Олеся Олюшина – Контракт на чувства (страница 2)

Сегодня она пришла сюда не просто так. Завтра у неё собеседование. Не обычное. Не на позицию дизайнера в агентстве. На позицию, которую объявили как «личный ассистент с особыми требованиями». Зарплата была указана в диапазоне, от которого у неё перехватило дыхание. Условия – туманные. «Конфиденциальность. Гибкий график. Готовность к публичным появлениям». И подпись: Новак Групп.

Она слышала это имя. Артур Новак. Тридцать два года. Основатель и CEO компании, которая занималась разработкой софта для финансового сектора – ничего гламурного, но очень прибыльного. Говорили, что он купил половину зданий в Confluence ещё до того, как район стал модным. Говорили, что он не даёт интервью. Говорили, что у него нет семьи. И ещё говорили, что он не улыбается.

Айрис не верила слухам. Но она верила цифрам на счёте, который ждал её в случае успеха. И ещё – чему-то внутри себя, что шептало: «Это не просто работа. Это дверь. Открой её».

Она оттолкнулась от перил и пошла вверх по склону, к Фурвьеру. Ноги сами несли её туда, где город лежал как на ладони. Базилика светилась белым в темноте, а под ней раскинулся весь Лион – огни Presqu’île, башни Part-Dieu, тёмная лента Роны. Айрис остановилась у парапета, вдохнула холодный воздух. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Не от страха. От предчувствия.

Она не знала, что в это же самое время, в стеклянном кабинете на тридцать втором этаже одной из башен La Part-Dieu, Артур Новак смотрел на тот же город. Только сверху. С высоты, где детали стирались, а линии становились чёткими.

Его кабинет был почти пустым. Стол из чёрного оникса. Два кресла. Стена из стекла от пола до потолка. Никаких фотографий. Никаких растений. Только вид.

Он стоял у окна, руки в карманах брюк. Тёмные волосы аккуратно уложены, но одна прядь уже начала выпадать – признак того, что день был длиннее, чем планировалось. Костюм тёмно-серый, почти чёрный. Рубашка белая, верхняя пуговица расстёгнута – редкая для него вольность.

На столе лежала папка. Тонкая. С одним именем на обложке.

Айрис Рейн.

Он открыл её не сразу. Сначала просто смотрел на фотографию – ту, что была в её портфолио. Не постановочная. Снятая где-то на улице, наверное. Она смотрела чуть в сторону, ветер трепал волосы, в глазах – лёгкая усмешка, будто она только что сказала что-то остроумное и сама удивилась своей смелости.

Артур закрыл папку. Посмотрел на город.

Он не верил в случайности. Всё, что происходило в его жизни, было результатом расчёта. Даже это собеседование.

Ему нужна была пара. Не настоящая. Фиктивная. На шесть месяцев. Для одной-единственной сделки: арабский инвестиционный фонд, который отказывался подписывать контракт с «одиночкой без корней». Для них стабильность – это не только баланс на счету, но и кольцо на пальце, улыбки на фотографиях, совместные ужины. Артур мог купить что угодно. Кроме доверия, которое приходит с семьёй.

Он изучил десятки кандидаток. Все они были красивы, умны, профессиональны. И все они хотели от него чего-то большего, чем деньги. Он видел это в их глазах ещё на первом кофе. Жадность. Надежду. Страх упустить.

Айрис Рейн была другой.

В её резюме не было попыток понравиться. Никаких «я восхищаюсь вашим путём». Только работы. И короткое сопроводительное письмо: «Я делаю вещи, которые живут дольше, чем я. Если вам нужно то же самое – встретимся».

Он перечитал это трижды.

Потом посмотрел её Instagram. Не много постов. Но каждый – как кадр из фильма, который хочется досмотреть. Она не позировала. Она жила. На одном фото – её рука с чашкой кофе на фоне реки. На другом – силуэт на фоне Фурвьера. На третьем – она смеётся, запрокинув голову, и свет падает ей на лицо так, что хочется протянуть руку и коснуться.

Артур отошёл от окна. Сел за стол. Открыл ноутбук.

На экране – черновик контракта. Двадцать три страницы. Всё чётко. Всё безопасно.

Кроме одного пункта.

Пункт 17. Эмоции.

«Стороны обязуются не допускать развития подлинных романтических или сексуальных чувств друг к другу. В случае нарушения данного пункта любой из сторон договор подлежит немедленному расторжению без компенсации».

Он смотрел на эти слова долго.

Потом добавил ещё одну строку, от руки, чернилами:

«Нарушение пункта 17 считается взаимным, если обе стороны осознают его наступление».

Он подписал.

Завтра она придёт.

И он скажет ей правду. Не всю. Но достаточно, чтобы она поняла: это не игра. Это сделка.

Айрис спустилась с холма уже почти в полночь. Улицы Vieux Lyon опустели. Только редкие окна светились жёлтым. Она прошла мимо своей любимой булочной – завтра утром там будут свежие круассаны с миндалём. Она купит два. Один съест сразу. Второй оставит на потом.

Она не знала, что завтра её жизнь разделится на «до» и «после».

Как и Артур, сидящий в своей башне, не знал, что завтра он впервые за много лет почувствует, как контроль даёт трещину.

Город спал.

Но двое его жителей – нет.

Они ещё не знали друг друга по именам.

Но уже дышали одним воздухом.

Лион ждал.

А они шли навстречу.

Айрис шла по узким улочкам Vieux Lyon, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте ночи. Камни под ногами были холодными, чуть влажными – недавний дождь оставил лужицы, в которых отражались жёлтые фонари и кусочки звёздного неба. Она любила это время: когда город затихал, а она могла услышать собственные мысли без помех. Мысли, которые днём прятались за работой, за улыбками клиентам, за аккуратными линиями в графическом редакторе.

Она свернула на Rue du Bœuf – одну из самых старых улиц, где дома стояли так близко, что между ними едва проходил человек. Здесь всегда пахло историей: сырой штукатуркой, старым деревом, иногда – вином, которое кто-то разлил сто лет назад и запах так и не выветрился. Айрис остановилась у маленькой витрины кондитерской, закрытой на ночь. За стеклом лежали макаруны всех цветов радуги – идеальные, симметричные, как будто кто-то выстроил их по линейке. Она улыбнулась краешком губ. Завтра утром она купит один. Розовый. Или фисташковый. Или оба.

Она не знала, почему думает о сладком именно сейчас. Может, потому что нервы требовали утешения. Собеседование было назначено на десять утра. Не в офисе Новак Групп в La Part-Dieu – это было бы слишком предсказуемо. Нет, адрес указывали другой: частная резиденция на холме Croix-Rousse, в одном из тех домов, где балконы выходят на весь город, а внутри – высокие потолки и паркет, которому двести лет.

«Приходите одна. Без портфолио. Только вы и ваше честное мнение о том, что такое доверие».

Это было написано в письме от ассистента Артура Новака. Подпись – просто инициалы: A.N.

Айрис перечитывала эти строки весь вечер. «Честное мнение о доверии». Как будто он заранее знал, что она не умеет врать красиво. Или что она не захочет врать именно ему.

Она подняла воротник пальто и пошла дальше. Впереди замаячил силуэт базилики Фурвьер – белой, подсвеченной, как огромный свадебный торт посреди ночи. Айрис не была религиозной, но иногда поднималась сюда просто чтобы посмотреть вниз. Чтобы напомнить себе, что её жизнь – это всего лишь одна точка среди тысяч огней. И что точка может мигрировать. Может измениться.

Она прислонилась к каменному парапету. Ветер с Соны принёс запах реки – мокрой земли, металла мостов, далёкого дыма от чьего-то камина. Айрис закрыла глаза. Вспомнила, как три года назад уезжала из Парижа. Тогда она думала, что убегает от мужчины, который говорил ей «я люблю тебя», а потом исчезал на недели. Теперь она понимала: она убегала не от него. От себя – той, что верила словам больше, чем действиям.

«Больше никогда», – пообещала она себе тогда.

И всё-таки сейчас, стоя здесь, она чувствовала странное предвкушение. Как будто завтрашнее утро – не просто собеседование. Как будто это приглашение в игру, правила которой ей ещё не объяснили.

Она открыла глаза. Город лежал у её ног – мерцающий, живой, равнодушный. Где-то там, в одной из башен, сидел человек, который завтра посмотрит на неё и решит: да или нет.

Айрис не знала, что выбрать страшнее.

Тем временем в La Part-Dieu, на тридцать втором этаже, Артур Новак всё ещё стоял у стекла.

Он не включал верхний свет. Только настольная лампа бросала круг жёлтого света на стол, на папку, на контракт. Остальная комната тонула в полумраке, и город за окном казался ближе, чем мебель.

Он думал о ней.

Не о её резюме – оно было безупречным, но не это его зацепило. Не о её работах – хотя они были действительно хороши: чистые линии, глубокие цвета, ощущение, что за каждым пикселем стоит человек, а не программа.

Его зацепило то, что она не пыталась ему понравиться.

В мире, где все вокруг него либо льстили, либо боялись, Айрис Рейн просто существовала. В её постах не было ни одного фото с бокалом шампанского в руке и подписью «living my best life». Не было селфи в зеркале лифта. Не было намёков на то, что она ищет внимание.

Только жизнь.

Кофе на набережной. Силуэт на фоне заката. Смех с друзьями в маленьком баре. Книга, раскрытая на коленях в парке Тête d'Or. Она не позировала. Она была.

И именно это делало её опасной.

Артур знал, как устроен мир. Он построил свою империю на понимании человеческих слабостей. Люди хотят безопасности. Деньги. Власть. Признание. Любовь. И почти все готовы торговать чем-то одним ради другого.