Олеся Олюшина – Контракт на чувства (страница 7)
А взгляды, дыхание, тишина между словами – это уже не бумага.
Это реальность.
И она только начиналась.
Артур остался в кабинете один.
Он подошёл к окну. Посмотрел на платан во дворе – листья падали медленно, один за другим.
Он взял телефон. Набрал Элизу.
– Подготовьте кольцо. То, что мы обсуждали. Размер – уточните у неё завтра.
Потом отключился.
Посмотрел на свою подпись.
Рядом – её.
Айрис Рейн.
Он провёл пальцем по буквам.
Сердце стукнуло сильнее обычного.
Он знал: это не конец.
Это начало трещины в стене, которую он строил пять лет.
И он не знал, хочет ли её заделывать.
ГЛАВА 4. Границы
Айрис вышла из особняка на Croix-Rousse в три часа дня. Солнце уже клонилось к горизонту, но декабрь в Лионе был обманчиво светлым – золотистые лучи ложились на старый камень улиц, делая всё вокруг чуть теплее, чем на самом деле. Она шла вниз по склону медленно, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит тонкая струна напряжения. Подпись под контрактом, новая формулировка пункта 17, его взгляд – всё это сидело в груди, как горячий уголь.
Она не заметила, как дошла до набережной Соны. Остановилась у перил, глядя на воду. Река текла медленно, серо-зелёная, с редкими бликами солнца. Айрис достала телефон, чтобы вызвать такси домой, и в этот момент экран мигнул – входящий звонок.
Артур Новак.
Она ответила после третьего гудка.
– Да?
– Айрис, – голос его был спокойным, но в нём появилась новая нотка – почти мягкая. – Я подумал. Перед завтрашним ужином нам нужно… узнать друг друга лучше. Не в моём доме. Не в офисе. На нейтральной территории. Есть кафе «Le Poème», на Rue Mercière. Восемь вечера. Только мы. Без Элизы, без бумаг. Просто разговор.
Она молчала секунду. Сердце стукнуло сильнее.
– Хорошо. В восемь.
– Я пришлю машину.
– Нет. Я приду сама.
Короткая пауза.
– Как пожелаете.
Он отключился.
Айрис стояла ещё минуту, глядя на реку. Потом улыбнулась – чуть нервно, чуть удивлённо. Он сам предложил. Это было… неожиданно.
Без пяти восемь она уже входила в «Le Poème».
Кафе находилось в узкой улочке старого Лиона, в одном из тех зданий с арками и коваными балконами. Внутри – тёплый свет свечей, деревянные столы, запах свежесваренного кофе, корицы и чего-то сливочного. Музыка – тихий джаз, едва слышный. Айрис сняла пальто, повесила на вешалку у входа. На ней было тёмно-синие платье миди с длинными рукавами, воротник-стойка, пояс подчёркивает талию. Ничего вызывающего – просто красиво. Она хотела чувствовать себя уверенно.
Артур уже сидел в дальнем углу, у окна. Столик на двоих, два бокала красного, меню закрыто. Он встал, когда увидел её. Рубашка чёрная, рукава закатаны, волосы чуть растрёпаны – как будто он провёл рукой несколько раз. Взгляд – внимательный, но уже не такой тяжёлый, как утром.
– Добрый вечер, – сказал он тихо.
– Добрый вечер.
Она села напротив. Между ними – столик, свеча, тишина.
Официант принёс воду и ушёл.
Артур смотрел на неё долго.
– Спасибо, что пришла.
– Я подумала, что перед завтрашним ужином действительно лучше… знать, как вы держите бокал, как улыбаетесь, как отвечаете на глупые вопросы.
Он улыбнулся – едва заметно, уголком губ.
– Тогда начнём с глупых вопросов.
Они заказали: она – тар-тар из говядины и бокал вина, он – утиную грудку и то же вино.
Разговор начался легко. О Лионе. О том, как она выбрала Vieux Lyon вместо модного Confluence. О том, почему он купил дом на Croix-Rousse – «вид на город сверху помогает думать». О её любимом месте – скамейка в парке Тête d'Or у озера с утками. О его – терраса на крыше в Confluence, где он иногда курит сигарету, хотя курить бросил три года назад.
Потом разговор стал глубже.
– Расскажите о себе то, что не написано в резюме, – попросила она.
Артур откинулся на спинку стула. Посмотрел в окно – там уже зажглись фонари на улице.
– Я не верю в любовь не потому, что её не испытывал. А потому, что однажды поверил слишком сильно. И потерял контроль. С тех пор контроль – это всё, что у меня осталось.
Айрис молчала. Ждала.
– Её звали Марион. Мы были вместе четыре года. Она ушла, потому что я не умел открываться. Говорила: «Ты даёшь мне расписание, а не жизнь». Я не спорил. Просто отпустил.
Он перевёл взгляд на неё.
– А вы?
Айрис сделала глоток вина.
– Марк. Париж. Художник. Обещал мир. Уехал в Берлин «на проект». Проект оказался другой женщиной. Я приехала, увидела, ушла. С тех пор – никаких обещаний. Только честность. Даже если она больно бьёт.
Артур кивнул медленно.
– Поэтому вы переписали пункт 17.
– Поэтому я здесь.
Они замолчали. Свеча между ними потрескивала.
– Теперь о завтра, – сказал он наконец. – Ужин в «La Mère Brazier». Инвесторы – трое мужчин из Дубая. Они будут смотреть на нас, как на картинку. Нам нужно выглядеть… парой.
Айрис кивнула.
– Значит, пора обсудить границы. По-настоящему подробно.
Артур достал из внутреннего кармана маленький блокнот – тот же, что был утром. Открыл на чистой странице.
– Публичность. Держаться за руку – когда входим и выходим из зала. Я буду класть ладонь вам на поясницу, когда ведём вас к столу. Если они будут фотографировать – я обниму вас за талию. Вы можете положить руку мне на плечо или на предплечье. Это будет выглядеть естественно.
– Поцелуи?