Олеся Олюшина – Контракт на чувства (страница 3)
Он сам когда-то торговал.
Пять лет назад он любил. По-настоящему. Без контрактов, без расчёта. Её звали Марион. Она работала в его первой компании – маркетологом. Умная, красивая, с улыбкой, от которой у него перехватывало дыхание. Он думал, что это навсегда.
А потом она ушла. Не из-за денег. Из-за того, что он «слишком закрыт». «Ты не даёшь мне места в своей жизни, Артур. Ты даёшь мне только расписание».
Он не спорил. Просто подписал бумаги о расставании. И с тех пор решил: чувства – это переменная, которую нельзя контролировать. А то, что нельзя контролировать, – угроза.
Поэтому теперь всё по-другому.
Контракт. Чёткие границы. Компенсация. Выход без последствий.
Он подошёл к столу, взял ручку. На последней странице контракта, под пунктом 17, он уже написал от руки ту фразу о взаимном нарушении.
Теперь он добавил ещё одну строку – ниже, мелким почерком, как будто боялся, что кто-то увидит:
«Если чувства возникнут – их нельзя игнорировать. Их нужно признать. И решить, что с ними делать».
Он смотрел на эти слова, как на бомбу с часовым механизмом.
Потом закрыл папку.
Завтра она придёт.
Он скажет ей правду. Почти всю.
Скажет, что ему нужна фиктивная невеста на полгода. Что это условие инвесторов из Дубая – они не доверяют «одиночкам». Что он заплатит ей больше, чем она зарабатывала за последние три года. Что она будет жить в его доме, появляться с ним на ужинах, фотографироваться для прессы. Что всё будет по правилам.
И что самое главное правило – не влюбляться.
Он не знал, что она ответит.
Но он знал одно: когда она войдёт в комнату, он впервые за долгое время почувствует, что не полностью контролирует ситуацию.
Айрис вернулась домой около двух ночи.
Квартира была маленькой – одна большая комната с кухней-уголком, спальня на антресоли, ванная размером с гардеробную. Но окна выходили на крыши Vieux Lyon, и по утрам солнце ложилось золотыми полосами на деревянный пол.
Она сбросила пальто, включила только маленькую лампу на прикроватном столике. Села на край кровати. Телефон лежал рядом – экран светился уведомлением: напоминание о встрече в 10:00.
Она открыла галерею. Последнее фото – она на мосту сегодня вечером. Волосы растрёпаны, глаза блестят от фонарей. Она выглядит… живой.
Айрис улыбнулась своему отражению в экране.
«Что бы ни случилось завтра, – подумала она, – я не стану притворяться кем-то другим».
Она легла, не раздеваясь. Просто свернулась под одеялом, слушая, как город за окном тихо дышит.
Где-то далеко, в башне из стекла и стали, Артур Новак выключил лампу.
Остался только свет города за окном.
Два человека в одном городе.
Два сердца, бьющихся в разном ритме.
Но уже на одной частоте.
Завтра утром всё начнётся.
Не с подписи под контрактом.
А с первого взгляда.
Лион спал.
Но его будущее уже проснулось.
ЧАСТЬ I. СДЕЛКА
ГЛАВА 1. Предложение
Утро в Лионе всегда начиналось с запаха. Не с будильника, не с света, пробивающегося сквозь жалюзи, а именно с запаха. В Vieux Lyon это был аромат свежей выпечки, смешанный с кофе из маленьких кофеен и лёгкой сыростью камня после ночного тумана. Айрис проснулась в семь тридцать, хотя будильник стоял на восемь. Она лежала ещё минуту, глядя в потолок с потрескавшейся штукатуркой, и слушала, как город просыпается за окном: далёкий гул трамвая на набережной, скрип открывающихся ставен, чей-то смех внизу на улице.
Она встала, босиком прошла по холодному полу к окну. Открыла его. Холодный декабрьский воздух ворвался внутрь, принёс запах реки и мокрого асфальта. Айрис вдохнула глубоко, как будто могла вдохнуть в себя уверенности. Сегодня не обычный день. Сегодня день, когда она войдёт в чужую жизнь – или её не пустят.
Она выбрала одежду тщательно, но без показной старательности. Чёрные брюки с высокой талией, кремовая шёлковая блузка, тёмно-зелёное пальто до колен. Никаких ярких цветов – она не хотела выглядеть как претендентка на роль. Она хотела выглядеть как человек, который пришёл говорить о деле. Волосы она собрала в низкий пучок, оставив несколько прядей свободными у лица – так она чувствовала себя чуть менее уязвимой. Макияж минимальный: немного туши, лёгкая помада цвета осенней малины. Она посмотрела в зеркало и подумала: «Если он ищет идеальную картинку – он ошибся адресом».
В восемь сорок пять она уже выходила из дома. Купила внизу круассан с миндалём и кофе в бумажном стакане – не для того, чтобы поесть, а чтобы занять руки. Она спустилась к метро на Vieux Lyon – Saint-Jean, села в вагон, полный утренних пассажиров: студентов с рюкзаками, пожилых женщин с сумками из рынка, молодых людей в костюмах, которые уже смотрели в телефоны, как в спасательный круг.
Поезд вынырнул на поверхность у Croix-Rousse. Айрис вышла на станции Croix-Paquet и пошла вверх по холму пешком. Улицы здесь были круче, дома – выше, балконы – украшены цветами даже зимой. Она шла медленно, давая себе время дышать. Сердце стучало ровно, но сильно – как барабан перед выходом на сцену.
Адрес привёл её к трёхэтажному особняку конца XIX века. Фасад из светлого камня, кованые балконы, тяжёлая деревянная дверь с бронзовым молотком в форме льва. Рядом с дверью – маленькая табличка: «Novak Résidence Privée». Никакого звонка. Только домофон с камерой.
Айрис нажала кнопку. Тишина. Потом тихий щелчок.
– Мадемуазель Рейн? – голос был женский, спокойный, с лёгким акцентом – возможно, восточноевропейским.
– Да.
– Проходите. Второй этаж.
Дверь открылась автоматически.
Внутри пахло деревом, кожей и чем-то едва уловимым – дорогим одеколоном, который не кричит о себе, а просто присутствует. Лестница была широкой, с резными перилами. Айрис поднималась, держась за них, чтобы не показать, как слегка дрожат пальцы.
На втором этаже её ждала открытая дверь в гостиную. Женщина лет сорока пяти, в строгом костюме цвета мокрого асфальта, улыбнулась вежливо, но без тепла.
– Доброе утро. Меня зовут Элиза. Я личный ассистент месье Новака. Проходите, пожалуйста.
Айрис вошла.
Комната была огромной, но не кричащей. Высокие потолки, паркет ёлочкой, большие окна от пола до потолка с видом на Лион – весь город лежал внизу, как макет. Мебель минималистичная: тёмно-серый диван, два кресла, стеклянный стол. На стене – одна картина, абстрактная, чёрно-белая, с единственным красным мазком в центре. Всё остальное пространство – пустота. Намеренная. Как будто хозяин хотел, чтобы ничто не отвлекало от вида.
Артур Новак стоял у окна спиной к двери. Высокий, плечи прямые, руки в карманах брюк. Тёмно-синий костюм, идеально сидящий. Волосы тёмные, аккуратно уложенные, но уже одна прядь начала выпадать над виском.
Он не обернулся сразу.
Элиза тихо вышла, закрыв дверь за собой.
Тишина стала осязаемой.
Айрис стояла посреди комнаты, чувствуя, как воздух между ними тяжелеет. Она не собиралась первой нарушать молчание. Если он хочет играть в эти игры – пусть начинает.
Наконец он повернулся.
Взгляд его был прямым, спокойным, но внимательным – как будто он уже знал ответы на вопросы, которые она ещё не задала. Глаза тёмно-серые, почти чёрные в этом свете. Лицо— слишком резкие линии, слишком мало улыбки. Но в нём была та притягательность, которая не зависит от симметрии: уверенность, которая не кричит, а просто есть.
– Айрис Рейн, – произнёс он тихо. Голос низкий, чуть хрипловатый, как будто он не часто говорил по утрам. – Спасибо, что пришли.
Он указал на кресло напротив стола.
Она села. Не торопясь. Поставила кофе на стол – стаканчик остался нетронутым.
Артур сел напротив. Между ними – только стекло и тишина.
– Вы читали условия вакансии, – начал он без предисловий.
– Да. Личный ассистент. Конфиденциальность. Публичные появления. Гибкий график. – Она выдержала паузу. – И зарплата, которая выглядит как взятка.