова! – сдавленным голосом произнёс кто-то из глубины пещеры. По хриплому, низковатому тону было не понять, говорил ли это мужчина или женщина. В глубине пещеры мелькнула тень, она медленно поднималась девушкам навстречу, выходя словно из-под земли. – Нам всем стоило бы смотреть пристальнее, прежде чем делать выводы, а не рубить сплеча… нда… это буквально эпитафия всей моей жизни.

– Госпожа прорицательница, это вы? – чуть не плача взмолилась Эрисин. – Пожалуйста, покажитесь. У нас… мы тут вам кое-что принесли. – Она схватилась за тряпичный узелок позади, и поспешила развязать его непослушными от волнения пальцами, демонстрируя принесённые дары. – Немного мёда с орехами, сыр, вино… шёлк для ваших одежд…

– Шёлк? – с усмешкой произнесла тень, медленно выступившая из-за тёмного уступа в глубине пещеры. Маленький костерок, разведённый недалеко от входа, заставлял её причудливо множится на стенах, будто прямо сейчас навстречу эльфийкам выступила не одна, а не меньше шести отшельниц. – Гладкий и блестящий, для невесомых платьев, льнущих к телу, словно вторая кожа… обрисовывающий всё хе-хе пленительные изгибы? Ха-ха-ха! Да, именно шёлка мне больше всего не хватало, с тех пор как Эвандоэле повелел взашей гнать меня от каждого эльфийского порога!

Тень приближалась странным образом, будто уменьшаясь в размерах, а голос её хриплый, простуженный и почти мужской становился всё более злым.

Глава 2

Даже не сговариваясь, эльфийки отступили к выходу, под напором злости и желчи, сквозившей в словах изгнанницы, а Нерандиль даже неосознанно возложила стрелу на тетиву своего длинного лука. И это не укрылось от прорицательницы – она рассмеялась ещё злее, жёлчней, словно довольная произведённым на них эффектом. А потом вновь закашлялась и медленно прохромала к костру, наконец явив девушкам свой жалкий вид.

Сгорбленная, одетая в драную хламиду, бывшую когда-то плотным шерстяным плащом и скромным платьем из зелёного льна, женщина казалась измождённой лишениями и временем, хотя если верить слухам была всего-то на десяток Фелиамэлей старше девиц, явившихся к ней среди ночи. Её длинные тёмные волосы опадали на плечи и лицо толстыми свалявшимися колтунами и только ярко-голубые глаза всё ещё демонстрировали внутреннюю силу прорицательницы.

– Какого хоть цвета ваш шёлк? – с издёвкой спросила она. – Пойдёт ли цвету моей кожи, подчеркнёт ли оттенок волос?

Эрисин открыла было рот, но так и захлопнула его в молчании. Что она могла сказать ей на это? Извиниться за свою глупость? Посочувствовать? Вряд ли то или другое было здесь уместно.

– Что ж, давайте сюда, что вы там принесли. – Сказала и как-то по-хищнически проворно подскочила к девушке и вырвав у неё из побелевших рук узелок, вернулась к своему костру. – Ммм… вкусный сыр… уже и забыла каково на вкус что-то кроме мха и рыбы!

Эрисин и Нерандиль нервно переглянулись. Пожалуй, даже слыша о сумасшедшей адане всякие небылицы, они не были готовы к встрече с женщиной настолько одичавшей.

– Госпожа прорицательница, – решилась прервать её трапезу Нера, – мы пришли к вам…

– Э как, госпожа-а… – протянула та и, нехотя развернувшись, к гостям уселась спиной к костру, вытянув вперёд грязные ноги с чёрными отросшими ногтями, – уж скоро семь сезонов прошло, как никто не звал меня госпожой. Последним был плюгавый эльфишка, но и тот растерял всю вежливость, когда я вытянула на свет Лантишан всю его поганую суть.

Сказала и, скривившись, смачно сплюнула в сторону, а после сладко щурясь громко отхлебнула вина из бурдюка, который Эрисин стащила у своего отца.

– Хорошее вино… а эльфы мне всё чаще попадаются с гнильцой.

– Но постойте-ка, вы же и сама… – не удержалась Нера.

– Что? Тяжело испытывать привязанность к тем, кто вначале волком смотрел на тебя за то, что кровь нечиста, а потом гнал палками чуть ли не через всё Чернолесье, за то, что смела правду сказать, от которой глаза колет.

– Какую?

Услышав этот вопрос от Эрисин, прорицательница даже подавилась, а потом рассмеялась своим страшным хриплым, кашляющим смехом.

– Какую? Ха-ха-ха! Какую! И ты ещё спрашиваешь! – Тяжело кряхтя, женщина поднялась на негнущихся ногах и гордо выпрямившись произнесла с явным наслаждением, – Такую, за которую любому эльфу уши укоротят, а грязнокровке вроде меня на всю жизнь запретят являться соплеменникам. Горькую, страшную, но от того не менее неотвратимую. Грядёт день, когда от эльфийского рода останутся жалкие ошмётки и даже красавец Алдуин перестанет кипеть прежней жизнью. Весь Эвенор наводнят те, кто во всём слабее нас, но куда достойнее этих земель чем любой из детей Лантишан. Другие боги придут в Эвенор, и совсем другие короли будут править тут от сих и до скончания веков. Вот что я сказала Эвандоэле, и вот за что была отправлена в вечное изгнание.

Тишина воцарилась в пещере и только треск поленьев в костре, да тихий шёпот ветра в кронах деревьев снаружи наполняли её.

– Кхе-кхе, – вдруг прервала её Эрисин, – это всё понятно. Мы уже слышали об этом вашем предсказании, но ведь всё случится ещё нескоро, так?

Лицо прорицательницы вытянулось в удивлении. Та недовольно поморщилась, а после широко улыбнулась, продемонстрировав ряд тёмных зубов.

– Твоя правда. Уж не волнуйся, на своём веку тебе этого не застать, красавица.

– Ну вот и славно! – обрадовалась девушка, – А мы пришли узнать, не соблаговолите ли вы…

– Тпру! – Крикнула ей женщина словно лошади и тут же рассмеялась своей неказистой шутке. – Раз ты своими ногами сюда пришла, то уж всяко знаешь к кому. Хотя чего уж там, мне и без моего дара прекрасно видно, зачем двум молодым эльфийкам видеться среди ночи с такой грудой ветоши, как я. Что, не терпится суженным в глаза заглянуть, а? – рассмеялась она, игриво подмигнув.

– Если вы считаете, что мы тут для вашего увеселения, то приятного изгнания. Извините, что потревожили ваш вечный покой! – Перекрикивая смех прорицательницы, обратилась к ней Нера и, взяв подругу под руку, потащила её к выходу из пещеры, гневно шепча на ухо: – Я же говорила тебе, что лучше самим руны бросить, чем с этой сумасшедшей встречи искать!

– Постойте! – крикнула им вдогонку женщина и в голосе её будто бы послышалась мольба, – Не уходите так быстро… я, может, была с вами слишком уж груба. Но это только потому, что мне так редко встречается чья-то доброта, что я отвыкла от неё.

Эльфийки переглянулись и обернулись к ней, женщина подошла к ним ближе и стояла, заламывая руки и переступая с ноги на ногу. В измождённых чертах её лица и правда читалось сожаление и даже страх. Того, что незваные гости действительно возьмут и покинут её так скоро.

– Ты, – обрадовалась их задержке женщина и спешно подошла к Эрисин. Та, испугавшись такой прыти от безумной аданы, даже руку одёрнула, но затем нерешительно протянула её ей обратно. Взяв ладонь эльфийки в свою грязную паучью лапу с длинными чёрными ногтями, она невесомо провела заскорузлыми пальцами по нежной жемчужной коже и перевернула руку девушки ладонью вверх. – Ммм…

– Что? – не на шутку испугалась Эрисин.

– Милая девочка… эхх-э…

– Ну не молчите же! – начала выходить из себя Нерандиль, решив, что прорицательница не наглумилась над ними вдоволь, и вернула их только для того, чтобы ранить ещё больнее.

– Тс-с-с! О тебе, дерзкая девчонка, позже скажу. А сейчас о подруге твоей будет моя речь.

Сказав это, она вдруг встрепенулась и откинула голову назад. Глаза прорицательницы закатились, явив молочно-белые белки, а сама она затряслась и страшно раззявила рот, захрипев, словно от нарастающего удушья. Эрисин испуганно оглянулась на подругу, но своей руки не одёрнула. Видно, получить предсказание ей хотелось куда больше, чем сбежать отсюда обратно, к родному дому да в тёплую постель.

– Милая девочка… дочка винодела и пряхи. Всегда сыта и обласкана, красивые платьица, нежные шелка, ласкающие стройный стан… вижу, о ком поёт твоё сердце. О молодом светловолосом охотнике, да… Он ли, или не он? Хм… хм… Вижу, как лежите вы вместе на толстой подушке из жёлтых листьев…

– Ой! – радостно воскликнула Эрисин, совершенно позабыв о страхе и тревоге, – Это он, это Бермендиль, Нера, ты слышишь! Он мой ишааль!

– … и ты обнимаешь его холодную руку, а одежды на вас краснее закатных облаков.

– Это… это что-то значит? – спросила она озадаченно.

– Значит, да. – Уклончиво ответила прорицательница и, выпустив её руку, пошатнулась, но тут же отмахнулась от плеча, поставленного Нерой. Взгляд её снова стал прежним, пронзительно голубым. Помолчав мгновение, пристально глядя на притихшую Эрисин, женщина вдруг кинулась к ней, схватив её за руки и глаза её снова закатились за орбиты, став белее молока. – Если хочешь быть с ним, всё сбудется. Тебе нужно лишь пойти к нему… но тебе не стоит! Слышишь, девочка! Не ходи, не ходи к нему!