Олеся Олюшина – Контракт на чувства (страница 5)

Айрис достала телефон. Открыла Instagram.

Её аккаунт – @iris_reyn_design – 1200 подписчиков.

Не блогерша, не инфлюенсер. Просто жизнь.

Последний пост – вчера вечером: силуэт Фурвьера на фоне заката, с хэштегом #lyonmonamour.

Комментарии: подруга Софи написала «Красота! Когда увидимся?», а какой-то случайный фолловер – «Идеально для обложки».

Ничего лишнего.

Она поискала его. Артур Новак. Профиль закрытый. Только аватарка – чёрно-белый снимок силуэта на фоне города, без лица. Подписчики – минимум. Никаких постов. Как будто он вообще не существует в соцсетях. Но он видел её. Всё.

Это задело снова. Она закрыла приложение. Посмотрела в окно. По улице шла пара – молодая, рука в руке, смеются. Девушка запрокинула голову, парень поцеловал её в висок. Айрис отвела взгляд. Она не верила в такие моменты. Не после Марка. Он был художником, обещал «вместе строить мир», а потом уехал в Берлин «на проект», и «проект» растянулся на год. Когда она приехала – нашла его с другой. С тех пор – никаких обещаний. Только работа. Только Лион, который не предаёт.

Но Артур… Он не обещал. Он предлагал сделку. Контракт. Деньги. Правила. Это было честно. Почти.

Она допила кофе, оставила чашку. Вышла на улицу. Решила пройтись пешком до дома – через Presqu'île, по мосту, вдоль реки. Это был её ритуал: когда нужно подумать, она шла к воде. Сона текла спокойно, серо-голубая, с отражениями облаков. Айрис шла по набережной Quai Saint-Antoine, ветер трепал волосы, выбиваясь из пучка. Она распустила их, позволила ветру делать с ними что угодно.

Мысли крутились. «Он изучал меня. Знал, что я не заискиваю. Знал о моих работах – тех, где я отказывалась от клиентов, потому что они хотели 'красиво, но не по-нашему'. Знал, что я живу в Vieux Lyon, а не в модном Confluence. Знал… всё».

Это вторжение. Но почему-то не вызывало отвращения. Вызывало любопытство. Как будто он не просто копал – он искал. Искал кого-то, кто не сломается под его контролем. Кого-то, кто увидит в нём не CEO, а человека.

Она перешла мост Pont Bonaparte. На другой стороне – Presqu'île, с его элегантными площадями. Place Bellecour – огромная, с фонтаном, каруселью, которая крутилась даже зимой. Айрис прошла мимо, улыбнулась детям, которые катались. Вспомнила своё детство в пригороде Парижа: мама-учительница, отец-инженер, они всегда говорили «будь собой». Но быть собой – это риск. Особенно с людьми вроде Артура.

Она свернула на Rue de la République – главную торговую улицу. Магазины, кафе, витрины с люксом. Но она не смотрела на них. Смотрела на отражения в витринах: своё лицо, задумчивое, с лёгкой улыбкой. «Ты красива не той красотой, которую покупают». Его слова эхом. Она остановилась у витрины ювелирного – кольца, браслеты, бриллианты. Представила, как надевает фиктивное обручальное кольцо. Для прессы. Для сделки. С ним.

Сердце стукнуло сильнее. Притяжение. Да, это оно. Не к деньгам – к нему. К тому, как он стоит у окна, руки в карманах, и смотрит на город, как на шахматную доску. К тому, как голос его – низкий, спокойный, без лишних слов. К тому, как он отступил, когда она встала – не подошел ближе, хотя мог.

Айрис шла дальше. К дому. По узким улочкам Vieux Lyon. Прошла мимо своей любимой булочной – купила багет и сыр. Дома приготовила простой обед: салат, сыр, вино. Села у окна, глядя на крыши. Телефон молчал. Никто не знал о предложении. Подруга Софи? Нет, слишком рано. Мама? Она бы сказала «беги, это опасно».

Но Айрис не хотела бежать.

Она открыла ноутбук. Нашла Новак Групп. Сайт чистый, минималистичный. Артур – основатель, 32 года, образование – MIT и INSEAD. Компания – софт для fintech, клиенты по всему миру. Никаких фото. Только успехи. Она погуглила глубже. Статья в Les Echos: «Артур Новак – человек-загадка. Никогда не даёт интервью. Живёт один. Состояние – около 500 млн евро».

Один. Это слово зацепило. Как и она – после Парижа.

Она закрыла ноут. Легла на диван. Закрыла глаза. Вспомнила его взгляд. «Вы не пытаетесь понравиться». Это правда. Она не хотела. Но теперь… теперь хотела узнать, почему он так боится чувств. Пункт 17. «Не допускать развития». Как будто чувства – вирус, который можно заблокировать контрактом.

Это задело. И притянуло ещё сильнее.

Вечер опустился на Лион. Айрис вышла на балкон. Город зажёг огни: Фурвьер светился, башни Part-Dieu мерцали. Где-то там – его дом. Его башня.

Она взяла телефон. Набрала сообщение подруге: «Софи, у меня странное предложение. Завтра расскажу».

Не отправила. Удалила.

24 часа. У неё есть время.

Но она уже знала: она вернётся.

Тем временем, в особняке на Croix-Rousse, Артур Новак не ужинал.

Он стоял у того же окна. Город внизу – теперь тёмный, с огнями. Он держал в руках её папку. Перелистывал. Фото. Работы. Её пост: «Лион учит дышать». Он улыбнулся – впервые за день. Уголком рта.

Элиза принесла ужин – салат и стейк. Он не прикоснулся.

– Она ушла, – сказала Элиза. – Не подписала.

– Знаю.

– Думаете, вернётся?

Артур посмотрел на город.

– Да.

Потому что она поняла. Он изучил её. И она – его. Уже.

ГЛАВА 3. Контракт

Айрис не спала почти всю ночь.

Она лежала в своей маленькой квартире, глядя в потолок, где трещины в штукатурке складывались в причудливые узоры – словно карта несуществующей страны. Часы показывали три, потом четыре, потом пять утра. За окном Лион медленно просыпался: сначала далёкий гул уборочной машины на набережной, потом первый трамвай, потом птицы на крышах Vieux Lyon, которые начинали петь ещё до рассвета. Айрис не вставала. Она просто лежала и перебирала в голове каждое слово Артура, каждый взгляд, каждую паузу.

«Вы не пытаетесь понравиться». «Вы красивы не той красотой, которую покупают». «Мы оба будем в опасности».

Эти фразы кружились, как осенние листья в ветре над Соной. Она пыталась понять, почему они так глубоко засели. Не потому что льстили – она давно научилась не верить комплиментам. А потому что в них была правда. Он видел её. Не маску, не резюме, не красивую картинку в Instagram. Видел ту Айрис, которая отказывалась от выгодных заказов, если клиент хотел «что-то попроще». Ту, которая после Марка закрыла дверь для всех, кто пытался войти без стука. Ту, которая верила, что чувства – это не слабость, а сила, но только если они честные.

А теперь ей предлагали подписать бумагу, где чувства объявлялись нарушением.

Она встала в семь. Душ горячий, почти обжигающий – чтобы смыть усталость и сомнения. В зеркале отразилось лицо бледное, но глаза яркие, почти лихорадочные. Она надела простое чёрное платье-футляр до колен, тонкий кардиган цвета слоновой кости, чёрные туфли на невысоком каблуке. Волосы оставила распущенными – сегодня ей не хотелось прятаться за пучком. Она хотела, чтобы он видел её такой, какая она есть. Без масок.

В восемь тридцать она уже стояла у той же двери на Croix-Rousse. Домофон. Тот же женский голос Элизы:

– Мадемуазель Рейн? Он ждёт.

Дверь открылась.

На этот раз Элиза не провожала её в гостиную. Просто кивнула в сторону лестницы:

– Второй этаж. Кабинет в конце коридора.

Айрис поднялась. Сердце стучало ровно, но сильно – как перед прыжком в холодную воду. Коридор был длинным, с высокими дверями из тёмного дерева. В конце – двойная дверь, приоткрытая. Изнутри лился мягкий свет.

Она постучала костяшками пальцев – тихо, но уверенно.

– Входите.

Голос Артура. Низкий. Спокойный. Как будто он знал, что она придёт.

Айрис толкнула дверь.

Кабинет был другим, чем гостиная вчера. Здесь не было вида на весь город – только одно большое окно, выходящее на внутренний двор, где рос старый платан, листья которого уже пожелтели. Стены тёмно-серые, полки с книгами (не декор – настоящие, потрёпанные тома: философия, экономика, немного литературы – Камю, Сартр, немного Кафка). Стол массивный, из чёрного дерева. На нём – две чашки кофе, пар ещё поднимается. И контракт. Тот же, что вчера.

Артур стоял у стола. Сегодня без пиджака – только белая рубашка, рукава закатаны до локтей. Предплечья сильные, с лёгкими венами – руки человека, который не только подписывает бумаги, но и умеет держать руль, или молоток, или что-то ещё, что требует силы. Волосы чуть растрёпаны – видимо, он провёл рукой несколько раз. Он выглядел… человечнее, чем вчера.

– Доброе утро, Айрис.

Она кивнула.

– Доброе утро.

Он указал на кресло напротив.

– Садитесь. Кофе?

– Да. Чёрный.

Он налил из французского пресса. Поставил чашку перед ней. Сам сел. Между ними – стол, контракт и тишина, которая уже не была враждебной. Она была… выжидающей.

Айрис взяла чашку. Пальцы обожгло. Она не отставила.

– Я подумала, – сказала она тихо.

Он ждал.

– Я согласна. Но с изменениями.